Она больше не рыдает, не умоляет о пощаде, осознав бессмысленность своих предыдущих попыток изменить мое решение. И, когда я касаюсь ее затылка, она опускает голову, пряча лицо в собственных волосах. Рассыпавшихся по столу. Раздается щелчок, Мэл не сразу понимает, что случилось, продолжая лежать на столе с оголенной задницей. Я отхожу в сторону, и когда маска соскальзывает с ее лица, и, с грохотом, падает на пол. Мэл резко выпрямляется, поворачиваясь к мне. Она прижимает ладони к щекам, которые две недели были скрыты под драгоценным металлом, словно не веря во внезапное освобождение. Я ухмыляюсь, опираясь спиной на дверь ее тюрьмы, собираясь насладится ее дальнейшим унижением. Мэл резко опускает руки вниз, и, вместо потрясения и ужаса, в ее глазах вспыхивает ярость.