Наблюдая, как та копается в карманах куртки в поисках чего-то, Александр задумчиво посмотрел в другую сторону. В окнах соседних домов догорали последние одинокие огоньки – привыкшие ложиться спать раньше наступления комендантского часа пенсионеры уже укладывались на покой, один за другим погружая дома во всё больший мрак. Экономя электричество, в один миг, ровно в пол-девятого потух каждый второй фонарь в округе. И только вдали, за высокой чугунной оградой, ещё один дом по-прежнему сиял всеми огнями, неприятно напоминая всем о своём существовании. Театр Российской Армии, бывший Театр имени Слонова, был, наверное, единственным местом во всей северной части города, где даже после наступления одиннадцати вечера Северный Саратов не умирал и не возрождался заново в шесть утра, а бодрствовал круглые сутки. Когда-то окружённое зеленеющими почти половину года клумбами с цветами, фонтанами, здание театра прежде всего привлекало к себе внимание гостей города, хотевших оставить добрую память о нём. К сожалению, после авиабомбардировок от всего этого великолепия остались лишь жалкие развалины, да и сам театр-то еле уцелел. Несмотря на всё это, театр стал одним из немногих строений, которому власти Северного Саратова таки вернули хоть и не первозданный, но всё же лоск. Большое, одной высоты с пятиэтажками по соседству, помпезное, выдержанное в старом духе модерна восьмидесятых годов двадцатого века, немного угловатое, подобно крыльям стрекозы, здание и поныне сверкало оранжевыми отблесками фонарей в своих огромных стёклах. Только вот теперь этот дом на Армейской люди старались обходить за километр: помимо близости Стены, концентрация военных здесь превышала все разумные пределы – пятачок между театром и границей стал реальной зоной отчуждения, куда боязно даже нос сунуть. А некогда красивая площадь вокруг превратилась в самый настоящий плацдарм демонстрации силы побеждённого государства.

Стиснув зубы наблюдая, как возле стен театра туда-сюда шныряют, бесполезно тратя свои силы и время, одинокие солдатики, Саша неожиданно услышал звон солидной связки ключей. Резко обернувшись, он заметил, как Настасья вставила в замочную скважину «гаража» один из них и быстро повернула ключ на два оборота. Раздался громкий щелчок – не особо крепкий замок тут же раскрылся у неё в руках. Тихонько отворив жестяную ставню, Настасья мигом шмыгнула внутрь и еле слышно прошептала Саше из темноты:

– Пошли.

Чуть приглушённое эхо вслед за её шепотом настораживало. Правду говоря, Александр уже всерьёз побаивался того, что его может там ждать. Застыв на своём месте как истукан, парень не знал, что придумать. Что она делает? Что это вообще за гараж посреди города? Но стоило ему об этом подумать, как сквозь приоткрытую дверь Саша увидел слабый огонёк фонаря. Любопытство вновь пересилило естественный страх и искушённый им северянин в который раз пошлёпал вслед за южанкой.

Приблизившись к загадочным жестяным вратам, Саша приоткрыл их и тут же оцепенел от удивления: сжимая в правой своей руке маленький карманный фонарик, Настасья стояла на покатой лестнице, ведущей вниз, и светила им куда-то в стену – то, что Александр принял за простой гараж, на деле было лишь верхушкой айсберга, дно которого скрывалось где-то за поворотом в непроглядной темноте. Робко, точно сомневаясь в разумности таких действий, южанка протянула ему фонарь из алюминия куда большего размера, нежели свой. Если это западня, зачем отдаёт средство нападения? И откуда этот переход вообще взялся? Судя по тому, что лестница кое-где успела осыпаться, переходом уже давно не пользовались, а стало быть, строили его ещё до разделения города. Учтя то, что они сейчас на территории России, мозг молодого человека наотрез отказался дать хоть какой-нибудь вариант развития событий, в котором эта девушка может нанести ему вред, а потому Саша взял у неё из рук фонарь. Закрыл дверь, кое-как умудрился через щель повесить и аккуратно прикрыть, но не застегнуть замок снаружи – и посветил фонарём в переход.

Взору Саши открылась немного жутковатая картина: с каждой ступенькой всё больше осыпаясь, к последним ступеням лестница уже превратилась в покатую горку, состоящую из обломков их сестёр. Аккуратные, декорированные однотонной светло-серой плиткой стены кое-где уже потеряли свои кирпичики, но в целом переход выглядел вполне пристойно – очевидно, забросили не так давно. С помощью фонаря Саши наконец разглядевшая дно спуска Настасья подошла к краю лестницы и осторожно, стараясь не навернуться на каком-нибудь куске ступени, засеменила вниз.

– Аккуратнее, тут скользко – предупредила она.

Где-то семью метрами ниже в свете фонаря показался клочок тоннеля, ведущего куда-то под улицу, как раз в сторону театра. Аккуратно, следуя наставлениям Настасьи, Александр медленно пошёл вниз по лестнице. Осторожно переступая со ступеньки на ступеньку, Саше то и дело казалось, что сейчас под ним что-нибудь обвалится. Тем не менее, парень довольно быстро спустился вниз, последние пару метров лестницы выпендрёжно съехав по покатой горке, и остановился возле своей рыжей проводницы.

Задумчиво глядя на него снизу вверх, Настасья вдруг выдала:

– А ты подрос!

– А-а-а… Ну да – не зная, чем ответить, промычал Саша.

Лицо южанки приобрело любопытный вид. Заинтересованно глядя ему прямо в глаза, Настасья вдруг подошла к Саше так близко, что не будь позади стены, тот тут же бы от неё отпрянул. Удивлённо наблюдая, как она почти уткнулась носом ему в область груди, парень испуганно пытался понять, что она задумала, но тут Настасья положила свою правую ладонь себе на макушку, а затем, сместив по горизонтали, аккуратно коснулась тыльной стороной Сашиной шеи.

– Сто семьдесят?

– Сто семьдесят… три – сдавленно пробормотал Александр.

Шеей ощущая прикосновение Настасьиной ладони, внимательный взгляд этих карих от контактных линз глаз из-под неё, бедняга просто не понимал, как ему следует себя вести, а потому быстро отпрянул вправо.

– Прости, отвлеклась… – похоже, Настасья и сама поняла, что действовала несколько агрессивно, – Пойдём дальше.

Направив в темноту фонарь, брюнетка уверенно направилась вглубь тоннеля.

– Подожди!

Меньше чем через секунду где-то в глубине тоннеля отозвалось громкое эхо его голоса. Светя фонарём в темноту, Саша увидел длинный, минимум метров сто, подземный переход. Заметный невооружённым взглядом, девственно ровный слой пыли на полу и на стенах давал понять, что до них здесь никого не было. Побелка кое-где уже осыпалась, давая начало всё новым причудливым узорам трещин на потолке. Шириной метров пять, в переходе запросто могли разместиться сотни людей – и тем не менее, тут было совершенно, абсолютно пусто.

Застыв в середине луча Сашиного фонаря, маленькая фигура Настасьи развернулась к нему лицом.

– Что такое? – щурясь от яркого света, переспросила она.

– Что это за место?

– Не узнаёшь?

Будто специально дожидаясь этого момента, Настасья чуть отошла, обнажив за спиной два ряда стеклянных дверц. В голове Саши быстро начало проясняться: двери… подземный переход…

– Станция… метро?

– Точно – спокойно ответила ему бывшая, – Давай! Мы почти на месте.

Радуясь отчего-то правильности своей догадки, Саша последовал за Настасьей прямо туда. За стеклянными створками глазам предстало неприятное зрелище: вестибюль станции был практически разрушен и разграблен. Знакомые каждому саратовцу пузатые синие автоматы по продаже жетонов валялись на боку прямо в проходе, два из них – с оторванной передней крышкой. Металлодетекторов, обязательных для станций здешнего метрополитена, не было: то ли демонтировали, то ли вынесли мародёры. Кассы выглядели так, будто по ним прошлась плотным огнём артиллерия. Кремовые в мелкую чёрную крапинку, чем-то похожие на мороженое с шоколадной крошкой, мраморные стены в большей своей части были ещё целы, но под прицелом фонаря Саша уже видел первую тонкую, почти незаметную трещинку, побежавшую от потолка до пола.

В воздухе стоял стойкий, специфический запах мокрой побелки и пыли, очень хотелось кашлять. Закрывая себе нос и рот рукавом, осторожно ступая по хрустящему под ногами стеклу разбитого рекламного щита, Александр подошёл к мечтательно уставившейся на турникет Настасье. Но стоило ему подойти поближе, как девушка элегантно прошмыгнула через нерабочий механизм.

– Ты ведь бывал здесь раньше?! – спросила она, вглядываясь в темноту.

– Не думаю – невнятно пробубнил сквозь толстый рукав Саша.

– Не верю.

Ответ Настасьи заставил его усомниться в собственных словах.

– Если и был, то не припоминаю.

– Уже лучше – чуть улыбнулась она.

– А тебе-то откуда знать?

– От верблюда, – грубо парировала Настасья.

– А серьёзно? – Александр недоумевал: чего тянуть кота за хвост? Скажи уже!

– Сам знаешь.

Пожав плечами, южанка засеменила ногами вниз по лестнице. Совершенно не понимая, что она делает, Саша преодолел этот криповатый турникет, за которым увидел идущие вниз мраморные ступени. Узенький луч фонарика то и дело прыгал вверх-вниз – рыжая быстро спускалась по ступеням.

– Чего стоишь? Спускайся!

Напряжённо вздыхая, уже сожалея о своём решении, Саша посветил фонарём вниз и молча последовал вперёд. В отличие от перехода, спуск на платформу сохранился безупречно – не считая следов мела и почти полного отсутствия света, могло сложиться впечатление, что станция до сих пор работает. Мелкие, переливающиеся в ярком свете фонаря сколы мраморных ступеней, едва тронутые пылью металлические поручни, пандус для колясок – да не могли это всё бросить просто так! Стараясь не упасть, но и не отстать от Настасьи, Саша поспешно спустился вниз, в надежде, что причина, по которой они здесь, вот-вот прояснится.

Перепрыгнув последнюю ступеньку, северянин шумно приземлился на пол, звучно стукнув ботинками о мрамор. Из-под ног сразу взвилось облачко осыпавшихся белил. В пустом, не считая двух диггеров, зале раздалось громкое эхо. Подняв повыше свет, Александр удивлённо огляделся по сторонам. Заброшенная станция метро просто поражала своей красотой: белоснежный, тронутый влажными подтёками высокий потолок, поддерживаемый двумя рядами толстых, угловатых колонн из белоснежного мрамора с изысканной лепниной на своей вершине, выглядел практически невесомым, напоминая покрытое полупрозрачной дымкой облаков небо, на котором почему-то не хватает солнца. Два ряда погасших, кое-где разбитых люминесцентных светильников тянулись прямо над путями, местами угрожая в любой момент упасть и разбиться. Выдержанные в традиционных «саратовских» тонах, белые с небесно-голубой, тянущейся вдоль всей платформы полосой из стеклянного пластика стены ещё хранили свой первозданный шик. Усыпанный пылью, расписанный чёрно-белыми геометрическими узорами пол – станция была похожа на забытую всеми комнату в богатом особняке, в которую никто давно не заходил. Как будто о ней все забыли.

Раскрыв рот в удивлении, Саша начинал смутно припоминать: похоже, он и правда когда-то здесь бывал. Вот только когда? Увидев впереди Настасью, подросток направился к ней. Шаги школьника гулким эхом отдавались в пустом зале станции-призрака. Задумчиво стоя боком к нему, Настасья молча направляла свой фонарь в стену, пока, почти вплотную подойдя к ней, он не обратил своё внимание – название: на небесно-голубом, золотыми, витиеватыми, точно вырезанными из чьей-нибудь рукописи, буквами было написано:

«Театральная»

– Когда-то станция – негромко, стараясь не порождать эхо, говорила она, – Была пересадочной между Астраханской и Октябрьской линией. После открытия синей ветки, до её продления поезда с «Театральной» не разворачивались тут, а ехали дальше по зелёной в сторону Реэ-э-э… «Комсомольской» – оговорилась Настасья так, будто так и планировала – Потом, правда, ветку довели до «Парка имени Горького», и поезда перестали ходить к нам. А съезд остался.

В голове Саши быстро вспомнилось: «Театральная»! Ну конечно! Давным-давно, когда они с Настасьей ещё встречались, парень пересаживался здесь на зелёную линию и ехал до «Комсомольской», где она как раз и жила. Посветив в дальний конец платформы, в глаза Александру бросилась приклеенная над лестницей надпись «Переход на Астраханскую линию». А через мгновение увидел, что выход закрыт: лестница, ведущая на зелёную ветку, была наглухо забаррикадирована металлическими решётчатыми воротами с кодовым замком и табличкой «Прохода нет».

– После войны, – не своя взгляда своих искусственных глаз с названия, продолжала эта рыжая, – Та платформа какое-то время ещё продолжала работать, но из-за близости границы стала конечной. Представляешь: сама станция в России, а оборотные тупики – в Азовской Республике! Ха-ха! – грустно хихикнула она, – Поезда просто дальше уехать не могли, и обе стороны закрыли до поры до времени на это глаза. Пока не возвели Стену. Из-за близости границы «Театральную» закрыли, на сей раз окончательно. Грустно вышло – получается, всего десять лет просуществовала.

Слова Настасьи неожиданно прервал донёсшийся откуда-то из соседнего тоннеля чуть слышный, всё нарастающий шум. Стоя в полуметре от края платформы, Саша почувствовал, как мраморный пол под ним начал ощутимо дрожать. Светильники противно задребезжали, в воздух поднялись белые клубы пыли, волосы Настасьи заколыхались от ветра. Удивлённый, Саша хотел спросить, что происходит, но стоило ему открыть свой рот, как из тоннеля позади донёсся оглушительный грохот.

Из выходного портала на полной скорости вылетел поезд метро. Затыкая уши, стараясь не слышать эту громогласную походку, Саша успел заметить: это не шестивагонная «стрела». О нет – состоящий из четырёх соединённых гофрированными «гармошками» секций, состав выглядел очевидно более округлым, нежели его собратья. Чёрная крыша, ярко-чёрные бока с серебристой, блестящей в тусклом свете фонарика окантовкой окон и дверей делали поезд совершенно не похожим на другие. Тем удивительнее было его появление: проехав станцию «Театральная» без остановки, полупустые вагоны стремительно скрылись в тоннеле, оставив после себя медленно оседающую на рельсы побелку.

– Ты ж говорила, станцию закрыли! – оглушённый, Саша громко крикнул абсолютно невозмутимой Настасье.

– Станцию – ответила она, – Но не линию.

– Не понял?

– Ещё раньше, сразу после разделения города встал вопрос, – пояснила южанка, – Как соединить оторванный от основной территории пятачок вокзала… – здесь Настасья сделала короткую паузу, чтобы сдержать рвущийся наружу чих, – С большой землёй. Я тебе уже говорила, что поезда с Октябрьской линии легко могли доехать дальше до «Комсомольской»?

Саша неуверенно кивнул.

– При проведении границы часть Астраханской линии, от «Астраханского переезда» до «Комсомольской» плюс пересадочный с Московской на Октябрьскую «Вокзал», оказались в Южном Саратове. Ты же замечал, что ваши поезда на красной проезжают его без остановки, а на синей – доезжают лишь до «Стрелки»?

– Замечал.

– Кроме одной из платформ «Вокзала», все доставшиеся нам станции были наземными и после бомбардировок разрушены, однако кроме как через тоннели попасть на вокзал было нельзя – не было КПП. Это послужило поводом восстановить всю систему, создав при этом независимую линию метро как коридор, по которому можно было попасть в наш анклав – поведала она Саше, – Поезда идут сначала от «Комсомольской» до «переезда», а там часть из них переходит на ваши рельсы и пиликает уже до «Вокзала». При этом на «Театральной», так как она относится к территории России, не останавливаются, а просто проезжают мимо. Что, собственно, ты сейчас и видел.