Будто в подтверждение его слов, из кустов раздалась щёлкающая соловьиная трель, и взгляд Валеры стал мечтательным. Он положил руку на спинку лавочки, и Тайка на всякий случай отодвинулась подальше.

– Слушай, а почему твоя мама такая грустная?

На самом деле Алевтина Александровна грустной не была – скорее подозрительной, – но Тайка не знала, как ещё спросить.

– Разве? – Валера почесал в затылке. – Не знаю, может, просто устала. Мы последние дни только и делаем, что дом приводим в порядок. Он же столько лет в запустении стоял.

– Глаза у неё печальные. Такие, будто бы что-то случилось. Ещё давно…

– Да вроде всё в порядке. Тебе, наверное, показалось.

Тайка вздохнула: похоже, затея оказалась бесполезной. Либо Валера скрывал что-то, как и его мать, либо на самом деле ничего не знал. Лицо его было таким бесхитростным, что она без сомнений поставила бы на второе.

Новый сосед, осмелев, сам принялся её расспрашивать: о жизни в Дивнозёрье, о семье, о том, куда она будет поступать, когда закончит школу. Пришлось отвечать (и хорошенько следить за собой, чтобы не сболтнуть лишнего). Потом подтянулись остальные ребята, началось веселье. Несколько раз за вечер Тайка порывалась уйти, ссылаясь на срочные дела, но её не отпускали. Она вынуждена была остаться до полуночи, а потом ещё и позволить Валере проводить её до дома.

– Мы же завтра увидимся?

Он галантно придержал ей калитку.

– Не знаю, – честно ответила Тайка и только потом поняла, что эти слова можно было расценить как кокетство.

А ведь ей этот парень даже ни капельки не нравится. Ох, ну и влипла же она!

* * *

Этой ночью Тайке спалось плохо, ей было то жарко, то холодно, поэтому она всё время сбрасывала одеяло, потом просыпалась от холода, стуча зубами, закутывалась в кокон и снова проваливалась в сон.

Проснувшись в очередной раз, она решила спуститься, чтобы попить воды. Окно на кухне оказалось открыто, и Тайка насторожилась: она ведь точно помнила, что всё закрывала на ночь. Сон как рукой сняло. Она проморгалась, чтобы глаза привыкли к темноте, сжала в кулаке оберег, висящий на шее, и последние ступеньки прошла очень осторожно, чтобы рассохшееся дерево не скрипнуло под ногой.

Предчувствие не обмануло: на кухне определённо кто-то был. Чужак. Сердце дрогнуло: Тайка вспомнила, как однажды здесь же встретила упыря Иваныча. Да, оберегов у неё висит уйма, но мало ли, вдруг этот гад отыскал какую-нибудь лазейку?

Она опустилась на четвереньки и заползла под стол, где – как раз на такой случай – стояла заранее припасённая кастрюля с водицей, заговорённой против нежити.

Тёмный силуэт копошился возле умывальника. Раздался металлический лязг, зажурчала вода… Тайка едва удержалась от нервного смешка: неужто упырина влез в дом, чтобы помыться? Ну что ж, сейчас она ему устроит головомойку!

Она тихонько сняла с кастрюли крышку, покрепче перехватила ручки и, с воплем выскочив из-под стола, плеснула заговорённой водой прямо в ночного гостя.

Тот истошно заорал и выронил из рук что-то, чего Тайка не успела разглядеть. Послышались звон разбитого стекла (ох, только бы не любимая чашка!), хлопанье крыльев и угрожающий клёкот (это небось злющий спросонья Пушок выскочил из-за печки), а затем душераздирающий Марьянин вой.

Резко включился свет, на мгновение ослепив Тайку. Когда зрение вернулось, кухня уже напоминала маленькое поле боя. Под ногами валялись осколки вазы и несколько розовых тюльпанов, Марьяна наступала на чужака с ухватом и пыталась ткнуть его под колено, а Пушок вцепился когтями в огненно-рыжую шевелюру ночного гостя. И тут до Тайки дошло.

– Стоп! – крикнула она. – Валера, это ты, что ли?

Пушок замер, перестав хлопать крыльями. Марьяна выдохнула:

– Ой-ёй, как неловко получилось-то… – и растворилась в воздухе.

Коловерша медленно разжал когти и бочком перепрыгнул на умывальник.

– Ч-что это б-было? – Парень побледнел как мел. С его волос стекала противоупыриная водица, под ногами набралась уже изрядная лужа.

– Он нас не видел, – скрипучим голосом пояснил Пушок, свешиваясь с умывальника. – Нет у него колдовского дара.

Тайка сурово глянула на коловершу, что должно было означать «а с вами я потом поговорю», и, снова повернувшись к Валере, ляпнула первое, что пришло в голову:

– Это… сигнализация! Ясно? Что ты вообще здесь делаешь?

– Извини, я это… цветов тебе нарвал, хотел занести и оставить. Ничего такого. Просто подумал, что ты будешь рада, когда проснёшься – а на столе тюльпаны.

– Нарвал, значит? – Тайка упёрла руки в бока. – То есть в чужой сад без спросу забрался? А ничего, что это воровство?

– Ой, я что-то не подумал… – Валера густо покраснел, как умеют краснеть только рыжеволосые. – Меня ребята надоумили. Сказали, у тёти Зои самые лучшие цветы растут, а забор плохонький, перелезть – раз плюнуть.

– Ребята у него виноваты! Завтра же пойдёшь и извинишься перед тётей Зоей. И чтобы я тебя больше тут не видела, ясно?

Тайка давно так не злилась. Принесло же этого бестолкового романтика на её голову!

– П-прости… А у тебя не будет салфетки? Мне бы вытереться…

Валера часто заморгал, лицо его виновато вытянулось.

Тайка сняла с гвоздика полотенце и молча протянула незваному гостю.

– Обливать водой было совершенно незачем, – проворчал он, взлохмачивая мокрые волосы.

Валера, к счастью, не задавал вопросов, что это вцепилось ему в макушку и что ударило его под колено, и у Тайки немного отлегло от сердца.

– Мне показалось, это вор забрался.

– Я не хотел тебя пугать, честно. Больше не буду так делать. И к тёте Зое обязательно схожу. Ты только не думай обо мне плохо, ладно?

– Ладно. – Тайка нашла в себе силы улыбнуться в ответ. – Но сейчас ты всё равно уйдёшь. Завтра поговорим на свежую голову.

Ох, не стоило давать таких обещаний, потому что парень просиял как начищенный пятак:

– Да-да, конечно, увидимся завтра!

Он попытался было собрать цветы и осколки, поскользнулся, порезал руку, попросил пластырь и потом ещё долго топтался на пороге, пока Тайка, забыв о вежливости, не вытолкала незваного гостя за дверь.

– Слетаю, прослежу, чтобы он точно ушёл, – курлыкнул Пушок и выпорхнул в ночь следом за Валерой.

А Тайка, вздохнув, принялась сметать осколки веником в совок.

– Между прочим, это была единственная ваза! – пожаловалась она вслух. – Прошлую Яромир разбил. Сговорились они, что ли, в окна лазить и вазы мне бить?

– Вряд ли, – прошелестела из-за плеча Марьяна. – Просто оба дурачки.

– Ну, Яромир-то не дурачок. По крайней мере, не такой, как этот рыжий, – сказала Тайка и сама удивилась: это что же, она дивьего воина вдруг защищает?! Соскучилась, что ли?

Вытьянка ничего на это не ответила, но многозначительно цокнула языком. И тут в раскрытое окно влетел запыхавшийся Пушок:

– Караул!!! Тая, там оборотень!!!

– Да брось, – отмахнулась Тайка. – Вечно тебе оборотни мерещатся, а потом оказывается, что это или собаки, или Марьяна воет.

– Сейчас это точно была не я. – Глаза вытьянки настороженно полыхнули синим пламенем. – И никаких псов тоже не слышала.

– Там следы! – простонал Пушок. – Как волчьи, только здоровенные. Жуть! Не может быть, чтобы волки поздней весной так близко к человеческому жилью подошли. Значит, точно оборотень. Он ещё там топтался долгое время, будто бы не решался войти.

– А ну-ка, пойдём посмотрим на следы этого стеснительного оборотня!

Тайка накинула куртку и выбежала во двор.

Удивительно, в этот раз Пушок запаниковал не зря – следы и впрямь были повсюду: и на улице, и за забором, и даже на участке. Хорошо, что недавно дождь прошёл, и глина сохранила глубокие ясные отпечатки.

– Вам не кажется, что они ведут прямо к заброшенному дому? – холодея, прошептала Тайка.

Все дружно закивали, а Марьяна аж присвистнула:

– Похоже, ухажёр-то твой – волчара позорный! Ну дела!

– Этот рыжий балбес? Оборотень? Не смешно! Надо срочно найти настоящего. Он же полдеревни сожрать может. Сейчас как раз полнолуние.

Вытьянка со вздохом покачала головой:

– Ох… Пойду-ка я поищу столовое серебро. Иначе оборотня нам не одолеть.

Тайка сжала кулаки. Дело принимает серьёзный оборот. Кажется, этой ночью поспать уже не выйдет.

Будто в подтверждение этих слов, до её ушей донёсся далёкий (и, похоже, немного обиженный) волчий вой.

* * *

Едва рассвело, Тайка, даже не позавтракав, помчалась к Алевтине Александровне – шутка ли, в Дивнозёрье оборотень завёлся! Настоящий! Конечно, ей нужно было посоветоваться с более опытной ведьмой.

Увы, соседка её тревог не разделила, только усмехнулась:

– Ну что вы, Таисия, прямо как маленькая? Откуда же тут взяться оборотню? Они глушь не любят, всё больше в городах живут. Слышали небось пословицу «Человек человеку волк»? Вот то-то! А у вас тут деревня маленькая, все друг друга знают, каждый вечер соседям косточки перемывают, через забор подсматривают – ничего не скроешь.

– Мы ни за кем не подсматриваем! Больно надо-то! – надула губы Тайка.

– Я к тому, что этой твари прятаться нужно, а у вас негде. Так что спите спокойно, Таисия. Наверняка это были просто следы обычной бродячей собаки.

– Но…

Алевтина Александровна, дёрнув плечом, перебила:

– Вам что, больше заняться нечем, кроме как несуществующих оборотней выслеживать?!

Так и пришлось Тайке убраться восвояси: не поверила ей взрослая ведьма.

Домой она вернулась в дурном настроении и некоторое время сидела на крыльце, понимая, что не хочет ни чаю, ни пирожков, которыми так заманчиво тянуло с самого порога (видимо, Марьяна расстаралась). Вроде эта вредная Алевтина Александровна ничего такого не сказала, но у Тайки всё равно было чувство, будто её отчитали как шкодливого ребёнка. Ох, не стать им подругами. Даже приятельницами вряд ли получится…

Её грусть не осталась незамеченной. Встревоженный Пушок подлетел, уселся на перилах, свесил голову:

– Чего это ты, Тай, надулась, как мышь на крупу?

Тайка вздохнула:

– Думаю, Алевтина Александровна права: нет никакого оборотня…

– А вот и есть! – Пушок, сверкнув глазищами, понизил голос до шёпота: – Представляешь, я сам его видел!

– Так же, как в прошлый раз? – криво усмехнулась Тайка.

Коловерша шмыгнул носом, вспомнив досадный случай, когда он принял тоненькое поскуливание щенка симаргла за волчий вой.

– Кто старое помянет, тому глаз вон, Тая. На этот раз всё точно! Не веришь, так у Марьяны спроси.

– Хватит уже врать! – Тайка рывком встала с места, одёргивая платье. Она и сама не понимала, с чего вдруг так разозлилась на коловершу. – Ничего не хочу слышать об этих дурацких оборотнях. Сыта уже по горло вашими выдумками!

– Эй, что за шум, а драки нет? – выглянула на крыльцо Марьяна. Её длинные волосы были подвязаны косынкой, руки и фартук испачканы в муке, и даже на носу виднелось белёсое пятно.

– Она мне не верит, – пробурчал Пушок, вздыбив перья на загривке. – Скажи, что ты тоже этого волчару позорного видела!

– Подтверждаю, видела. – Марьяна чихнула и потёрла нос тыльной стороной ладони. – Вот видишь, правду говорю. Здоровенный такой, серый с рыжими подпалинами, а глазищи умные, человечьи. Прокрался на крыльцо, у двери стал лапами скрести, тут я его половником и шуганула.

– А он что?! – невольно ахнула Тайка.

– Испужался и сбежал. Смешной такой. У него ещё на лапах какие-то обмотки были. Чтобы, стало быть, следов не оставлять.

– Какие ещё обмотки?

– Синенькие, как в поликлинике, – подсказал Пушок. – Помнишь, Тай, как мы с тобой к доктору ходили, когда ты руку ушибла? Ты там тоже надевала такие пакеты прямо на кроссовки.

– Хочешь сказать, бахилы?

Час от часу не легче – теперь друзья в два голоса пытались убедить её, что к ним на крыльцо приходил волк-оборотень в бахилах, который испугался половника! Звучало как бред сивой кобылы, если честно.

– Я поняла! – Её лицо просветлело. – Вы не врёте, а просто решили подшутить надо мной. Ха-ха, очень смешно.

– Какие уж тут шутки. Кстати, перед тем, как сбежать, он обронил кое-что. Может, знаешь, что это такое?

Марьяна протянула ей маленький мешочек, легко помещавшийся в одной ладони. Пальцы вдруг обожгло, будто огнём. Вскрикнув, Тайка отбросила его подальше – и вмиг поняла: не простой это мешочек, а заклятый. Ведьмы такие подкладывают, чтобы порчу насылать.

– Это заклинание. – Тайка облизнула пересохшие губы и подышала на ладони, чтобы согреться. – Только я никогда прежде не слышала, чтобы оборотни колдовать умели. Им оно без надобности: они же сами по себе волшебные существа.

– Выходит, наш оборотень спутался с ведьмой? – Между бровей Марьяны залегла глубокая складка. – Ох, чую, не обошлось тут без той мымры!

– Какой ещё мымры?

– Ну, этой… Алевтины как-её-там-батьковны.

– Ах да… – Мысли о новой соседке словно ускользали из Тайкиной головы, стоило только задуматься.

– Вот и ведьма нашлась! – завопил Пушок, хлопая крыльями. – Это она нам порчу подложила! Наверняка заодно с этим волчарой! Пока они не приехали, никаких оборотней у нас в деревне не водилось. Значит, мымра его с собой привезла. И Марьяну поэтому выгнала. Вытьянка же легко волчий дух почует.

– А почему тогда Арсения оставила? Он, наверное, тоже оборотня от человека отличить может.

– Дык он же алкаш, какой с него спрос? – брезгливо поморщилась вытьянка. – Скажут, мол, почудилось тебе спьяну, он и поверит. А без домового в деревне жить не след.

Да, всё это было похоже на правду.

– Надо посмотреть, что там в мешочке… – вздохнула Тайка. – Только я его в руки взять сама не могу. Марьян, откроешь? Только осторожно.

– Ага. Хорошо быть духом: порча на тебя не действует.

Вытьянка подняла мешочек, разорвала суконную нитку и вытряхнула на ладонь пепел, какие-то сухие травки и куколку, сшитую толстыми красными нитками.

У Тайки вмиг заныли зубы, ей захотелось отвернуться и смотреть куда угодно, лишь бы не на ведьминские чары.

– Бабушка такие штуковины «забывашками» называла. Слышали, может, выражение: память зашить? Вот так и ведьмы в мешочек память зашивают. Это чтобы я не думала о… – Тайка запнулась, пытаясь сообразить, о чём же она должна была не думать, но мысли прыгали с одного на другое. Однако ей хватило сил крикнуть: – Сожги это! Быстро!

Марьяна не заставила просить себя дважды: метнулась в дом и с размаху бросила мешочек в печь. Сводить зубы сразу перестало, сердце успокоилось, и Тайка вытерла выступивший на висках пот.

– Точно! Об оборотне! Я не должна была думать об оборотне… – выдохнула она с облегчением. – Это стопудово Алевтина наколдовала: больше некому. Не зря же зубы мне заговаривала, что никакого волка не существует. Ох, надо бы дом защитить, оберег повесить! Я помню, у бабушки что-то было от оборотней.

– Я знаю, где лежит! – обрадовался Пушок. – Сейчас мигом сгоняю и всё повешу.

– Только не перепутай: к стене кожаной частью, а мехом наружу.

– Да знаю я, знаю… – пробубнил коловерша, скрываясь в доме.

Не прошло и минуты, как он вернулся, довольный проделанной работой, и с гордым видом устроился на перилах.

– Думаю, Марьянка права. Эта ваша Алевтина наверняка сыночка защищает. Не зря же у оборотня шерсть в рыжину отдаёт. И этот её Валера-холера тоже рыжий!

Тайка насторожилась:

– Но вы же вчера видели этого парня! Неужели не заметили бы волчью суть?

– Так сперва темно было… – смутилась Марьяна. – Да и пахло от него краской. Она любой запах перешибёт, даже волчий.

А Пушок добавил со смешком:

– Надо бы тебе, Тай, навестить того парня. Он ведь так мечтал снова с тобой увидеться!

Тайке немедленно захотелось его стукнуть.

– Не хочу я этого волчару в бахилах видеть! Сдался он мне, как зайцу стоп-сигнал!

Но эти двое, словно сговорившись, заявили хором:

– Хошь не хошь, а придётся!

* * *

Марьяна и Пушок увязались следом – ну кто бы сомневался? Не могли же они Тайку одну отпустить, когда такие дела творятся! А она, признаться, и обрадовалась: одной идти к новым соседям было немного боязно. Если дело до подброшенной порчи дошло, то что же дальше будет? Поэтому Тайка на всякий случай положила в карман ветровки серебряный ножик и теперь грела его рукоять в ладони – это её немного успокаивало.

Во двор она заходить не стала: сделала знак друзьям, чтобы те встали поодаль, и громко позвала из-за забора:

– Валера-а-а! Выходи-и-и!

Пришлось покричать ещё немного, прежде чем дверь дома отворилась, и оттуда показался её рыжий приятель. Лицо его было хмурым, рот кривился в недовольной гримасе.

– Привет, – буркнул он, подходя к забору. – Ты извини, я сегодня на лавочки не пойду. Меня за вчерашнее наказали. Предки увидели, во сколько я вернулся, и устроили мне головомойку.

За спиной захихикал невидимый Пушок:

– Хе-хе, не повезло парню! Наша Тая-то ему тоже головомойку устроила. Только в прямом смысле!

А Марьяна поддакнула:

– Наказали его, надо же! Такой лоб здоровенный, уже жениться пора, а он всё мамку слушает.

– Может, мне с ними поговорить? Вдруг отпустят? – Тайка шагнула ближе к забору.

– Ты им не нравишься… – вздохнул Валера. – Уж не знаю, почему. Мама говорит, что ты невоспитанная. И ещё нам тут соседи кое-чего про тебя рассказали… Говорят, чокнутая ты.

У Тайки от негодования покраснели щёки:

– Ах вот как?! И ты им поверил?

Валерка кивнул и отвёл взгляд, а Марьяна презрительно фыркнула:

– Никакой он не оборотень – теперь я это точно вижу. Обычный маменькин сынок. Тьфу, пакость!

Ну что же, хоть что-то они выяснили. Вот только в расследовании своём не продвинулись: если оборотень не Валера, то кто?

– Значит, ты не будешь со мной дружить, потому что тебе соседи наговорили про меня гадостей и потому что родители запрещают? – Тайка хмурилась, но в душе даже обрадовалась: ни к чему ей друзья, которые меняют мнение так же часто, как весенний ветер направление.

Парень виновато опустил глаза:

– Прости. Мне правда жаль, что так получилось. Ты мне сначала очень понравилась, правда.

– А ты мне – нет!

Тайка, не удержавшись, показала ему язык и зашагала прочь. Валера перегнулся через забор:

– Ты только не связывайся с мамой, ладно? Можешь мне не верить, но с теми, кто ей не нравится, всегда случается что-нибудь плохое, понимаешь? Это, конечно, совпадение, но… я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.

– Ну, спасибочки за заботу! – фыркнула Тайка, не оборачиваясь.

Ноги сами несли её назад, к дому. Марьяна поравнялась с ней и пошла рядом, Пушок по обыкновению устроился на плече и напомнил:

– С тебя пирожок. Я же говорил, что эти соседи мутные какие-то!

– Погоди, но речь шла о морковке. Ты же на диете!

– Уже нет! – Коловерша встопорщил перья. – Я же нервничаю, Тая! Такие дела творятся, ух! Мне нужны эти… как их… калории!

– Да ладно, не оправдывайся, мне для тебя пирогов не жалко.

Тайка со вздохом отворила родную калитку (которую, кстати, тоже не мешало бы покрасить). На сердце было неспокойно: и оборотня они не нашли, и с Алевтиной Александровной теперь придётся держать ухо востро. Кто знает, что ещё придумает ведьма, кого ещё против неё настроит? И, главное, зачем ей всё это? Кого она защищает?

– Слишком много нераскрытых тайн, да? – Марьяна верно истолковала её вздох.

– Угу. Но я этого так не оставлю! – Тайка взбежала на крыльцо. – И мымру эту на чистую воду выведу, и проклятого оборотня найду. Нечего им у нас в Дивнозёрье хозяйничать!

Из сеней вдруг раздался глухой смешок, и незнакомый басовитый голос произнёс:

– Ну, меня, положим, ты уже нашла.

Тайка ахнула. Она никогда не видела этого мужчину прежде, но узнать его было совсем нетрудно: Валерка явно пошёл лицом в отца. Этот был такой же веснушчатый, рыжий и с носом-картошкой, только в густых волосах уже проблёскивала седина.

Так вот ты какой – серый волк с рыжими подпалинами!

– Ну, здравствуйте, Серый Волк…

Тайка невольно отступила на шаг.

– Здравствуй, Красная Шапочка, – усмехнулся тот, слегка приподнимая верхнюю губу, чтобы стали видны клыки, выделяющиеся в ряду верхних зубов.

– Зачем вы пришли?