Давид вел осла за поводья и еще издали заметил большой военный лагерь. Началась очередная война с филистимлянами. По призыву царя Саула он служил ему весной и летом в качестве музыканта, а затем появились филистимляне. Больше всего Давид опасался, что филистимляне направят свои отряды на грабеж, и тогда можно было не дойти до лагеря.
Он уже несколько раз приходил в лагерь в долине Эла, чтобы отнести трем своим братьям то хлеб, то молоко, сыр, которые ему давал Иессей. Посещение не занимало много времени. Братья расспрашивали его о новостях, об отце, женах, городе. В лагере он видел лишь шалашы и людей, точивших копья. На этот раз, Иессей вручил Давиду десять головок сыра для военных начальников лагеря.
Лагерь находился в долине Эла; Саул оборудовал его здесь для наблюдения за лагерем филистимлян, находившимся между Со́хо и Азе́кой, в Эфе́с–Дамми́ме. Филистимляне готовились к бою, однако начинать сражение не торопились и высылали своего поединщика Голиафа с которым никто не осмеливался сразиться. Однако десятки тысяч человек не могли собираться просто так на протяжении многих дней. В этот раз в лагере царило заметное оживление. Битва приближалась. Старший брат Давида – Элиав – принял его с озабоченным видом, взял продукты, даже не развернув полотенце, в которое они были завернуты. Давид поискал двух других братьев и обнаружил их в группе оживленно беседовавших мужчин.
– Что происходит? – спросил он.
– Я думаю, что сегодня состоится битва, – ответил Элиав. – Филистимляне вышли сегодня утром.
– Ты никогда мне не рассказывал о сражении, – сказал Давид.
– О чем здесь говорить? – спросил Элиав. – Ты думаешь, это веселье когда ты сходишься с вооруженными людьми и думаешь, как бы выжить.
В этот момент в лагере раздались ругань и свист.
– Ну вот, опять этот поединщик вышел вызывать наших воинов на поединок, – сказал Элиав. – Можешь на него посмотреть.
Он еще не успел закончить свою фразу, как Давид уже пробирался через толпу в первые ряды. И он действительно увидел в двухстах или трехстах шагах от их рядов грозного воина. Это был очень высокий человек ростом он был шесть локтей с пядью. На голове у него был медный шлем, и одет он был в медные доспехи, которые весили пять тысячь ше́келей. На ногах у него были медные наголенники, а за плечами медный дротик. Древко его копья было как ткацкий навой, а железный наконечник весил шестьсот ше́келей. Перед ним шёл щитоносец.
Голиа́ф остановился и закричал израильским воинам:
– Зачем вы тут выстроились? Я лучший филистимский воин, а вы просто слуги Сау́ла. Выберите человека и пусть он спустится ко мне. Если он сможет сразиться со мной и убить меня, то мы станем вашими слугами. А если я окажусь сильнее и убью его, то вы станете нашими слугами и будете служить нам.
Потом он добавил:
– Сегодня я посмеюсь над войском Израиля. Дайте мне человека, и мы сразимся!
Все смотрели на него с ужасом, словно завороженные, на лицах было отвращение и ненависть.
– Потомок рефаимов! – крикнул иудейский воин. – как смеешь ты оскорблять воинов Израиля!
– Пойди сюда, собачья пища, вместо того чтобы горланить, – прохрипел Голиаф. – Выходите из своих рядов, чтобы я немного развлекся!
В него бросали камни, один из которых пролетел дальше всех и попал ему в ногу, загремев о металл.
Давид внимательно наблюдал за ним, ища слабое место, но не находил его. Потом солнце скрылось, и Давид увидел цель, куда он может попасть. Давид прищурил глаза.
Давид услышал, как воин говорил своим товарищам:
– Вы видели этого человека? Он выходит, чтобы посмеяться над Израилем. Тому, кто его убьёт, царь даст большое богатство и выдаст за него свою дочь, а дом его отца освободит от всех повинностей в Израиле.
– Я могу его убить, – прошептал он.
– Что ты сказал? – спросил стоящий рядом воин.
Давид спросил у стоявших рядом людей:
– Что получит тот, кто убьёт этого филисти́млянина и снимет позор с Израиля? Кто он такой, этот необрезанный филисти́млянин, что смеётся над войском живого Бога?
Люди повторили то, что говорили раньше, и добавили:
– Вот что получит тот, кто его убьёт».
Элиа́в, старший брат Давида, услышал, что он разговаривает с людьми, и разозлился на него.
– Ты зачем сюда пришёл? – сказал он. – На кого ты оставил в пустыне наших немногих овец? Я знаю твою дерзость и дурные мысли. Ты просто хочешь посмотреть на сражение».
На это Давид сказал:
– Что я такого сделал? Я только спросил!»
Он отвернулся от него и спросил то же самое у другого человека, и ему ответили то же, что и раньше.
– Юноша тебя зовет царь, – произнес появившийся оруженосец. – Следуй за мной, – приказал он.
Оруженосца и пастуха провожали взглядами до царской палатки. Он поднял полог и подтолкнул Давида внутрь палатки. Там было много людей, но Давид сразу узнал царя. Крупный мужчина с темными глазами. На мгновение их взгляды скрестились.
– Это ты хочешь убить Голиафа? – наконец спросил Саул.
– Пусть никто не падает духом. Твой слуга пойдёт и сразится с этим филисти́млянином.
– Как тебя зовут?
– Давид, сын Иессея, царь.
– Ты не можешь сражаться с ним, ведь ты молод, а он воин с юных лет.
– Твой слуга пасёт овец отца. Однажды пришёл лев и унёс из стада овцу, а в другой раз – медведь. Я догнал, убил его и спас овцу из его пасти. А когда он набросился на меня, я схватил его за морду, повалил и убил. Твой слуга убил льва и медведя, и с этим необрезанным филисти́млянином будет то же, что и с ними, потому что он смеётся над войском живого Бога.
– Ты убил льва как Самсон, – с сомнением притянул Саул?
– Господь Бог, который спас меня от когтей льва и медведя, спасёт и от руки этого филисти́млянина.
Шесть или семь человек окружали царя. Давид их почти не видел от смущения. Ему было достаточно чувствовать их обжигающие взгляды. Саул подавил улыбку.
– Иди и пусть Господь будет с тобой, – сказал он.
Сау́л дал Давиду своё снаряжение. Он надел ему на голову медный шлем, а затем надел на него доспехи. Давид повесил на пояс меч и попробовал ходить, но не смог, потому что не привык носить доспехи. Давид сказал Сау́лу:
– Я не могу в этом ходить. Я не привык – и снял их.
Он взял в руку посох, нашёл в сухом русле реки пять гладких камней, положил их в пастушескую сумку и с пращой в руке пошёл на филисти́млянина.
Он пересек лагерь в необычной тишине. Давид поднял глаза: небо менялось – с севера шли облака, скоро они будут над ними. Они спустились по склону холма, находясь теперь в двухстах шагах от Голиафа, который все еще был там и мочился напротив лагеря иудеев. Позади него плотными рядами стояли филистимляне. Перед Голиафом находился человек, державший его щит, хвастаясь и насмехаясь над воинами Саула.
Филисти́млянин увидел Давида и презрительно усмехнулся, потому что тот был молод, румян и красив. Он спросил Давида:
– Я что, собака, что ты идёшь на меня с палкой? – и проклял Давида своими богами. Потом он сказал Давиду:
– Иди сюда, и я отдам тебя на съедение птицам и зверям.
Давид ответил филисти́млянину:
– Ты идёшь на меня с мечом, копьём и дротиком, а я иду на тебя с именем Бога израильского войска – с именем Господа, Бога воинств, над которым ты смеёшься. Сегодня Господь отдаст тебя в мои руки, и я убью тебя и отрублю тебе голову. Сегодня я отдам трупы филисти́млян птицам и зверям. И все на земле узнают, что Бог – с Израилем. Все собравшиеся узнают, что Господь спасает не мечом и не копьём. Это – битва Госопда, и он отдаст вас в наши руки.
Когда филисти́млянин пошёл на Давида, тот быстро побежал к вражескому строю навстречу филисти́млянину. Давид достал из сумки камень, метнул его из пращи и попал филисти́млянину в лоб. Камень вонзился ему в лоб, и он упал на землю вниз лицом. Давид подбежал к филисти́млянину и стал рядом. Затем он вынул из ножен его меч и отрубил ему голову. Филисти́мляне увидели, что их самый сильный воин убит, и бросились бежать.
Внезапно его окружили люди. Давид не знал, кого слушать. Все кричали, обнимали его, целовали его обнаженные руки, хлопали его по спине, затылку. Радостные лица приближались к нему. Его подняли, и он позволил поставить себя на большой щит. Затем улыбнулся, словно во сне.
Они несли его на щите, тяжело дыша, до вершины холма, он с трудом держал в руке меч. Воины не хотели его опускать со щита и с восхищением смотрели на него. Недалеко от царской палатки он увидел самого царя в окружении военных начальников. Давида донесли до вождя, и там он, спустив ноги на землю, положил меч на землю возле принесенной головы Голиафа.
Давид поднял голову Голиафа и Авнер подошел к нему и повел к царю.
Сау́л спросил его:
– Юноша, чей ты сын?
– Твоего слуги Иессе́я из Вифлеема», – ответил Давид.
Саул обнял его.
– Наш герой! Борец Всемогущего! – прошептал он.
Крики продолжались. Все протягивали руки к Давиду: Саул, сыновья царя, командующий, Элиав, который забыл о своем гневе, другие братья, военные начальники, воины. Каждый хотел прикоснуться к герою, все восхищались его смелостью и храбростью.
У него не было слов, он просто улыбался. Кто с любопытством, кто с отвращением разглядывали голову Голиафа, сплевывали, а вытащив меч из земли, взвешивали его недоверчиво. Вернулись запыхавшиеся воины и принесли вооружение филистимлянина, его копье и щит, и бросили все это перед царской палаткой.
– Подайте вина! – приказал Саул.
– Я пью за твой подвиг и благословляю тот день и твоего отца и матерь твою родившую тебя, – сказал Саул. – Благословляю твоих потомков до тысячного поколения. Пей!
– Я хочу поблагодарить Господа, – произнес Саул.
Но Авнер прервал его:
– Царь, сейчас удачный момент, чтобы до наступления ночи занять лагерь филистимлян, пока они не осмелились вернуться.
– Ты прав, – сказал Саул, – у нас будет время. Мы совершим жертвоприношение по возвращении. Найди мой шлем и копье.
Авнер ушел отдавать распоряжения.
– Давид пойдет с нами? – спросил Авнер.
– Конечно, – ответил Саул, – он идет вместе со мной.
Спустя некоторое время пять тысяч человек двинулись вперед: лучники, пращники и копейщики спускались с холма густой и гудящей волной, где шлемы и наконечники копий сверкали, как золотые блестки. Давид шел в окружении Саула, Ионафана и его братьев: Эшваала, Малкисуа и Авинадава, а также своих братьев Элиава, Авинадава и Шаммы.
Они прошли мимо обезглавленного трупа великана, вокруг которого уже кружились стервятники, и через некоторое время наиболее проворные достигли неприятельского лагеря. Он был почти пуст. Несколько филистимлян вернулись, чтобы унести свои последние вещи, но и те удрали при виде иудейских разведчиков; они были уже далеко с тюками, переброшенными за спину. Смерть их героя ошеломила их.
– Посмотрите, как их много!
Действительно, на склоне холма были люди. После паники, вызванной смертью Голиафа, филистимляне следили, придут ли иудеи или им не нужно уходить из лагеря.
– Возьмите все, что хотите, и сожгите остальное! – крикнул Саул. – Завтра мы перебросим сюда наш лагерь, – сказал он, обращаясь к Авнеру. – Возьми две тысячи людей и преследуй их так далеко, как сможешь.
Тогда воины Израиля и Иуды с криком погнались за филисти́млянами и преследовали их от долины до ворот Экро́на. Трупы филисти́млян лежали по всей дороге от Шаараи́ма до Га́та и Экро́на.
Давид был доведен до изнеможения, но не столько физически, сколько эмоционально.
– Я хочу спать, – сказал он.
– Отдохни в моей палатке, – ответил ему Саул.
Давид заснул моментально.
Он проснулся от прикосновения чьей–то руки на своем плече, открыл глаза и узнал Ионафана, смотревшего на него серьезным взглядом.
– Пора выходить в путь, в Номве царь желает принести жертвоприношение.
Давид осмотрелся вокруг: он спал в палатке один. Солнце стояло низко. В палатке чувствовался запах ладана; его жгли для того, чтобы сделать приятным его отдых. Он встал и пошел за Ионафаном. Его снова встретили приветствиями. Было странно чувствовать себя в центре внимания.
Большое войско Саула тронулось в путь. Ионафан взял Давида в свою колесницу, что тоже показало всем, что отныне Давид под опекой царской семьи. Они преодолели большое расстояние до вечера и прибыли в Номву где их встретили священники и поднесли угощение.
Саул, испив вина, пошел к жертвеннику. Ионафан шел следом, а рядом с ним – Давид. Они остановились перед жертвенником. Священник стоял рядом с царем. На дрова положили ягненка слабо блеющего.
Раздались голоса священника и Саула:
– Прими, Господь, наш единственный Бог, эту жертву.
Саул перерезал шею ягненка, который судорожно дернулся. Кровь была собрана в медную чашу. Воин принес священнику факел, который тот просунул под поленья. Пламя затрепетало на ветру и охватило дрова.
– Прими, Господь, наш единственный Бог, эту жертву от твоих детей, признательных за победу в этот день, за прошлые и будущие твои благодеяния во веки веков!
Царь плеснул вина в огонь, потом опорожнил флакон с маслом, а другой с молоком. Наконец он вылил чашу крови на костер.
Жертвоприношение закончилось.
– Наш отец, должно быть, уже беспокоится, – сказал Давид Элиаву, находившемуся рядом. – Мне нужно вернуться.
– Ты не можешь уйти сейчас. Будет праздник, на котором, вероятно, царь сообщит о твоем награждении, – ответил Элиав. – Мы отправили отцу сообщение.
Священник встал напротив Давида. Он коснулся руки Давида.
– Я вижу на тебе Дух Бога, – сказал он и ушел.
В эту ночь царь отмечал победу в большом доме. Давид после омовения пришел по зову царя. Саул находился в центре группы людей, большинство из них Давид уже видел: священник, сыновья Саула, его собственные братья. Лишь только он дошел до середины зала, как Ионафан пошел ему навстречу, раскрыв объятия, обнял его. Начался ужин. Ужин был военный, ягненок на вертеле, жареная птица, суп из зерна и салаты, но это был ужин в честь Давида.
– Этот юноша поразил филистимлян самым страшным оружием – гневом божьим, – сказал царь. – Он доказал, что смелым и храбрым Господь дает силу одолеть самых грозных противников.
Немного растерянный, Давид опустил голову.
– Господь с нами, – произнес священник. И повернулся к Давиду: – Ты давно пользуешься пращой?
О проекте
О подписке
Другие проекты