– Никогда не умела ладить с соседями.
– Вы с сестрой вместе капитанствуете? – хрипло произнес Верранвелл.
– Да, сэр.
– И ты оцениваешь ее способности так же высоко, как и свои собственные?
Остальные начали переглядываться, не понимая, к чему клонит Верранвелл.
– Да, – выразительно кивнула Фура. – Она такая же упорная и решительная, как и я, и очень хорошо приспособилась к новой жизни. У нас разные методы, мы этого не отрицаем, но я всегда уважала Адрану.
– Должно быть, нелегко разделять обязанности на одном корабле.
– Мы справляемся. Не скажу, что не ссоримся, и все же… Короче, мы любим друг друга и хотим одного и того же для нашей команды, и теперь это распространяется на вас.
– Я вот-вот умру, – сказал Верранвелл.
– Еще можно вызвать Эддралдера, он даст медицинское заключение…
– Которое ничего не изменит. Меггери, расскажи ей о том, что мы обсуждали, прежде чем она пришла сюда.
– На корабле не хватает рабочих рук, – сказала Меггери. – Это с тех пор, как мы потеряли Айвза и Монсера. Теперь вот-вот останемся без капитана.
– Меггери не хочет этой должности, – сказал Верранвелл. – Ласлинг, Коссел и Вуга тоже. Рутер слишком молод. И вообще каждый из них накрепко привязан к своей специализации, и вряд ли можно их за это винить. – Судя по лицу, он вспомнил о чем-то приятном – возможно, последний раз в жизни. – Сам таким был, когда мне пришлось сменить капитана Халигана. Меня от парусов буквально оторвали.
– Почему вы согласились? – спросила Фура.
– Потому что не было более подходящей кандидатуры. Ну так вот, меня вдруг осенило: твой корабль сейчас перегружен капитанами. – Он собрался с силами, чтобы продолжить. – Сестры Несс сильны и толковы, иначе они не зашли бы так далеко. Одна из вас станет отличной заменой мне.
Фура покачала головой, отвергая эту идею, прежде чем она успела укорениться:
– Ваша команда не примет нас.
– Примет, если я попрошу. У меня есть выбор, капитан Несс: либо я назначаю замену, либо рискую тем, что трения и подозрения разорвут мой экипаж на части – а возможно, и твой заодно. Итак, я заявляю: одна из сестер Несс получит мой корабль и команда будет ей верно служить.
Фура повернулась к Меггери:
– Ты согласна?
– Таково желание капитана. А значит, мы подчинимся. Вряд ли ты можешь рассчитывать на мою привязанность или благодарность, но я буду верна тебе, как и все остальные разумники на этом корабле.
– Я… не знаю, что сказать.
– Значит, мое предложение принято? – спросил Верранвелл.
Жуткий хлюпающий звук, который доносился из его груди, теперь звучал размеренно и гулко, как будто рождался в пещере – в некоей запретной полости, куда не в силах проникнуть ни один хирург в Собрании.
– Хорошо, – сказала Фура. – Одна из нас возглавит этот корабль.
– Вот и… славно, – ответил Верранвелл. – Это… меня очень утешает, капитан Несс. Есть только одно предварительное условие – назовем его авансовым платежом, на котором по требованию Меггери я буду настаивать…
Лицевой щит Фуры покрылся конденсатом и стал похож на матовое стекло. Такое же, в высоких и узких окнах по бокам парадной двери их дома в Мазариле, превращало торговцев в пазлы из ломаных фигур разного цвета и формы. Прозор тоже превратилась в пазл, чьи фрагменты состыковались не слишком точно. Она вытащила Фуру из шлюза в главный отсек катера, а затем помогла снять истекающий потом и конденсатом шлем. Фура набрала полную грудь относительно свежей дыхали.
– Раз ты вернулась, это должно что-то значить, – сказала Адрана.
– Мы ожидали, что ты будешь молчать, но не так же долго, – прибавил Лагганвор.
– Я оставила им свой трещальник, – сказала Фура между прерывистыми вздохами. – Мы снабдим их чем-нибудь получше… но в краткосрочной перспективе этого хватит для связи. Только до тех пор, пока не придумаем, как сблизить наши корабли.
– Значит… они согласны? – спросила Адрана. – Несмотря на все, что было, они согласились?
– Им потребовалось некоторое… время, чтобы определиться. – Она втянула еще дыхали, пытаясь вернуть работу легких в более-менее приличный ритм. – Верранвелл умер. Он был еще жив, когда я туда пришла.
Лагганвор приподнял бровь:
– Переговоры прошли так плохо?
– Он был смертельно ранен при обстреле, и мы ничем не смогли бы помочь. Он… принял мое предложение. Команда согласилась на буксировку и нашу помощь в ремонте. Надо поскорее составить договор. – Фура поморщилась от внезапной острой боли. – Таким образом, у нас появится возможность выдать себя… за два непричастных корабля… которые случайно пришли из Пустоши.
Адрана переглянулась с Прозор:
– С какой целью?
– Я что-нибудь придумаю. – Фура все еще дышала учащенно, сжимая челюсти от боли. Та была сильнее, чем ожидалось, но все же достаточно терпима, раз позволяла отвлечься на разговор. – Страмбли – моя главная забота. От того, как у нее пойдут дела, будут зависеть любые действия, на которые я… мы решимся.
– Что с рукой? – спросила Адрана.
Фура прижимала искусственную руку к груди, стиснув кулак так сильно, что рисковала проткнуть металлическими ногтями ладонь.
– Покажи нам, детка. – Прозор осторожно взяла ее руку и отведя от груди.
Но кулак все еще был сжат, и никакой обезьяньей силы не хватило бы, чтобы распрямить эти пальцы. Прозор дотронулась до кулака, вызвав новый приступ боли у Фуры и вымазав пальцы чем-то похожим на сопли. Она осторожно понюхала это вещество.
– У нее идет кровь… Что-то вроде крови.
Доктор Эддралдер протолкался через небольшую компанию:
– Что случилось?
– Покажи ему, – сказала Прозор, кладя одну руку на плечо Фуры, а другую на ее локоть. – Рано или поздно придется это сделать, так что лучше разобраться прямо сейчас.
Фура знала, что это правда, однако лишь прижимая кулак к груди она могла сдерживать боль на приемлемом уровне. И он ей был необходим, этот приемлемый уровень. Капитан Несс стиснула зубы и с рычанием раздвинула пальцы. Потребовалась вся воля, чтобы их полностью разогнуть. Боль саданула, рычание перешло в мучительный стон. Маслянистая жидкость, которая испачкала руку Прозор, начала свободно сочиться и пузыриться. Это был какой-то жидкий компонент протеза, о существовании которого Фура не подозревала.
– Ох, Фура… – сказала Адрана.
Лагганвор схватил тряпку и прижал ее к источнику утечки.
– Держи открытой, – скомандовал он.
– Что они с вами сделали? – спросил Эддралдер.
Фура заставила себя посмотреть. Она лишилась пальца. Мизинец был вырван – осталась лишь дыра с неровными краями там, где он присоединялся к ладони. Вот откуда размеренно била жидкость, как будто в ритме ее собственного сердцебиения.
Боль нарастала и спадала в том же ритме.
С изумлением Фура обнаружила, что способна терпеть.
– Это не насилие… Я сама согласилась. Это всего лишь… небольшое сведение счетов.
– Чем они это сделали? – спросила Адрана, забирая у Лагганвора тряпку, пропитавшуюся зеленой жидкостью. – Похоже, клещами.
Фура ответила, заставляя себя дышать в нормальном ритме:
– Мне было без разницы чем, лишь бы побыстрее закончили. Не думала, что будет… так больно. Я ведь по-настоящему не чувствовала эту руку частью себя… до сих пор.
– Ты согласилась? – спросил Лагганвор, качая головой с таким видом, словно от ее поступка известный ему мир перевернулся с ног на голову.
– Цена невелика. – Фура решила: единственное, что она сейчас может, – это улыбаться сквозь боль. – Я купила тебе корабль, сестра, – сказала она Адране. – Я дарю тебе «Веселую кобылу» и ее команду!
– У Меггери не хватало того же пальца на той же руке, – сказал Эддралдер, прежде чем Адрана успела отреагировать на этот поворот.
– Верно, – подтвердила Фура, все еще ухмыляясь.
– Значит, это она добилась, чтобы вам оторвали палец?
– Она… Сказала, я у нее кое-что отняла. То, что нельзя заменить. Поэтому будет справедливо, если я отдам то, что много значит для меня.
Эддралдер покачал головой:
– Вы не имеете никакого отношения к потере ее пальца. Совершенно очевидно, что это была старая травма, никак не связанная с нашими действиями.
– Она злилась не из-за пальца, – сказала Фура. – Из-за того, что было на коже до ожога. Того, что пришлось вырезать. Маленькая татуировка: две птички на виноградной лозе.
– Не понимаю, как можно сравнивать эти потери, – сказал Эддралдер.
– Ее сделал Монсер.
– А Монсер – это… кто?
– Один из разумников, которых они потеряли до нашей первой встречи, – сказала Прозор, избавляя Фуру от необходимости вдаваться в подробности. – Ласлинг мне кое-что рассказал, пока мы с ним выясняли, какие материалы потребуются для ремонта парусов. Монсер и другой разумник, Айвз, застряли внутри шарльера, когда Ласлинг потерял свои ходули. Похоже, Монсер разрисовывал сослуживцев в свободное время. – Она посмотрела на собственные руки, покрытые шрамами и возрастными пятнами, но в остальном безупречные, и покачала головой, как будто в очередной раз удивляясь коварству и небрежной жестокости вселенной. – Чем-чем, а татушками я никогда не увлекалась.
Сестры недолго пробыли на борту «Мстительницы». Они обсуждали планы сотрудничества, когда Меррикс вызвала их в комнату доброты.
Как всегда, Адрана собралась с духом, прежде чем войти. Однажды она вошла в эту комнату наивной девушкой и слишком многое утратила навсегда. Многочисленные снадобья доктора Эддралдера пахли сильно и по-разному, но сквозь них просачивался смрад – неистребимая химическая память, наполненная болью, ужасом и многоцветьем безумия.
Фура почувствовала ее колебания. Она взяла Адрану за предплечье здоровой рукой:
– Мы должны быть сильными. Давай узнаем, насколько плохи новости.
– Не позволяйте ему резать, – сказала Страмбли, как только поняла, что у нее гости. – Только не сейчас. В последние дни я чувствую себя лучше, я знаю, что…
– Меррикс, – сказал Эддралдер, – пожалуйста, сними повязку, и как можно осторожнее.
Адрана подошла к Страмбли. Та была привязана к койке, обездвижена, как и Меггери. Это было сделано для ее же блага – ремни затянуты не туже, чем необходимо, чтобы она в невесомости не расшиблась, – но все равно от такого зрелища к горлу Адраны подкатил ком.
– Страм, доктор перейдет к решительным мерам, только если от этого будет зависеть твоя жизнь, – сказала Адрана. – И ты в курсе, как много значишь для нас.
– Что с вами случилось, капитан Арафура?
Страмбли была достаточно вменяема, чтобы заметить недавнюю травму. Фура улыбнулась, стараясь выглядеть беззаботно:
– Ничего такого, что Сурт не исправит в два счета. И к тому же мизинец… Не могу сказать, что до сих пор он мне был очень нужен, поэтому вряд ли буду скучать по нему.
– А я буду скучать по ноге, если придется ее отпилить. Скажи доку, чтобы не пилил, пожалуйста!
– Он и не собирается, – успокаивающе проговорила Адрана. – Это просто инфекция, которую мы вылечили один раз и можем вылечить снова. Не так ли, доктор?
Ей следовало бы догадаться по его поведению, что все не так просто.
– Рана… меняется, – сказала Меррикс, осторожно снимая повязку с пораженного участка.
Рана была липкой от антисептической мази, и процесс удаления повязки был мучителен для Страмбли. Ничего не поделаешь, подумала Адрана, но не сумела прогнать ужасное чувство, что она усугубляет страдания несчастной.
– Уже не такая красная, как раньше, – сказала Фура, озадаченно глянув на Эддралдера. – Это хорошая новость, не так ли? Лекарства работают, доктор. Просто продолжайте, и…
Тут она осеклась, увидев то, что еще раньше заметила Адрана.
– Она… меняется, – произнес Эддралдер с боязливым почтением, словно опасаясь, что его слова подстегнут перемены. – В поверхностных слоях кожи происходит какая-то клеточная трансформация.
– Что он имеет в виду? – спросила Страмбли с растущей тревогой.
– Я заметила, что в пораженной области появился перламутровый оттенок, – тихо сказала Меррикс. – Покраснение отступило, и на его месте кожа… ткань обесцветилась. Я думала, это какой-то некроз, но отец…
– Этот процесс не из области медицины, – сказал Эддралдер.
– А из какой же? – спросила Фура.
– Присмотритесь. С тех пор как Меррикс сделала свое первое наблюдение, площадь трансформации расширилась. Я не могу сказать, идет трансформация в глубину или только более энергично вширь, но она определенно усугубляется.
Фура и Адрана едва не стукнулись головами, осматривая рану. Они синхронно содрогнулись и резко втянули дыхаль. Перламутровая зона, о которой сказала Меррикс, теперь представляла собой нечто вроде окошка, как будто участок кожи размером с большой палец превратился в дымчатое стекло. Под этим мерзким окошком, окруженным розовым валом воспаленной плоти, простирался бесцветный хрусталь, не имеющий предела. Как будто сестры заглядывали в ледяную расщелину.
– Ты когда-нибудь видела… – начала Фура. – Нет, что за нелепый вопрос. Если бы ты видела нечто подобное, у тебя не было бы такого испуганного выражения лица.
– Мне очень жаль, – сказал Эддралдер, и трудно было сказать, сестрам Несс это адресовано или пациентке.
– Я же говорила, что клинок сам заставил меня пораниться, – сказала Страмбли. – Я говорю это с первого дня. Это никакой не несчастный случай, ведь так? Клинок оставил в моем теле свою частицу. Я знаю, о чем вы думаете, и никто из вас не хочет сказать это вслух.
– Не делай поспешных выводов, – сказала Адрана, с трудом сглотнув.
– Да при чем тут поспешность? – резко проговорила Страмбли. Казалось, передряга, в которую она угодила, дает ей какое-то извращенное удовольствие. – Мы точно знаем, что происходит. Клинок превращает меня. Я стану одним из орудий, изготовленных призрачниками.
О проекте
О подписке