Цитаты из книг автора «Алан Гринспен»

«люди, которые в наибольшей мере влияют на жизнь других, это обычно оптимисты, принимающие на себя больше риска, чем они думают… Оптимисты играют непропорционально большую роль в определении характера нашей жизни. Их решения меняют картину; они — изобретатели, предприниматели, политические и военные лидеры, а не средние представители рода человеческого… Берущие на себя риск предприниматели-оптимисты однозначно привносят динамику в капиталистическое общество, даже если большинство из них в конечном итоге испытывают разочарование»

Потерпевшим крах оптимистам нет числа. Но ресурсы, потребленные провалившимися инициативами, малы по сравнению с достижениями, принесенными 1% успешных начинаний. Для общества в целом неважно, какие именно предприниматели и по каким причинам входят в 1% успеха. Однако то, что этот 1% приносит успех, имеет огромное значение. Мы не знаем, какое предприятие будет успешным. Но в обществе, где «оптимистичным» изобретателям предоставлена свобода, не сдерживаемая политическими репрессиями или клановым капитализмом, часть из них определенно добьется успеха, и они будут в значительной мере обеспечивать общий экономический рост.

Большинство считают очевидным, что более высокая ставка налогообложения для богатых «справедлива». Но это предполагает, что каким-то образом налогоплательщик верхнего налогового разряда «не заработал» свой доход, т.е. точку зрения, в соответствии с которой в обществе, где существует разделение труда, весь доход генерируется совместно. Однако есть и другая точка зрения: хотя продукция производится коллективно на свободном конкурентном рынке, доход каждого отражает его вклад в общий результат. Любая точка зрения может быть, да и является, рациональной, но ни одна из них не самоочевидна. «Налоговый потенциал» — это прагматический подход, который также исходит из того, что доход «не заработан».

Сообщества, которые принимают коллективные решения путем строго согласия, особенно те, что пытаются строить совместную жизнь на основе обобществления дохода и богатства, практически всегда распадаются. Люди склонны устанавливать эмоциональные связи с более широким сообществом, но когда такие связи требуют уравнивания дохода или статуса в сложившейся иерархии, они рвутся из-за присущего человеческой натуре эгоцентризма. Склонность к соперничеству заставляет нас участвовать в гонках за лидерство, а это ведет к разрушению сообществ с общественной формой собственности.

счастье зависит от того, как доход человека соотносится с доходом тех, кого он считает равными себе, или тех, кого он выбрал в качестве модели, а не от абсолютного размера получаемых материальных благ. Когда выпускников Гарварда спросили, что доставит им больше радости: $50 000 в год, если другие зарабатывают в два раза меньше, или $100 000 в год, если другие зарабатывают в два раза больше, — большинство выбрало более низкий доход.

население Западной Европы могло обеспечивать рост всего на 0,2% в год с 1000 г. по 1820 г. после застоя в предыдущее тысячелетие7

В Индии общая численность занятых в сфере информационных технологий составляет сейчас около 1,5 млн человек, что в пять раз больше, чем в 1999 году. Этот прирост в основном связан с увеличением объема экспорта. Еще 3 млн рабочих мест появилось в телекоммуникациях, энергетике и строительстве вследствие бума в сфере информационных технологий. С учетом прямой и косвенной занятости это не более 1% от общей численности трудоспособных индийцев — вот в чем проблема.

Япония, пожалуй, имеет самое однородное в культурном отношении общество среди крупных промышленно развитых стран. Ее иммиграционное законодательство препятствует переселению в страну тех, у кого нет японских корней, и укрепляет традиционализм. Это высоко цивилизованное общество, которое избегает созидательного разрушения. Японцы не одобряют быстрое перетекание рабочей силы и частые увольнения работников в связи с ликвидацией или преобразованием устаревших предприятий. Т

Французы уникальны в смысле глубины влияния их чувства цивилизованности и истории на экономику. Большинство французов отвергают рыночную конкуренцию, т.е. саму основу капиталистической экономики. К ней относятся как к чему-то нецивилизованному или как к «закону джунглей», если выражаться словами Балладюра. Тем не менее они защищают институты капитализма — верховенство закона и в особенности право собственности — как и другие развитые страны.

производительность труда ни в одной из стран ЕС не превышает уровень производительности в США. МВФ объясняет рост разрыва «более медленным внедрением новых технологий, особенно информационных и коммуникационных» в сферах финансов, розничной и оптовой торговли. По мнению МВФ, Европе необходимо понизить барьеры на пути конкуренции.