Пройдя через рамку металлодетектора, напоследок оглянувшись на длинную очередь, оставшуюся позади, Александр поспешил за этим великаном в цветах хаки. Ходил солдат российской армии быстро, широкими шагами, так что Саше приходилось чуть ли не бежать, чтобы не отстать от своего спутника. По дороге к окну подросток очень старался не смотреть направо – близость Стены ещё немного пугала. Этот толстый, шершавый слой бетона – так близко к нему больше нигде нельзя подойти. Хотя нет, можно – но всего один раз: как в анекдоте с подзорной трубой, направленной на солнце.

Вскоре военный остановился перед одной из нескольких тесных, сложенных из толстой фанеры кабинок. Из щелей этих глухих фанерных коробок чуть заметно проглядывал тёмный войлок, служивший, вероятно, в качестве звукоизоляции. Снаружи их прямо сквозь Стену тянулись какие-то провода – очевидно, от микрофонов, чтобы люди по обе стороны границы могли друг друга услышать.

– Ждите здесь – сказал он и встал возле двери лицом к границе, спиной к Саше.

– А долго? – не выдержал и спросил Александр.

– Сколько надо, столько и будете ждать – жёстко отрезали ему в ответ.

Не получив ответа, парень украдкой заглянул в свой мобильный – на часах было 13:02. Ещё три минуты, а скорее всего, чуть больше осталось до встречи с нею. Не зная, чем себя на это время занять, Саша снова принялся думать: Настасья – зачем? «Cтранные эти создания – женщины» – подумал он: а если бы он уехал, как часть одноклассников? Как она тогда бы выкручивалась? Где бы потом искала? Пересечь-то границу России с Азовской Республикой нигде, кроме как в Саратове, невозможно, а дальше границ города её просто не пропустят – нет регистрации! Впрочем, Саша уже устал гадать, зачем только ей понадобился – скоро сам всё узнает.

Внезапно дверь кабинки, возле которой стоял военный, чуть-чуть приоткрылась. Из-за его широченной спины старшеклассник с трудом увидел, что внутри довольно-таки темно – так темно, что не видно даже стоящего там человека.

– Время истекло – выходите! – приказали ему снаружи.

Из переговорной кабины медленно, прихрамывая, показался дряхлый, сморщенный старик в сильно потрёпанном кителе, болотно-зелёных брюках и головном уборе, отчётливо напоминающих прежнюю военную форму. Судя по погонам и кокарде на его тёмно-зелёной фуражке, служивший когда-то в Вооружённых Силах в звании капитана, грудь мужчины была буквально усыпана орденами. Из-за отблесков солнца Саша не смог разглядеть все его награды, но готов был поклясться, что видел на форме былого вояки медали «За оборону Краснодара» и «За оборону Волго-Дона» – сложно в это поверить, но мужчине не было и пятидесяти. Лицо «старика» было всё сплошь изрыто морщинами, под почти бесцветными, блестевшими от слёз глазами отчётливо виднелись синюшные мешки. Сильно израненные руки с трудом держали деревянную, грубую трость – военный, отдавший свои лучшие годы служению Родине, теперь и сам стал её пленником. Незавидная участь того, кто отдал бы жизнь за мирное небо над головой своих потомков. От мысли об этом у Саши в груди что-то кольнуло: да – не заслужил он такого…

Медленно ковыляя на своих скрюченных ногах, мужчина с ощутимым трудом вышел из переговорной кабинки, после чего военный повернулся к следующему на очереди:

– Проходите.

Немного побаиваясь, старшеклассник поспешно вошёл внутрь тесной, обитой изнутри несколькими слоями войлока комнаты. Бросив рюкзак на фанерный пол, Саша увидел перед собой матово-чёрную непрозрачную заслонку. Чуть ниже, где-то на уровне пояса из фанеры торчал большой микрофон с динамиком – очевидно, сюда люди должны говорить, чтобы услышать человека по ту сторону. Постояв немного, Саша хотел спросить, что делать дальше, но не успел он обернуться, как в ту же секунду за ним закрыли дверь, оставив подростка наедине с собой.

Несколько секунд Александр стоял в полной темноте, с лёгкой опаской задумываясь: и что – всё? Больше ему ничего не светит, что ли? Но стоило Саше только подумать об этом, как наверху загорелась лампочка, озарив войлочные стены неестественно ярким белым светом. Матовая преграда в считанные мгновения в буквальном смысле растворилась – то, что было принято им за заслонку, оказалось прослойкой электрохромного стекла, скрывавшегося на фоне толстого, отсвечивающего зеленоватым пуленепробиваемого. Удивлённый, Саша посмотрел прямо туда и увидел – по другую сторону кабинки, за Стеной, со стороны Колонии, в паре метров от него стояла невысокая стройная девушка на вид где-то одного с ним возраста. Одетая в школьную униформу, состоящую из светло-серого женского пиджака, ослепительно белой школьной блузки, ярко-красного шёлкового банта-галстука, юбки чуть выше колена и иссиня-чёрных туфель на небольшом каблуке, выглядела она очень эстетично и красиво. И всё равно – глаза юноши сразу уловили: внешность молодой особы сплошь перекроена. Длинные, почти до пояса, угольно-чёрные волосы незнакомки резко контрастировали с отдельной не тронутой краской огненно-рыжей прядью. В больших ярко-зелёных глазах её ярко сверкали окрашенные в тёмно-карий цвет контактные линзы, а худые, тонкие как соломинки ноги были все исписаны хной. Видя перед собой Александра, неизвестная просто стояла, повесив свой аккуратный носик, и молчала, не зная, что сказать.

С первого взгляда не узнав свою бывшую возлюбленную, парень подошёл вплотную к стеклу и увидел на щеках у неё едва заметные следы веснушек. Правый средний палец девчонки вдруг сверкнул до боли знакомым кольцом. В голове Александра сразу щёлкнуло: то самое кольцо, на том самом пальце – том, что показали ему из окна два года назад. Кошмар, о котором он почти забыл – сомнений не осталось: чуть подросшая за прошедшие два лета, внешне изменившаяся почти до неузнаваемости, Рыжова Настасья собственной персоной стояла по другую сторону стекла.

Наконец, решившись первой нарушить неловкое молчание, «незнакомка» очень изящно наклонилась к своему микрофону и тихонько произнесла:

– Ну здравствуй.

Услышав на том конце голос бывшей пассии, Саша буквально впал в ступор: парень готов был поклясться, что услышал в интонации собеседницы чистый английский акцент. Этот мягкий, нежный, почти детский голосок когда-то любимой им девушки – что с ним стало? Невозможно было не признать: он помнил Настасью совершенно другой. Прежде эта рыжая никогда не экспериментировала, тем более так сильно, с собственной внешностью – природа наделила девочку редкостной красотой, которую попросту боязно было портить. Теперь же в Настасье не было почти ничего настоящего: волосы крашеные, в глазах линзы, а ноги – все в татуировках, пусть и временных. Говорит – и то с акцентом! Что же это за мода такая? «Колония» – с дрожью в поджилках подумал северянин.

Именно сейчас, в тот самый момент, когда пришло время раз и навсегда расставить всё по своим местам, слова, лестные и не очень, которые вообще можно было отнести в адрес Рыжовой Настасьи, со свистом куда-то вылетели у Александра из головы. Растерянно глотая воздух, старшеклассник не мог вымолвить ни единого слова. Испуганно оглядываясь по сторонам, глаза Саши уловили в нижнем правом углу стекла таймер, отмерявший время – шестьдесят секунд встречи двух жителей городов, разделённых границей, уже прошли. «Что делать? Что мне делать?» – парень понятия не имел, что сказать той, что когда-то втоптала его в грязь.

Но тут Настасья, слабо улыбнувшись глазами, сказала ему:

– Рада, что ты пришёл…

И у Саши само собой вырвалось:

– А я вот что-то не очень!

Кулаки юноши судорожно сжались, пульс невыносимо больно застучал где-то в висках. Взгляд рыжей ведьмы по ту сторону Стены сразу сник.

– Понимаю. Понимаю, ты злишься…

– Да ни черта ты не понимаешь! – тут же перебил её бывший парень, – Я тоже какое-то время не понимал. А потом понял – понял, кто ты такая и кто ты на самом деле. И что зря я вообще тебя встретил. Зря!

В лице Настасьи промелькнула тень страха:

– Постой, Саш…

– Ну уж нет – сама хотела со мной встретиться, так получай! – бесился он по другую сторону стекла, – Ты просто скажи: как? Как у тебя вообще хватило совести? После всего, что было? Думала, снова тебя увижу и завизжу от радости – как малолетка, буду прыгать и радоваться, что ты снова нашла меня? Думала, ждать буду тебя, как верный пёсик, Хатико недоделанный? Или просто захотелось повеселиться? Поиграть с когда-то забытой игрушкой?! Посмотреть, как тот, кому ты вонзила нож в спину, гниёт в четырёх стенах? Порадоваться, что все прошлые козни сошли тебе с рук – ответь, Настя?

– Не называй меня Настя, – тихо попросила его Настасья, – Пожалуйста, Киселёв…

– Ах, мы теперь на фамилии перешли! – снова вспылил Александр, – Ну что же, буду тебя Рыжова называть – тебе, кстати, больше не идёт!

Большие глаза в контактных линзах испуганно вытаращились.

– Послушай, Саш…

– Нет, это ты меня послушай – перебил её человек из другой страны, – Здесь и сейчас. Раз уж ты всё равно притащила меня сюда, я использую оставшиеся минуты по максимуму – чтобы ты наконец узнала, как я тебя ненавижу.

На лице Настасьи появилась жалостливая гримаса.

– Я две недели – две недели пытался поговорить с тобой. Названивал, сообщения слал: на почту электронную, на телефон – всюду! Даже в школу к тебе припёрся, за что меня там чуть не побили, между прочим. Ты хоть представляешь, через что мне пришлось пройти, чтобы просто понять, почему ты так со мной поступила?

– Я…

– Я же никогда тебе ни в чём не отказывал. Старался, как мог. Делал всё, чтобы ты была счастлива: в кино сходить? Да не вопрос! Помочь с чем-то в школе? Без проблем! Поговорить о наболевшем? Только щёлкни пальцем! Я всегда был рядом. Готов был помочь, уступить в чём-то, надеясь, что я тебе так же нужен, как и ты мне! И этим ты мне отплатила?

– Саш…

– Чего стоило просто поговорить? Сказать, что такого случилось? Признаться во всём с глазу на глаз? Да, тяжело, да, трудно, но я бы понял – понял тебя и постарался исправить то, что смогу, ну а если нет, то хотя бы принять это. Мы бы даже танцевать, может, продолжили бы – пусть и не парой, но всё равно! Тебе же это нравилось, я это знаю – так чего стоило просто признаться? Сказать в лицо: «Пшёл вон! Надоел уже, отброс!»

С каждой фразой Саша всё больше выходил из себя – всё, что накипело, наболело за долгие два года, то, что долгое время держал в себе, разом выплеснулось на девушку по ту сторону Стены. Все эти годы держал себя в узде, но когда снова увидел эту рыжую ведьму перед собой, просто не смог сдержать эмоции – жгучая, невыносимая ненависть к Настасье перелилась через край. Всё больше повышая голос, старшеклассник уже надрывал голосовые связки, продолжая орать на ту, чьё предательство стало для него началом конца.

– Тебе ведь без разницы, что из-за войны у меня больше нет отца. Что моя сестра, чуть что, замыкается в себе и молчит по нескольку дней. Что моя мать надрывается каждый день, просто чтоб с работы не попёрли. Что я сам вряд ли поеду на учёбу туда, куда мечтал, просто потому что не тяну по финансам! Ну как тебе теперь – хорошо, смотрю, живётся в Колонии, предательница!

Настасья тем временем медленно сползала на пол:

– Саша… Пожалуйста…

– У тебя осталось всего полторы минуты – яростно прошипел, глядя на таймер, Саша – И за эти полторы минуты я хочу услышать ответ всего на один-единственный вопрос: зачем ты вообще сюда припёрлась? На кой хрен я тебе спустя два года сдался? Какой колдун дал тебе такую смелость, ведьма? – проорал он последние пару слов так, что чуть не охрип.

На несколько секунд в кабинках по обе стороны Стены наступила гробовая тишина. Испуганная и шокированная, Настасья окончательно исчезла из поля зрения Саши. В какой-то момент ему показалось, что он слышит тихие всхлипы, но ни на йоту этому не поверил: слишком много он видел и слышал, чтобы теперь снова верить этой грязной лжи. Когда-то отвергнутого, Александра всё ещё разрывало от ненависти и каждый глоток воздуха лишь усиливал эту безумную злость. Сердце колотилось как бешеное, дыхание стало рычащим и непонятно, как парень до сих пор не проломил стекло, чтобы задушить эту мерзавку.

Наконец, где-то спустя пол-минуты гостья из-за Стены снова показалась в окне кабины. На лице Настасьи не было ни слезинки, что окончательно убедило Сашу: она ни капли не раскаивается и не сожалеет. А значит, всё зря – абсолютно все его слова прошли мимо ушей.

– Я… Я просто… – тихо, нерешительно пропищала она.

– Что? Что? – уже не так громко, но всё равно злобно спросил Александр.

– Погоди секунду!

Девушка снова исчезла где-то внизу, но через несколько секунд вновь появилась в его поле зрения – на сей раз Настасья держала в руке маленькую бумажку и перьевую ручку. Короткий взгляд на таймер в углу – ещё сорок секунд.

– Пожалуйста, Саша – южанка усердно принялась что-то строчить на бумаге, – Прошу тебя, умоляю: приди завтра, в семь часов вечера – вот по этому адресу.

И развернула записку в сторону Саши. Слегка прищурившись, сквозь толстое стекло Александр увидел написанный характерным косым, витиеватым почерком адрес:

«Проспект Кирова, 11, в холле»

Ровно через три секунды сообразив, о каком месте идёт речь, Саша буквально оторопел: да это же… северная часть города! С кем он там должен будет встретиться? Она же не может просто так выйти из-за Стены и поговорить?! Выходит, опять издевается? Дразнит его?

– Нет… – испуганно, в ярости покачал он головой – Нет, кажется, ты не поняла меня.

– Что? – спросила Настасья.

– Это была наша последняя встреча, понятно? – с новой силой завопил Саша, – Всё! Кончилась сказочка! С этого момента знать тебя больше не-же-ла-ю!

Испуганно вытаращив глаза, бывшая его сразу прильнула к стеклу:

– Стой, Саш! Прошу, не уходи!

Но Саша её больше не слушал.

– Прощай! – рявкнул он и с силой ударил ногой по двери изнутри.

Тонкая фанерная створка моментально отворилась, впустив внутрь кабины солнечный свет, материализовавший между ним и Настасьей матовую завесу.

– Стой, стой, Саша!!! Пожалуйста, вернись! – громко вопила она в микрофон, но тот больше её не слышал. Громко захлопнув за собой дверь, Александр со всех ног стремился покинуть Переговорную улицу. Не оглядываясь на кордон из военных, на удивлённые лица таких же, как он, парень, который «так быстро закончил», летел во весь опор, желая быстрее убраться подальше от этого мерзкого места. На что он вообще рассчитывал? Что она будет валяться у него в ногах, просить прощения, начать всё с чистого листа? Нет – даже у Настасьи есть гордость. Так на кой чёрт его сюда понесло? Зачем снова насыпал себе соль на рану? Опять взбудоражил тёмные страницы прошлого? Всё ж и так хорошо было: мама, сестра, школа – что ещё нужно?! Да, могло быть и лучше, но могло быть и хуже: взять хотя бы их старосту – она вообще сиротой осталась! А Лёша – у него старший брат тогда служил в армии, после тех боёв инвалидом стал! «Зря» – подумал Саша и, попытавшись выпустить пар, с силой пнул асфальтную крошку.

В голове у старшеклассника никак не утихала бешеная, разъедающая изнутри всё нутро злоба: голова раскалывалась от мысли о том, что эта девка снова нашла его – ведьма, отравившая его жизнь гнетущим одиночеством, вновь встретилась на его пути. Даже просто думать о Настасье теперь было откровенно противно. Со всех ног мчась в сторону проспекта Кирова, Саша не находил себе места: казалось, что во всех бедах, постигших его ещё два года назад, виновата только она. В войне, что случилась всего через неделю после их расставания, в Стене, возникшей посреди города – во всём. Вдыхая свежий воздух проспекта Кирова, слушая омерзительно радостные птичьи трели, Александра понемногу отпускало от гнева. А отбросив весь выплеснувшийся негатив, в мозгу Саши осталась всего одна мысль: поскорее добраться до школы, где его ждёт Ксюша, вернуться домой – и больше никогда, никогда не видеть эту рыжую дуру.