Не любишь ты болтать, Дино. Но я, все-таки, заставила тебя говорить несколько часов подряд, – шепотом бормочу я, глядя на его длинные черные ресницы. Мои пальцы замерли в миллиметре от его головы, и коснулись жестких темных волос. И, осмелев, я запустила их глубже.– Я не знаю, что сказать, – продолжаю свой монолог под аккомпанемент пищащих приборов. – Что говорят в таких случаях? Все слова бессмысленны, как выяснилось. И ты был прав. Нужно говорить главное. Я тоже люблю тебя, Дино. И я не хочу, чтобы ты умирал. Не так, не у меня на глазах. Не сегодня. Пожалуйста.Я почти ничего не вижу, погруженная в себя. В свою боль, в свое сопротивление доводам разума, который кричал, что я безумная, дура, и мазохистка. Он открывает глаза внезапно, распахивает широко, глядя на меня совершенно ясным осознанным взглядом, словно все это время просто лежал с закрытыми глазами. – Я видел их… – едва слышно срывается с его губ, он сглатывает, и я слышу этот ужасный звук у него в груди. И дыхание становится еще более жестким. Я протягиваю ему маску, которая лежит рядом, но он качает головой