– У тебя сладкий голос, которым ты очаровал Ионафана и меня тоже. А кто еще был очарован твоим голосом, сколько женщин уже делят с тобой постель. Пока ты пел песни Ионафану и мне ты отравил сердце моего отца своей жаждой царской власти. А теперь кто на очереди мой брат или Авнер. Кого ты очаруешь первым, а потом убьешь.

– Мелхола!

– Ты усыплял его своими сладкими речами, – продолжила она, – В конце от него осталась лишь тень былого сильного предводителя. Вот так необрезанные убили нашего царя. Сильного как лев и стремительного как орел!

Давид опустил голову, не зная, что ответить.

– Ты заставил меня приехать к тебе, ты вырвал меня из рук мужчины, который искренне меня любил, и это несмотря на мое проклятие. Зачем ты это сделал царь Давид? Тебе нужна формальность для наследования царства Саула?

Она начала смеяться обиженным злым смехом.

– Но я проклята Господом и ты не получишь от меня наследника.

– Я не просил помазания, Самуил помазал меня по слову Господа. Кто я такой чтобы противиться воле Господа.

– Ты должен был выбрать дружбу с моим отцом, а не слова безумца, – крикнула она, – Мы сейчас были бы в Гиве. Но ты послушал слова этого Ясновидящего. Они все погибли и мой отец, и мои братья. Ты предал брата, которого любил и он тоже погиб. Ты никого никогда не любил, даже женщин.

Она вновь начала смеяться злобным смехом.

– Я навлекла на себя гнев Господа, когда спасла тебя. Я погубила дом моего отца, теперь я проклята и жду своей смерти.

Он попытался ее обнять, но она была холодна.

– Я любила тебя, – прошептала она, – Но Господь проклял меня, и у меня уже нет больше чувств. Ты уничтожил мою любовь, когда убивал моего отца. Я не хочу возвращаться в Маханаим я не любила этого человека. Я забуду все зло причиненное мне и моей семье. Теперь, когда я тебя увидела вновь, я не смогу больше забыть, что я любила тебя. Я оставляю Палтиилу оплакивать меня. Ты вернул меня, Давид! Я прошу тебя, не убивай Иш–Бошета и Авнера пощади.

Давид ушел, не желая больше слушать Мелхолу.

Пятая глава Подлость и коварство

После первого приема Давид принял, устроил на следующий день торжественный вечер. Гостям предложили омовение, волосы Авнеру помазали маслом. Давид собрал своих приближенных и в торжественной обстановке принял Авнера и двадцать его людей. Он принимал его как союзника хоть и понимал что это опасный противник.

Все внутреннее существо Давида подсказывало, что Авнера надо убрать. Авнер опасен, и обладал большим авторитетом. Ясно было также, что он ушел к нему только потому, что войну он проиграл. Авнер сейчас ведет себя как покорный слуга, но придет время, когда он попытается прибрать всю власть в свои руки.

Именно поэтому Авнер нужен Давиду. Он будет держать в руке всех двенадцать племен Израиля, а Давид будет держать его страхом расправы, которую обещал Иоав. В последнее время Иоав стал слишком силен и опасен и Авнер подходил на роль человека, который будет опорой Давида и не даст Иоаву стать первым после царя.

Авнер бросился в ноги царю и весь его вид был как у побитой собаки. Но Давид не обманывался на его счет, несмотря на искренность чувств Авнер легко способен на обман, самопожертвование и жесткий расчет. Сейчас он рассчитывает завоевать доверие и стать тенью царя.

Давид с интересом смотрел на Авнера. Когда он только появился и убил Голиафа, именно Авнер привел его к царю. Авнер участвовал в погоне Саула за Давидом в пустыне. Авнер был на Гилбоа и отказался признать царем Давида, помазав Иш–Бошета. Авторитет Авнера был огромен и потому Давид уже два года сражается со своими братьями. И вот он стоит на коленях перед ним в полной власти Давида.

Давид не стал вставать, но протянул к нему руку, давая возможность встать. Люди Авнера тоже бросились к ногам и царя и также были приняты им. Давид видел, что он слуга и готов служить, но потом нужно будет его жестко контролировать. Авнер все делает лишь для себя и своей выгоды и придет время, когда он попытается подчинить своей воле царя. Именно поэтому он бросил погибающего своего царя на Гилбое и также предает его сына.

После заверений в преданности царю, гости были приглашены на торжественный ужин. После того как гости насытились Авнер встал и поднимая чашу сказал:

– Царь Давид! Позволь мне пойти и собрать весь Израиль к моему господину, царю, чтобы народ заключил с тобой соглашение, и ты будешь править всем, чем пожелаешь.

Давид благосклонно качнул головой. Он станет царем всех двенадцати племен без борьбы, он не хотел проливать кровь своих братьев.

Он услышал, как кто–то из его приближенных тихо произнес:

– Хорошо, что Иоава нет здесь, иначе жди беды.

Иоав постоянно ходил за Иордан и сражался с отрядами Иш–Бошета и в этот раз он также был в походе. Давид рассеяно подумал, что Иоав не сдержится и наговорит много гнусного об Авнере но это будет завтра.

Застолье подходило к концу. Взгляд рассеянно скользил по проходящим танцовщицам, и Давид рассеяно вспомнил, что Мелхола здесь и возможно ждет его. Авнер ликовал. Иш–Бошет мог себе сколько угодно задыхаться от злобы в Маханаиме; не стоило ему запрещать его связь с наложницей Саула.

Гости стали расходится. Давид вручил слуге охранную грамоту для Авнера и пошел в свою комнату. Вызвав слугу, он приказал приготовить спальню для Мелхолы и небольшое угощение. Он помнил их последний разговор, но не собирался отсылать ее. Она его первая жена и Давид не готов был отказаться от нее.

Утром Давид встал поздно, и слуга принес ему воды для омовения. На вопрос где Мелхола слуга ответил, что она ушла к себе рано утром. Давид лишь тяжело вздохнул. Ее холодность сильно его омрачала.

На следующий день Авнер предпринял поездку к старейшинам соседних племен, которые подчинялись Иш–Бошету, сначала племя Вениамина, потом Рувим, Гад, Эфрем, Дан. Везде он говорил одно.

– Давид уже давно водит вас на войну против врагов наших. Вы хотели видеть своим царем Давида, и знаете что Самуил выбрал его преемником Саула. Господь сказал Самуилу: «Рукой моего служителя Давида я освобожу народ Израиля от филистимлян и всех его врагов». Пришло время помазать Давида царем всех двенадцати племен. Он царствует уже над Иудеей, спешите исполнить волю Господа.

Вениамитяне были удивлены такими речами, и особенно сын Авнера Яасиил поскольку именно Авнер больше всех поддерживал дом Саула. Яасиил не участвовал в путешествии в Хеврон и оставался в Бахуриме. Он встретился со своим отцом Авнером и спросил, зачем он это делает.

– Ради тебя сын, – сказал Авнер, – Мы тоже из дома Саула и заслуживаем носить венец царский. Но Давид оказался сильнее. Поэтому я стану его тенью, а когда придет время, возможно, ты станешь лучшим выбором для помазания.

Яасиил сильно в этом сомневался.

– Давид стал слишком силен, к тому же вспомни, сколько мы его гоняли по пустыне. Сколько сражались с ним, и он постоянно нас одолевал. Сомневаясь, я, что придет время, когда дом Саула вернет себе царство.

– Не сомневайся сын, сейчас я поеду в Хеврон и приведу старейшин Израиля к Давиду. Потом уговорю Иш–Бошета сложить венец и подчиниться Давиду. Я войду в его полное доверие, и потесним сыновей Церуи. Мы встанем рядом с царем, и никто не сможет противостоять нам.

Авнер был уверен, что все получится. Он ехал в повозке в Хеврон и по пути навестил Иерусалим, где получил полное заверение в покорности новому царю. Все царство Израильское вместе с городами хананейскими были готовы подчиняться Давиду из Хеврона, и Авнер направился в Хеврон положить царство под ноги Давида.

Иоав вернулся из похода с большой добычей. Он был доволен своим налетом и хотел доложить Давиду, что дошел до Маханаима. Но к нему подошел молодой человек и передал письмо. Как оказалось его брат Авишай приглашает в гости и просит навестить его до похода к царю. Весьма заинтригованный он омылся, переоделся и сев в колесницу отправился к Авишаю.

– …И Давид устроил большой праздник в его честь. Ты бы видел, его принимали как царя. Мне неприятно вспоминать до сих пор.

– А где Авнер сейчас? – спросил Иоав.

– Он уехал с охранной грамотой Давида.

Иоав обезумел от гнева. Он выскочил из дома Авишая и велел ехать в дом Давида. Дождавшись, когда царь примет его он, сдерживая гнев, холодно произнес:

– Что ты сделал? К тебе приходил Авне́р, и ты позволил ему уйти? Ты же знаешь Авне́ра, сына Не́ра! Он приходил, чтобы обмануть тебя, разузнать о каждом твоём шаге и обо всех твоих делах.

– Он пришел служить мне, – спокойно ответил Давид.

– Ты устроил праздник в честь убийцы моего брата, и ты еще дал ему охранную грамоту!

– Ты разве мститель за кровь, ты не старший брат. Но во время сражения люди часто погибают, и за это в нашем законе переданным Моисею нет указаний, мстить. А твой брат погиб во время сражения и потому трогать его нельзя, – тихо сказал Давид.

– Мой царь видимо забыл, сколько преступлений совершил дом Саула! – воскликнул Иоав. – А мой брат Асаил? За что принесли его в жертву? Этот человек опасен и мой царь еще пожалеет, что принял его! Этот Авнер лицемер! Он высматривает все твои слабые места, чтобы нанести удар!

– Авнер ушел от Иш–Бошета поскольку был ущемлен когда пожелал наложницу Саула, – объяснил Давид, который прилагал огромное усилие, чтобы сохранить спокойствие.

– Авнер не просто так пожелал наложницу Саула. Мой царь Авнер владычествует над всеми племенами и он не откажется от власти ради твоих милостей, и наложница это которая должна перейти к наследнику Саула тоже доказательство того что Авнер желает получить царский венец! Иш–Бошет ничто без Авнера! Он царь всех племен и желает еще подчинить себе и царя Давида!

Слуги Давида слышали разговор и все понимали, что Иоав прав. Но царь не желал никого слушать. Давид отправил Иоава и тот ушел. Слуги Давида еще долго обсуждали этот разговор, но поскольку царь благосклонен к Авнеру, сделать они ничего не смогли.

А Иоав провел беспокойную ночь и на утро разослал своих гонцов в поисках Авнера. Люди Иоава любили Асаила, и его желание отомстить Авнеру они одобряли. Искать долго не пришлось, поскольку Авнер возвращался в Хеврон и люди Иоава сообщили об этом своему господину.

Иоав получил известие поздней ночью. И долго не мог уснуть. Авнер убил его брата и уже за это должен умереть. Но сейчас он чувствовал опасность своим животным инстинктом. Авнер не просто так пришел к Давиду. Он хочет стать первым при царе, и пока он жив будет тяжело стать военачальником. Кроме того предавший один раз, предаст и в другой. Авнер должен умереть!

Авнера нашли слуги Иоава у водоема Сира. Ему велели именем царя срочно вернуться в Хеврон. Авнер поспешил в город и на входе в ворота увидел Иоава. Ему было неприятно встречаться с Иоавом но пока он не может отказать царю Давиду.

Он сошел с колесницы и поцеловал Иоава.

– Что–нибудь случилось.

– Отойдем, здесь не место для разговора.

Они отошли в арку ворот и встали там. Авнеру не нравилось, что здесь никого не было. А взгляд Иоава был колючим, и он чувствовал опасность. Иоав выхватил меч и Авнер не успел отстраниться, когда тот нанес удар в живот. Он схватил Иоава и медленно сползал на землю. А Иоав хрипло произнес:

– За моего брата.

Авнер лишь тихо прошептал:

– Значит, месть, а я думал Давид…

Авнер упал на землю и истек кровью.

Люди Авнера ничего не смогли сделать и отнесли труп Авнера к дому Давида. Они внесли труп во двор к царскому крыльцу. Давид только принял утреннее омовение и, узнав о происшедшем, поспешил выйти к людям Авнера.

Он посмотрел на своих слуг и сказал:

– Я и моё царство невиновны перед Господом в пролитии крови Авне́ра, сына Не́ра. Пусть вина ляжет на Иоа́ва и на весь род его отца! Пусть род Иоа́ва не останется без мужчины, страдающего от выделений, без прокажённого, без мужчины, взявшего веретено, без убитого мечом или нуждающегося в хлебе!

При этом его лицо было горестным, как будто он потерял самого близкого человека. Он вышел к людям Авнера смотревших на него осуждающе и как бы говоря: «Посмотри на дело твоего близкого человека. Ты разломил с нами хлеб, а затем коварно нанес удар в спину».

Подойдя к Авнеру, он посмотрел на Иоава, Авишая и их людей, он воскликнул горестным голосом:

– Разорвите на себе одежду, опояшьтесь мешковиной и оплакивайте Авне́ра!

Давид позвал слуг и велел подготовить гробницу для Авнера. Три дня шли приготовления к похоронам, и Давид все это время постился и ходил в разорванной одежде. Весь город и многие приехавшие израильтяне, в том числе старейшины народа шли в похоронной процессии.

Мелхола шла рядом с телом и чувствовала что ее брат не переживет своего покровителя. А Давид шел в разорванной одежде и громко плакал у гробницы Авне́ра, плакали и все люди. Народ Хеврона, собравшийся на похоронах, говорил, что их царь действительно хороший человек и не прибегает к таким крайним мерам, как убийство. Люди плакали вместе со своим царем.

Царь оплакал Авне́ра и начал петь:

– Авне́ру ли умирать, как умирают глупые?

 Твои руки не были связаны

И ноги не были закованы в кандалы.

Ты погиб, как погибают от рук злодеев.

И все снова заплакали.

Военные царского окружения слушали эту пламенную речь сначала с беспокойством, потом поняли, что наказывать царь никого не будет. Давид при всех осыпал проклятиями двух своих племянников и заставил их разорвать одежды и идти рядом с телом Авнера. Он пообещал, что Иоав никогда не станет первым после царя. Многие кто опасался усиление влияния Иоава, очень порадовались такой речью.

Но были среди слуг Давида и те, кто посчитал такое рвение преувеличением скорби напоказ. Молодой постельничий по имени Ахитофел прямо говорил, что Авнер боролся с Давидом. Его ссора с Иш–Бошетом произошла из–за наложницы и если не это, то Авнер по–прежнему был бы врагом. Ахитофел говорил своим товарищам:

– То, что Давид так лицемерно оплакивает, я не осуждаю, он царь и должен показать всем, что его руки чисты. Иначе бы Иоав уже лишился головы. Но то, что он искренен я не верю и не понимаю, как можно оплакивать смерть своего врага. Вспомните как он оплакивал смерть Саула и казнил того кто принес ему стол добрую весть.

Вечером Ахитофел принес хлеба, и мед царю, но тот отказался.

– Пусть Бог сурово меня накажет, если до захода солнца я поем хлеба или чего–нибудь ещё!

Царь сказал слугам:

– Знайте, что сегодня в Израиле погиб князь и великий человек. Сейчас я слаб, хоть и помазан царём, а эти люди, сыновья Церу́и, слишком жестоки. Пусть Господь воздаст злодею за его зло.

Израильтянам очень нравилось то, что делал царь, и все говорили, что он точно не причастен к убийству Авнера. Лишь военные осуждали царя и не понимали его поведения. Но Иоав собрал своих военных и сказал:

– Мы сделали то, что царь не мог, потому что от него бы все отвернулись. Теперь он должен оплакивать и проклинать, чтобы весь Израиль признал его царем.

Иш–Бошет узнал о происшедшем и вместо радости он был поражен страхом. Он не верил в скорбь Давида и ясно увидел собственный конец. Он заперся в своих комнатах и начал сильно пить. Его слуги перешептывались и по одному уходили из Маханаима.

Два тысяченачальника Баана и Рехав тоже решили уйти от Иш–Бошета но, понимая, что просто так их не примут, решили поднести дар Давиду. Иоав убил Авнера и не понес наказания, значит, и они смогут такой же ценой обрести милость царя.

В доме Иш–Бошета было тихо в полуденный зной. Он осознавал, что лишился покровителя, который к тому же заключил договора с племенами Израиля в пользу Давида. У него остались два сына от наложницы Саула Рицпы, семилетний сын калека Мефивошет, сын Ионафана, и те из слуг, что еще сохраняли верность.

Иш–Бошет погруженный в тяжелые мысли заснул. В это время Баана и Рехав вошли с мешком и направились к хранилищу зерна. На них никто не обратил внимания. Поэтому переглянувшись, они вошли в дом и тихо пошли к спальне Иш–Бошета.

Иш–Бошет спас на ложе и не услышал, как они вошли. Рехав и Баана тихо подошли. Рехав накинул мешок на лицо Иш–Бошета и тот начал вырываться. Баана нанес удар мечом в живот и Иш–Бошет истек кровью и затих. Они посмотрели на мертвого Иш–Бошета, и Рехав отрубил голову и положил ее в мешок.

Они тихо вышли и незамеченные скрылись из Маханаима и направились к переправе через Иордан. За Иорданом они раздобыли двух мулов и направились в Хеврон. Заявив, что они со срочной вестью из Маханаима сразу были приняты царем.

Они поклонились и Рехав сказал:

– Я Рехав а это Баана мы сыновьями беэротя́нина Риммо́на из племени Вениамина. Мы служили тысяченачальниками у царя Иш–Бошета, твоего врага и просим позволения служить тебе.

Баана добавил бросая мешок на пол.

– Вот голова Иш–Боше́та, сына Сау́ла, твоего врага, который хотел тебя убить. Сегодня Господь отомстил Сау́лу и его потомкам за нашего господина, царя.

Слуги царя взяли мешок и показали голову Иш–Бошета Давиду. Тот посмотрел с сожалением на того кто был добрее всех к нему при дворе Саула. Он с грустью в голосе сказал:

– Клянусь Господом, живым Богом, который избавил меня от всех бед! Когда один человек сообщил мне, что Сау́л мёртв, он думал, что принёс хорошую весть, но я убил его в Цикла́ге. Вот какую награду от меня получил тот вестник! А сейчас, когда подлые люди убили ни в чём не повинного человека на постели в его доме, я тем более отомщу за его кровь и сотру их с лица земли.

По его указанию Рехава и Баану схватили и увели. Им отсекли руки и ноги и повесили их у пруда в Хевро́не. А голову Иш–Боше́та похоронили в гробнице Авне́ра в Хевро́не.

Давид сохранил лицо и показал, что он ненавидит подлость и коварство. И люди пошли к нему в Хеврон. Старейшины Израиля пришли к Давиду и выбранный старшим старейшина Эфрема сказал:

– Мы твоя плоть и кровь. Ещё когда царём был Сау́л, ты возглавлял Израиль в военных походах. И Господь сказал тебе: «Ты будешь пасти мой народ, Израиль, и станешь его вождём».

Давид вновь был помазан царем и народ радовался окончанию братоубийственной войне. Помазание Давид отмечал седмицу и, открыв амбары, угощал людей пластами инжира, а на площадях поставили кувшины с вином.

Шестая глава Царь и его дом.

В доме царя Давида в большом просторном помещении собрались старейшины народа. После окончания междоусобной войны настало время решать другие вопросы. Филистимляне по–прежнему владеют Изреельской долиной, и опорой их власти был город Бет–Шэан.

Старейшины настаивали на большом походе и большом сражении с филистимлянами. Давид внимательно слушал, размышляя над тем как поступить. Саул был военным предводителем и всю свою жизнь он воевал, а порой собирал действительно большие силы более 200 000 человек. Давид давно усвоил, что не всегда нужно бить в лоб часто это приводит к такой бойне как на Гилбоа, на которой погиб Саул.

Он обратился к старейшинам северянам:

– Я понимаю ваше желание разгромить необрезанных язычников, и вернуть все наши города и земли, но царство наше ослаблено и сейчас мы можем потерпеть ещё более сокрушительное поражение, и потерять ещё больше земли. Поэтому мы будем действовать иначе, сейчас наша цель изгнать главного нашего врага, филистимлян. Бет–Шэан является опорой власти для филистимлян и именно там они повесили тела Саула и трёх его сыновей.

Старейшины переглянулись друг с другом, они привыкли к совершенно другой позиции, Саул, сказав несколько слов, бросался в поход, но они всё же решили выслушать царя. Основной опорой Давида были Иудеи, а израильские старейшины были настроены на активную войну с филистимлянами как при Сауле. Они не понимали такой логики, тем не менее, старейшины молчали и ждали, что предложит царь.

– Прежде чем вступить в прямое противостояние с филистимлянами нам необходимо укрепить своё царство изнутри, а для этого необходимо провести ряд изменений.

Старейшины насторожено слушали, любые изменения они не любили, потому что это могло коснуться их лично. А Давид продолжал.