Восемнадцатая глава Циклаг

Дым поднимался над горячим песком. Очередной оазис был истреблен истребительным отрядом Давида. Он наводил порядок от Тела́ма до Шу́ра и вниз до Египта. В этой местности жили гешуря́не, гирзи́товяне и амаликитя́не.

Но это уже не был просто охранный отряд: это был истребительный отряд, который действовал под покровительством Ахиша. Юноша, пришедший на поле с лирой, и вызвался убить Голиафа, окончательно исчез. Истребляя население этих земель Давид оправдывал себя и своих людей тем что эти земли отданы Израилю и потому навести порядок здесь необходимо. Однако народы здесь были многочисленны, и Давид понимал, что если и будет здесь порядок, то только если у него в руках будет большое войско.

Он безжалостно уничтожал южные племена, с которыми и филистимляне и иудеи вели бои, и набеги которых становились все чаще. Он начал с гешуритов Негева и через три дня расчистил место.

Один раз в неделю Давид ужинал с Ахишом, который его расспрашивал о его подвигах.

– Я был в Гиве у Саула, – ответил он, – и я ограбил все его пастбища.

Ахиш поздравлял его.

– Этот царь никогда не вызывал у меня уважения! – высказывал он свое мнение. – Покажи ему, какого человека он потерял.

Давид постоянно ходил в набеги и неизменно возвращался и получал похвалу Ахиша уверенного что Давид грабит Иудеи именно поэтому Давид истреблял все не оставляя никого в живых опасаясь что кто–нибудь доложит Ахишу куда на самом деле ходят отряды Давида.

Доход, который получал Ахиш в Гате, говорил о том, что Давид был ценным приобретением, но Ахиш спрашивал себя, как может уживаться такая жестокость в этом красивом юноше. Но, в конце концов, Давид – хороший воин, и важно, что он обезглавил этого невыносимого хвастуна Голиафа.

– Я для него как отец, – говорил Ахиш, хлопая Давида по спине. А советникам филистимлянам, обеспокоенным властью этого юнца, он отвечал, что не нужно волноваться, ведь у Давида нет будущего, за исключением предложенного филистимлянами, потому что иудеи его ненавидят, и Саул гоняется за ним, чтобы разбить его войско наголову.

– Если ты доволен моей службой, – сказал Давид Анхусу, – Прошу, позволь мне поселиться в каком–нибудь селении. Зачем твоему слуге жить в царском городе рядом с тобой?

– Я даю тебе Циклаг! – вскричал Ахиш в порыве великодушия.

Это был дар городок на севере Негега. Слишком удаленный от Гата, чтобы филистимляне могли там держать все под контролем. Давид с готовностью согласился на предложение. Он уехал в тот же день и заявил жителям Циклаг, что царь Ахиш сделал его новым правителем города.

– Слышали мы про одного иудея по имени Давид, что убил Голиафа. Не ты ли тот Давид? – удивленно спросили его старцы города.

– Я, и я готов сделать то же самое со всеми своими врагами. Ахиш отныне один из моих друзей, и он меня поддержит.

– Неужели Ахиш заключил мир с иудеями? – выспрашивали они.

– Ахиш заключил мир со мной, и этого вам должно быть достаточно, – ответил Давид.

Циклаг сразу начали перестаивать. Давид построил себе дом и жилища для своих людей, затем укрепил стены города, превратив его в настоящую крепость. К изумлению местных жителей, он приказал соорудить жертвенник, где регулярно приносил жертвы богу.

Давид нападал на те земли и не оставлял в живых ни мужчин, ни женщин. Он забирал овец, быков, ослов, верблюдов и одежду и возвращался к Ахи́шу.

Ахи́ш спрашивал:

– На какие земли вы напали в этот раз?

Давид отвечал:

– На юг Иудеи, или на южные земли иерахмеилитя́н, или на южные земли кене́ев.

Кенеев и иерахмеилитя́н Давид взял себе в союзники и, опираясь на них наступал на амаликетян и других жителей пустынь. Давид никого не оставлял в живых, ни мужчин, ни женщин, чтобы не приводить в Гат. Он говорил: «Они выдадут нас и расскажут, что сделал Давид». (Так он поступал всё время, пока жил в земле филисти́млян.)

Ахи́ш верил Давиду и думал: «Его народ, Израиль, наверняка возненавидел его, поэтому теперь он будет моим слугой».

Амалекитяне, Мадиамитяне и другие жители пустынь испытали на себе его рвение, тем проще Давид добился молчаливого союза с людьми окрестностей кенеями, которые не являлись иудеями, но для Давида они были родичами через Моисея. Иерахмеилитя́не, из иудеев, города и стада которых часто подвергались нападению грабителей встали под защиту Давида. И те и другие поставляли запасы людям Давида в знак благодарности. Каждую неделю Давид выезжал с отрядом, чтобы выследить вражеские лагеря. На врагов Давид нападал без предупреждения. Без пощады! Тех, кто не мог спастись бегством, даже женщин, безжалостно убивали, а трупы зарывали в общий ров. Затем лагерь подвергали грабежу, а все, что оставалось, сжигали.

Давид прожил в Филистии год и четыре месяца. Он почти не имел дел с израильтянами, но одаривал старейшин Иуды, но однажды сами израильские старейшины пришли к нему. Давид стал настолько силен, что уже все понимали, когда придет время Саула его наследникам придется решать вопросы с Давидом.

Старейшины племен Манассии и Гада говорили:

– У нас проблемы с Гешуром. Постоянный спор из–за колодцев и пастбищ. Доходит дело до прямых столкновений, и мы опасаемся нападения их него царя.

Давид вспомнил, что здесь на юге тоже много гешуритов и решил, что проблема назрела и очень большая. Арамеи сильно размножились, и необходимо было их усмирить. Но поскольку он не царь для начала можно было встретиться.

… Они претендуют даже на наши фруктовые сады, которые якобы растут на их земле, – жаловались старейшины. – Освободи нас от этих людей, ведь ты такой сильный!

Давид кивнул и отправился в разведку со своими братьями, Авишаем и Авимелехом. Они три дня обследовали города и деревни гешуритов. И пришли к выводу, что те хорошо устроились, и их было много.

Поэтому Давид решил нанести официальный визит и послал вначале своих людей, а потом поехал сам. По городу прошел слух, что прибыл царь Циклага. Царский этикет требовал гостеприимства, поэтому прием оказался очень теплым, в особенности, когда крепкий сорокалетний, с окрашенной бородой царь узнал, что его гость сам Давид, гроза пустынь и победитель Голиафа. Ужин превратился в маленькое пиршество.

– Как много врагов в окрестностях, но хорошо когда цари могут встречаться ради доброго соседства? – спросил Давид.

Талмай ответил вопросом:

– Саул наш главный враг, но придет время, когда мы его потесним?

– Да, – ответил Давид. – так получилось что мы с ним враги.

– Саул жаден до земель и захватывает земли хананеев и арамеев?

– Да, это так, – сказал Давид.

– Но ты имеешь право на наследование престола также как и его сыновья? – спросил Талмай.

– Пока есть у Саула сыновья я не могу быть наследником, – осторожно ответил Давид.

– Слышали мы от иудеев, что народ видит в тебе достойного наследника, – настаивал Талмай.

Эти люди определенно были хорошо информированы.

– Если так обстоят дела, – ответил Давид, – то у нас есть причины установить с тобой дружеские отношения?

Талмай качнул головой, улыбнулся и поднял чашу за здоровье своего гостя.

– Мы можем подумать о нашем будущем, – сказал он, – и, мы можем заключить договор и закрепить его брачным союзом?

– Я готов вступить с тобой в союз, – ответил Давид.

– Я отдам тебе мою дочь Маану.

– Я стану твоим родичем.

Талмай встал и объявил присутствующим, что Давид, царь Циклага и будущий царь Израиля, женится на его дочери и будет его зятем. Все присутствующие с радостью выпили за счастливый союз. Радость не была притворной. Арамейцы надеялись, что Израиль скоро перестанет быть их врагом. Посыпались пожелания относительно скорейшего ухода Саула.

Талмай послал слуг за дочерью. Она вышла одетая в льняное платье, украшенное вышивкой из жемчуга, и в плащ, окаймленный золотыми нитями, в сопровождении своей кормилицы и трех служанок. Лицо ее было скрыто белой вуалью, тонкой, как паутина, из ткани, похожей на туман, Давид раньше никогда не видел такой.

Отец подозвал ее. Она подошла, ступая так легко, что ее ноги едва касались пола.

– Я отдаю тебя этому мужчине, Давиду, царю Циклага, и отныне он будет твоим супругом, – сказал Талмай.

За вуалью сверкнули мерцающие глаза. Давид отодвинул белую «дымку» и увидел, наконец, лицо этой миниатюрной женщины, серьезное и спокойное. Давид по договору должен был забрать невесту после воцарения в Израиля.