Цитаты из книг автора «Алекс Д»

Я ожидал, что народу в Домодедово будет меньше, но большой муравейник под названием Москва никогда не дремлет.

Ничто и никогда так не возмущает человека, как нелицеприятная правда о нем самом, раскрытая сторонним наблюдателем. Они будут кричать, что художник вульгарен, бездарен, что он ничего не мыслит в искусстве, и его работы давно пора сжечь на городской свалке… только потому, что узнали в них самих себя и ужаснулись.

Не любишь ты болтать, Дино. Но я, все-таки, заставила тебя говорить несколько часов подряд, – шепотом бормочу я, глядя на его длинные черные ресницы. Мои пальцы замерли в миллиметре от его головы, и коснулись жестких темных волос. И, осмелев, я запустила их глубже.– Я не знаю, что сказать, – продолжаю свой монолог под аккомпанемент пищащих приборов. – Что говорят в таких случаях? Все слова бессмысленны, как выяснилось. И ты был прав. Нужно говорить главное. Я тоже люблю тебя, Дино. И я не хочу, чтобы ты умирал. Не так, не у меня на глазах. Не сегодня. Пожалуйста.Я почти ничего не вижу, погруженная в себя. В свою боль, в свое сопротивление доводам разума, который кричал, что я безумная, дура, и мазохистка. Он открывает глаза внезапно, распахивает широко, глядя на меня совершенно ясным осознанным взглядом, словно все это время просто лежал с закрытыми глазами. – Я видел их… – едва слышно срывается с его губ, он сглатывает, и я слышу этот ужасный звук у него в груди. И дыхание становится еще более жестким. Я протягиваю ему маску, которая лежит рядом, но он качает головой

Кто еще будет в день своей свадьбы говорить о любви другой замужней женщине? Пьяные признания, что может быть хуже? Мария

Горячая тигрица с темпераментом, который нисколько не уступает моему. Мы созданы друг для друга. И она слепая, если не понимает этого.

движется к выходу из детской, как богиня сладострастия, красоты и изящества. На пороге она оборачивается, глядя на меня взглядом, обещающим ночь, полную приключений и снятых запретов.

С каждым новым днем она расцветает все ярче, меняясь к лучшему, все менее походя на ту девочку из провинции, которую я встретил в Твери. Маша училась не только быть женой и матерью, она превращалась в роскошную стильную женщину, уверенную в себе, умную, успешную.

Она слушала меня, и почти ничего не говорила, в ее темных глазах отражалось звездное небо. И тогда мне казалось это загадочным и влекущим. Я приглашал ее к себе, но Моник отказалась. Поймав такси, она прыгнула внутрь, помахав мне на прощание рукой, и улетела в утренний рассвет, загорающийся на холмах.

Я практически бросил пить, завязал с сигаретами. Здоровое питание, утренние пробежки. Никаких легкомысленных романов. Честно пытался встречаться с девушками, а не просто использовать их для секса, но не складывалось. Я сам себя не узнавал. И мне нравилось то, что я вижу в отражении по утрам. О причинах своего внезапного озарения я не задумывался.

После событий, перевернувших мою жизнь, я неожиданно понял, что нуждаюсь в переменах, в обществе, в людях, которые меня любят. Не скажу, что мне было просто менять свое мировоззрение, потому что в глубине души я все равно оставался одиночкой и эгоистом.