– Ладно, – проговорила, в следующее мгновение делая шаг перед тем, как ухватить его за ворот одеяния: – Иди сюда.
Притянула к себе гораздо резче, чем планировала. Так, что поначалу ощутила боль, когда наши губы соприкоснулись. Глаза Люция были широко распахнуты, он поначалу даже онемел, будто, несмотря на все насмешки, и не верил, чтоэто может произойти.
После же пришёл в себя, даже слегка отстранился и, неотрывно глядя на меня сверкающими потемневшими глазами, приоткрыл рот, слизывая языком с нижней губы кровь – видимо, он прикусил её, когда, не рассчитав силы, я слишком грубо схватила его.
От этого взгляда засосало под ложечкой, внизу живота, поднимаясь выше, словно что-то закипело. Вот уже и сердце стучало неистово. Ещё мгновение назад, когда наши губы соприкоснулись, я не ощутила и половины того, что чувствовала теперь.
Притяжение. Нетерпение. Огонь в груди и руках. Отчего-то даже кожа шеи пылала.
Люций протянул руки и, когда его пальцы легли по обеим сторонам чуть ниже моей талии, он дёрнул на себя, сам в это время облокачиваясь, почти садясь на перила и расставляя ноги так, что я оказалась между ними.
Во вспыхнувших внезапно настойчивости и власти я будто столкнулась совершенно с иной стороной Морана. И пока не понимала, нравилась мне она или нет. Ведь я не контролировала ни её, ни – к собственному изумлению – себя.
– Сара, тебе нельзя торопиться, – проговорил, растягивая каждое слово и проводя ладонью по моей руке – от кончиков пальцев, до плеча. И в следующую секунду, почти прижавшись своей щекой к моей, хрипло прошептал: – Прислушайся к себе, ощущай меня.
Люций поцеловал мою шею. Я вздрогнула – это касание будто пронзило моё тело насквозь. Следующей стала скула, а я мелко задрожала.
– Умничка, – вроде бы услышала я, но была настолько не в себе, что утверждать бы не взялась.
Наши губы вновь соприкоснулись, а я, будто очнувшись ото сна, приоткрыла рот, потянувшись на встречу, стараясь запомнить и ощутить как можно больше до момента, когда ворох восставших из тьмы воспоминаний унесёт меня с собой.