5

Я заказываю второй коктейль, пока Данил движется по залу, собирая биографии зрителей, словно лесник – переспевшие ягоды. «Кто ты? Кем работаешь? Почему так одет?» И получив ответ, мгновенно сдабривает его собственной мини-историей.

Когда блондинка из-за соседнего стола говорит, что работает в банке: «О, так это ты звонишь мне трижды в неделю с вопросом “не хочу ли я взять кредит?” Ты заебала, серьезно. Видела нынешнюю ключевую ставку? Так вот, блядь, забудь мой номер, пока она не упадет до шести».

Парня, на чьей руке красуется татуировка «Моя жизнь – мои правила», он поднимает на смех.

«Бро, не хочу тебя расстраивать, но футболка у тебя отстойная. Скажи честно, ее подарила твоя девушка?»

И когда парень, краснея от смущения и смеха, кивает, Данил, напустив на себя вид доброжелателя, доверительно советует:

– Лучше своди татуху, бро. Десятиметровый каблук здесь круче будет смотреться.

Я прикрываю рот рукой, чтобы булькающий смешок не вырвался наружу. Нет, мне не смешно, скорее, заражает атмосфера всеобщего веселья. Да и Тея хохочет так, что хочется пнуть ее под столом.

Надо признать, что, несмотря на грубость юмора, работать с аудиторией Данил умеет. Над слишком уверенными он подтрунивает жестче, с теми, кто тушуется, обращается мягче, проходя по самому краю. В его шутках есть секс, но без излишней пошлости; есть дерзость, но без грязи.

Скрестив руки на груди, наверняка для того, чтобы зал смог оценить рельеф его мускул, он останавливается перед столом возрастных кокеток.

– Так, теперь ты, брюнетка, косплеящая черненькую из Виагры… Я имею в виду, до того, как она свихнулась и стала петь мантры. Как тебя зовут?

– Хочу тебя трахнуть, – томно и абсолютно не впопад произносит женщина, заставляя зал восторженно заулюлюкать, а нас с Теей переглянуться в осуждении.

– Прости, что? – Данил прикладывает ладонь к уху, делая вид, что не расслышал. – Я спросил имя, но ты, кажется, назвала еще и фамилию с отчеством.

– Хочу тебя трахнуть, – настойчивее повторяет женщина, подаваясь вперед внушительной грудью. Ее подружки рядом хихикают и, как одна, поправляют локоны. – Расскажи, что ты делаешь сегодня вечером?

– О-о-о. – Разразившись громким смехом, он крутит головой по сторонам. – Охрана, вы где? Присмотрите за третьим столиком. Если черная выпрыгнет на сцену, пускайте слезоточивый газ. Ничего личного, Хочу-Тебя-Трахнуть. – Он сочувственно прикладывает ладонь к груди. – Просто мама строго-настрого запрещала мне садиться в машину к взрослым дядям и тетям.

Лицо брюнетки заметно вытягивается, но он успевает подсластить пилюлю шутливым вздохом:

– Ох уж эти дурацкие внушения из детства. А ведь могли бы кувыркаться с тобой всю ночь.

– Тей, я отлучусь ненадолго, – я трогаю сестру за руку. – Хочу воздухом подышать.

– С тобой пойти? – встревоженно переспрашивает она, отрывая взгляд от сцены.

Я качаю головой.

– Нет, не нужно. Скоро вернусь.

Миновав любопытный взгляд шутника-охранника и обшарпанную лестницу, я выхожу на улицу. После полумрака зала свет уличных фонарей слишком навязчиво бьет в глаза, шум проносящихся машин кажется слишком громким и пугающим.

Озираясь в поисках укромного места, я нащупываю в боковом кармане сумки курительный гаджет, купленный по пути сюда. Смешно, да? Мне двадцать пять, а курение до сих пор ощущается чем-то постыдным. И хотя Костя любил кальян, мне он его курить запрещал, так же как и всевозможные вейпы и сигареты. Но раз уж я больше не с ним, то можно, так? Чем-то ведь нужно успокаивать нервы.

Проскользнув в ветхую кирпичную арку, я обнаруживаю за ней небольшой уютный дворик. Судя по вибрации стен, это внутренняя сторона здания.

С облегчением навалившись на стену, я обхватываю губами пластиковый наконечник и жадно всасываю фруктовый дым. Выключенный телефон мертвым грузом лежит в сумке. Интересно, сколько раз Костя мне позвонил и сколько проклятий отправил в сообщениях? Вдруг, когда я вернусь, то застану дверь выломанной? Хотя возможно он уже успокоился и понял, что настаивать бесполезно и я не вернусь к нему ни при каких условиях.

Отчего-то оба этих варианта причиняют мне боль.

Когда металлическая дверь справа вдруг с протяжным скрежетом распахивается, я подпрыгиваю от неожиданности. Машинально спрятав курительный гаджет за спину, ошарашенно смотрю в ярко-зеленые глаза с ироничным прищуром.

– Привет еще раз, Диана. – Выбив из пачки сигарету, Данил вставляет ее в уголок рта и чиркает спичкой. – Тоже вышла подышать воздухом?

– Вроде того, – бормочу я, глядя, как желтоватое пламя озаряет его точеные скулы. – Не знала, что пришла на задний двор.

– А если бы знала, то что? – Он расслабленно прислоняется к стене и выпускает из рта серую струйку дыма. – Здесь достаточно места. Кури – не стесняйся.

Неловко кашлянув, я вытаскиваю руку из-за спины. То, что он уже дважды за вечер видит меня уязвимой, бесит.

– Как тебе концерт? – Сощуренный взгляд Данила меряет меня с головы до ног. – Ты стопроцентно не поклонница таких шоу.

Я качаю головой. На сцене этот парень никого не щадил, так с чего мне заботиться о его чувствах?

– Стендап – это совсем не мое. Слишком грубый юмор.

– Считаешь мой юмор грубым? – осведомляется он, явно находя это забавным.

– А у кого-то разве остались сомнения после того, как ты словесно уничтожил ту брюнетку?

– Эта та, которая «хочу-тебя-трахнуть»? – Запрокинув голову, Данил звучно смеется. – А ты хотела, чтобы я бросил ей визитку со сцены? Вдруг моя девушка сидит в зале? И вообще, я был вполне мил.

– У тебя в зале сидела девушка? – растерянно выходит из меня.

– У меня нет девушки, – поясняет он, едва ли планируя меня впечатлить. – Но когда зритель играет на грани фола, ему стоит быть готовым к последствиям. Те, кто ходят на мои выступления, знают, что я не церемонюсь.

– Сестра сказала, что со мной ты был осторожен.

– Потому что я не бью лежачих. – Кончик его сигареты вспыхивает от новой затяжки, а взгляд становится пристальным и задумчивым. – Ты и так еле держалась.

– С чего ты это взял? – с возмущением переспрашиваю я, чувствуя, как кровь приливает к щекам.

– Я работаю с залом и умею его читать. Не хочется, чтобы после моего выступления кто-то вернулся домой и стал мылить веревку.

– Думаешь, та брюнетка не побежит записываться на новую пластическую операцию, после того как ты ее отшил?

– Она-то? – Скептически поморщившись, Данил качает головой. – Вряд ли. Скорее, расскажет всем своим знакомым, что выступление было отстойным, и пойдет в бар, чтобы найти себе пару поклонников в успокоение.

– А ты действительно неплохо изучил свою публику, – невольно улыбаюсь я, запихивая гаджет обратно в сумку.

Вместо ответа Данил шутливо кланяется и расплющивает окурок в пепельнице.

– Ну что ж, Диана, пойду дальше шутить свои грубые шутки. Жду тебя в зале.

– Удачи, – беззвучно роняю я, глядя в закрывающуюся дверь.