В моём возрасте, наверное, стыдно работать всего лишь кассиром, но мне эта работа нравится. Может, из-за того, что просто стою за кассой и пробиваю товар. Я попробовал себя во многих местах ещё в университетские годы. Например, подрабатывал официантом в семейном кафе, но спустя две недели уволился – надоело постоянно бегать за заказами и разговаривать с людьми. Меня это напрягало. Потом устроился грузчиком, но тяжёлая работа – не моё, да и спина явно не говорила мне «спасибо». Курьером было более-менее, но через месяц устал от ходьбы по всему городу. Машины у меня нет, да и прав тоже. А кассир тоже напряжно, но я с этим смирился. Да, жизнь тяжела, когда у тебя нет диплома, но мне и так неплохо. Я многого не требую.
От мыслей меня отвлёк окрик. Я обернулся с неохотой.
– Чего тебе?
– Ты же готов к студенческому «заливу»? – весело спросила Яна, моя коллега.
– К этому нельзя быть готовым, – ответил я равнодушно. – Ты почему такая бодрая с утра?
– Хех, я же всегда такая! – радостно выпалила она.
Это уж точно. С первого дня знакомства Яна искрилась энергией. Всегда улыбается, радуется мелочам. Обычно такие люди заряжают окружающих своим позитивом, но с ней будто наоборот – словно забирает энергию, оставляя других ни с чем. Мы между собой прозвали её «батарейкой».
– Хотя бы один день будь как все.
– Это как? – улыбаясь, спросила она, стоя за соседней кассой.
– Угрюмой взрослой, – отрезал я.
– Как все? Нее! – недовольно протянула она. – Лучше бы ты хоть раз был позитивным, а то ходишь вечно с кислой миной. Улыбнись, Алби, по-настоящему!
По-настоящему, да? Забавно. Мне всегда казалось, что улыбаюсь искренне. Надо будет посмотреть на себя в зеркало. В это время ко мне подошёл маленький мальчик с плиткой шоколада в руках. Резко пробив товар и взяв деньги, я недовольно процедил:
– Я же просил не коверкать моё имя, Яна.
– Знаю, я специально, хи-хи! – и снова натянула радостную улыбку.
Помимо вечного позитива, она никогда не слушает других и делает всё по-своему. Не скажу, что это милая черта характера. Я до сих пор не понимаю, как она успевает: и студентка, и работает, и куда-то ещё ходит. Удивительная женщина.
Пока посетителей не было, я вышел через задний вход покурить. Солнце ярко светило в лицо, а лёгкий ветерок играл с тонкой линией дыма от сигареты. Стоя в одиночестве, я вновь почувствовал пустоту в груди. Она пульсировала, будто расширялась с каждым разом. Я схватился за грудь, а взгляд тупо уставился вперёд, в никуда. И каждый раз, когда чувствую это, спрашиваю себя: «Почему? Почему так? Я ведь не один! Я работаю, общаюсь с людьми, но почему чувствую себя таким одиноким?» И никак не могу ответить на этот вопрос.
Я присел на корточки. Пепел с сигареты упал на землю. Вялый вздох сорвался с губ.
– Уже устал, что ли? – вдруг спросила Яна, появившись за спиной.
Поднявшись и потушив сигарету ногой, я ответил привычно:
– Не говори глупостей. Я чувствую себя так же, как всегда.
– Хо! – протянула она. – И как ты себя всегда чувствуешь?
– Прекрасно, – натянув улыбку, ответил я.
Наступил обед, а это значит только одно – студенческий «залив». Наш маркет находится в районе, где расположено несколько вузов, и в обед у студентов начинается длинная перемена. В это время они массово приходят закупаться всякой всячиной. Уже вижу первых, и от одной мысли о предстоящей суете чувствую усталость. Толпа нарастает, ребята выбирают печенье, булочки, сладости. Гул голосов становится громче. Они обсуждают свои проблемы: кто-то получил плохую оценку, кому-то надоело ходить в вуз, когда можно было бы спокойно погулять или выспаться. Иногда заходят парочки, держась за руки и мило воркуя. Другие смотрят на них и тихо смеются, но мне кажется, что просто завидуют и хотят того же.
Яна громко объявила, что готова ко всему, всё так же широко улыбаясь. Хоть она работает у нас всего третью неделю, но её работоспособности стоит отдать должное – она крута.
И вот подошла первая группа. В их корзинах куча товаров. Я включил кассу и начал пробивать. Аппарат пикает, действует на нервы. Голоса студентов раздражают. Но, скрыв все негативные эмоции, я натянул улыбку и продолжил рутинную работу. Одним глазом глянул в сторону Яны. Она радостно пробивает товар, мило общается, делает всё быстро и без ошибок. Когда заканчиваются пакеты, тут же бежит за новыми, берёт сразу для себя и для меня. И улыбается – искренне.
Интересно, бывает ли, что она расстраивается? Грустит? Хватает себя за волосы от безысходности? Злится по-настоящему?.. Очень интересно.
Наступил вечер. Луна сменила солнце, а звёзды, словно светлячки, начали мерцать на тёмном небе. Я шёл по дороге, освещённой фонарями. Ветер играл с волосами, не оставляя в покое. Тонкая струйка дыма от сигареты тянулась за спиной, а взгляд был устремлён далеко вперёд – будто за горизонт. Мои мысли, как всегда, кружили вокруг меня самого. Каждый раз, выходя за порог супермаркета, я начинаю что-то анализировать, копаться в себе, будто ищу дно, где, возможно, найду хоть какой-то покой… Может, я болен? Вряд ли.
Свернув за угол, я оказался в парке, где гуляло немало людей. Они казались счастливыми и жизнерадостными, словно не знали, что такое горе. Но я понимал: это не так. Все они такие же угрюмые взрослые, просто умеющие радоваться жизни и преодолевать трудности. В отличие от меня – человека, который просто отпустил руки и плывёт по течению.
Сев на привычную скамейку, спрятанную между двумя большими деревьями, я поднял голову и уставился в звёздное небо. В груди снова сжалось. Это чувство всегда подкрадывается, когда я один. Оно будто насмехается надо мной, обнажая жёлтые зубы. Несколько раз хлопнув себя по щекам, я попытался отогнать его.
Прошло несколько часов. Я отсидел себе зад. Вокруг никого, кроме девушки в чёрном платье, сидящей напротив. Для такой погоды она одета слишком легко, но мне это не касалось. Встав и отряхнув брюки, я заметил на себе бейджик с именем и местом работы. Пробурчав пару нехороших слов, двинулся дальше, но взгляд вновь скользнул по ней: бледное лицо, длинные светло-русые волосы, руки, дрожащие от холода, иссохшие губы, пустой взгляд. Что-то с ней случилось. Но меня это не касается. Я обычный человек.
…Но.
– Девушка, вы как?
Чёрт, кто меня тянул за язык?
Она медленно повернула голову, но, казалось, не замечала меня. Вроде бы я сделал всё, что мог. Меня не в чем упрекнуть. Вмешиваться в чужую жизнь неправильно. Развернувшись, я уже хотел уйти, но вдруг услышал:
– Я хочу умереть.
Звучит не очень.
– И как ты хочешь умереть?
– Тихо.
– Надеюсь, не в парке?
– В парке.
От неё веяло безысходностью, словно над головой сгущалась тёмная туча. Чёрт, знал бы, что разговор свернёт в эту сторону, просто молча ушёл бы.
– Может, не здесь?
Она посмотрела на меня пустыми, стеклянными глазами.
– Почему?
– Видишь ту скамейку? – Я указал на своё место.
– Вижу.
– Это моё любимое место. По утрам я там веду светские беседы с одним стариком. Если утром найдут твой труп, его опечатают, и мне не дадут там спокойно сидеть.
Она слабо улыбнулась, но улыбка была пропитана скорбью, а глаза всё так же источали отчаяние.
– Хорошо, я сделаю это в другом месте.
Она уже собралась встать, но я резко сказал:
– Подожди! Можно один вопрос?
– Какой? – пробормотала она.
– Как ты собиралась это сделать?
– Теперь не знаю.
– А в парке?
– Замёрзнуть насмерть.
– Дура, – процедил я. – Максимум простудишься. Есть ещё идеи?
– Прыгну с моста или крыши.
– На крышу тебя не пустят, а с моста, скорее всего, просто что-нибудь сломаешь. Так себе план. Есть ещё варианты?
Она покачала головой.
– Вены резать? – спросил я, искоса глянув на неё. – Учти, надо вдоль, а не поперёк.
– Не люблю боль.
– Тогда у тебя ничего не выйдет.
Её плечи задрожали, по щекам покатились слёзы.
– Но что мне делать? Я ведь не хочу жить, – прошептала она в пустоту.
Я снял пальто и накинул на неё.
– Живи, пока не придумаешь способ получше.
Она уткнулась мне в грудь и разрыдалась. Схватилась за плечи, сотрясаясь от рыданий, а я просто сидел рядом, наблюдая за её дрожащими плечами.
Когда она успокоилась, я спросил:
– Тебе в полицию нужно?
Она покачала головой.
– Есть где переночевать?
Снова отрицательный кивок.
Я задумался.
– Тогда оставайся у меня.
Это не в моём характере – играть в героя, спасающего юных дев от смертельной опасности. Но почему-то я не смог пройти мимо. Просто не смог.
Теперь я валяюсь на диване, откинув руки за голову и тупо уставившись в потолок. На моей кровати спала та самая «девица в беде». Когда мы пришли в мою маленькую квартиру, я пытался разговорить её, узнать, есть ли друзья, откуда она, другие насущные вещи. В ответ – либо молчание, либо покачивание головой. Хотелось спросить, как дошла до такого, но, осознав, что это явно плохая идея, промолчал. Захочет – сама расскажет. Но всё же… что именно могло довести её до этого? Разрыв с кем-то? Проблемы в семье? Потеря близкого? Ипотека?
– А может… да нет, надеюсь, что нет.
Меня начало раздражать собственное копание в чужой жизни. Я встал, вышел на балкон проветрить голову. Опять слишком много думаю ни о чём. Как же угнетают меня мои собственные мысли. Вот бы я умел не думать.
– Было бы прекрасно, правда ведь?
Тот, кто сказал «думаю – значит существую», был настоящим болваном. Не думать – вот настоящее благо. Пустая голова – дар богов. Но нет, высшие силы решили поиздеваться над нами, наделив способностью размышлять и чувствовать.
– Надо лечь под хирургический стол.
Эта мысль развеселила, и я усмехнулся.
– Я такой болван, сам себя же развеселил! – прикрыв лицо рукой, тихо рассмеялся.
Перед тем как лечь спать, я напоследок взглянул на девушку. Она мирно спала. Мне оставалось только следовать её примеру. Веки отяжелели, и вскоре я провалился в сон.
Будильник не переставал трещать. Протерев глаза, я вяло огляделся. Кровать была аккуратно заправлена. Девушки не было. Мне даже показалось, что всё произошедшее – лишь сон, но на столе я заметил листок бумаги. Взял, прочитал:
«Спасибо за всё. Я поживу ещё, пока не придумаю способ получше».
Способ получше, значит? Забавно. Она не отбросила свою идею, но, с другой стороны, это неудивительно. Люди не меняются за ночь. Вздохнув, я бегло осмотрел квартиру. Ничего не пропало.
– Ну ещё бы, у меня и воровать-то нечего, – пробормотал я. – Даже обидно.
Но некогда думать об этом. Пора на работу.
Прошло полмесяца. Я всё так же работаю кассиром в супермаркете. Погода стала ещё пасмурнее, солнце больше не греет. Весь этот период прошёл в привычной рутине: работа, утренние разговоры со стариком на скамейке, студенческие «заливы», болтовня с гиперактивной коллегой, а вечера – долгий путь домой, где меня никто не ждёт. Дни были одинаковыми. Меня это устраивало. Мне нравится рутина. Нравится знать, что мой день будет таким же никчёмным, как и следующий. Но именно сегодня что-то пошло иначе.
– Чего?! – вскрикнула Яна. – У нас будет ещё один кассир?
– Да, она приходит сегодня. Так сказало начальство.
– Круто, Алби! Чем больше рабочих рук, тем лучше!
– Я же просил не коверкать моё имя.
– Прости-прости, – отмахнулась она, радостно улыбаясь. – По-другому не запоминаю.
Меня это раздражает, но что поделать. Я вышел на улицу через задний вход, где наткнулся на знакомого – нашего грузчика. Парень сидел на корточках, с сигаретой в зубах.
– Здорово! – махнул он рукой.
– И тебе, – ответил я, садясь рядом.
Он протянул пачку. Я взял сигарету, затянулся.
– Слышал, что у нас новенькая?
– Ага.
– Она та ещё красотка!
– Неужто?
О проекте
О подписке
Другие проекты