6

– Привет еще раз, – говорю я, когда расстояние между нами не позволяет усомниться: Камиль шел именно ко мне.

Его взгляд внимательно исследует мое лицо, словно желая удостовериться, что все его части по-прежнему находятся на своих местах.

– Мы разве уже здоровались?

– Я тебе кивнула и улыбнулась.

– То есть, было все твое запланированное общение со мной на вечер?

– Я была даже не уверена, что ты здесь будешь, – уверенно вру я. И тут же об этом жалею, потому что Камиль выразительно смотрит на мои локоны, а потом на платье: мол, ну-ну.

Думает, что это ради него? Долгое сидение в офисе и отсутствие прогулок на свежем воздухе плохо сказываются на его умственной деятельности и чересчур раздувают самооценку.

– В любом случае, я рад тебя видеть.

Мне хочется засунуть указательный палец в ухо и как следует его потереть: я не ослышалась? Камиль не только проявил инициативу в общении, но и пытается быть милым?

– А я просто рада быть здесь, – с улыбкой говорю я, отказываясь включать свою привычную задиристость. Провоцировать Камиля и язвить мне нравилось раньше. Сейчас же, напротив, хочется быть осторожнее, чтобы по случайности не ступить на скользкий путь флирта. Пусть мы и стоим совсем близко, но мысленно я разговариваю с ним через закрытую дверь. Так безопаснее.

– Как твои дела?

– Все хорошо. Наконец сдала на права. Возможно, в скором времени начнет не хватать былой сверхзанятости, но пока я наслаждаюсь отдыхом. Теперь хватает времени и на спорт, и на прогулки, и даже на сериалы.

Глаза Камиля начинают блестеть.

– Да, я заметил, что ты увлеклась тренажерами.

Хорошо, что Таисия выбрала именно этот ресторан для празднования – потолочные лампы здесь не сияют, как прожекторы, и мягкий приглушенный свет скрадывает мои вспыхнувшие щеки.

Мы, что, поменялись ролями? Теперь я молчу, не в силах подобрать нужного ответа, в то время как Камиль сыплет завуалированными комплиментами, ну или, как минимум, признает, что изменения в моей фигуре не остались незамеченными.

– Ты что-то пил? – не удержавшись, шучу я.

– Нет. За рулем.

– Разве день рождения не повод приехать на такси?

– Я выпиваю редко и только в определенной компании.

– Ясно. – Я оглядываюсь, ища глазами Таисию. Едва Камиль подошел, эти сводницы-лисы беззвучно ретировались. – А я, пожалуй, пойду выпью. Почти два месяца никуда не ходила, так что планирую сегодня как следует повеселиться.

Камиль кивает, и я, со словами «еще увидимся», направляюсь к остальным гостям. Пальцы снова подрагивают, но, тем не менее, я собой довольна. Тряпкой может я стала, но лицо держать не разучилась. А выпить и правда будет неплохо. А еще потанцевать.

– Готова поднять бокал за именинницу, – весело объявляю я, потеребив запястье Таисии. – Всем привет! Я Дина.

– Очень приятно, – первой отзывается та самая девушка, разговаривавшая с Камилем. – Я Марина, а это мой муж Саша.

Приятного вида блондин лет тридцати, приветливо помахав мне рукой, тут же осведомляется:

– Вина или шампанского, Дин?

– Шампанского, – с готовностью выпаливаю я, вдруг так сильно желая ощутить во рту сладковатый вкус, призванный вмиг расслабить и успокоить расшатавшиеся нервы.

В мгновение ока рядом с нами материализуется официант, и меньше чем через минуту мы с ребятами уже чокаемся бокалами.

– Я очень ценю, что ты меня пригласила, – совершенно искреннее признаюсь я Таисии. – Оказаться сейчас здесь – это прямо то, что доктор прописал. И друзья у тебя очень приятные. Кажется, будто всех их я давно знаю.

– Я тоже рада, что ты пришла. – Таисия ласково приобнимает меня за талию – совсем как любит делать моя сестра. – Мы же повеселимся сегодня, да? Я сто лет не танцевала. Только дома с Амалией.

– Потанцуем, – обещаю я и, отпив шампанское, на автомате оглядываю зал.

Взгляд почему-то сразу падает на Камиля, который в этот момент беседует с Булатом. Про то, что не пьет, он не соврал – в его руке красуется стеклянная бутылка колы. Я не могу не усмехнуться: забавные они с бородачом все-таки. Ни дня друг без друга не могут.

Будто почувствовав, что за ним наблюдают, Камиль поворачивает голову и смотрит прямо на меня. Вздрогнув, я отвожу глаза и мысленно чертыхаюсь. Эх, Дина-Дина. Неужели во всем ресторане не нашлось места, которое можно было поразглядывать? Торс вон того официанта, например, не так уж плох.

К счастью, этот прокол быстро забывается после двух бокалов просекко и непринужденной болтовни с Мариной и Дашей. Оказывается, девушки почти профессиональные путешественницы, со времен своего совершеннолетия объездившие более сорока стран, включая экзотические Маврикий и Парагвай. Мы даже обмениваемся телефонами, и я клятвенно обещаю навестить их бутик.

К концу вечера я окончательно и бесповоротно убеждаюсь, что к своим годам волшебница Таисия преуспела не только в создании крепкой семьи и построении карьеры, но и сумела обрести настоящих друзей, тех, с которыми хочется не только делиться, но еще и восхищенно брать. Мы с ней почти ровесницы, но мне многому можно у нее поучиться. На семью я, допустим, пока не претендую, а вот от верных ресурсных подруг не отказалась бы.

То, что празднование подошло к своему логическому завершению, становится ясно после того, как Булат, выразительно посмотрев на супругу, переводит взгляд на часы и невозмутимо объявляет:

– Время. Детям пора спать.

Честное слово, от его манеры общения у меня иногда мороз по коже. Вот уж с кем бы я точно жить не смогла – так это с ним. Во мне нет и десятой доли гибкости Таисии, и попробуй кто-нибудь заговорить со мной таким командным тоном, да еще и при толпе гостей – я бы этого человека заживо освежевала.

Таисия же только мило вздыхает:

– Друзья, простите. Амалия и Тагир без меня не засыпают, так что нам действительно пора. Вы, пожалуйста, оставайтесь и веселитесь хоть до утра. Стол уже оплачен.

Несмотря на такие заверения, никто не изъявляет желания продолжать празднование без именинницы, и гости начинают расходиться. Я нисколько не расстраиваюсь. Натанцевалась и повеселилась я от души, как и хотела, а следующий бокал шампанского точно был бы лишним. Я и так выпила больше, чем планировала.

– Так, сколько такси нужно заказать? – Таисия озабоченно крутит головой по сторонам и беззвучно шевелит губами, считая. – Марина поедет с Сашей, Даше нужно в другую сторону, Ксения с Борей – это три… Дина…

– Дину я сам отвезу, – вдруг подает голос Камиль, который до этого момента, казалось, был полностью погружен в телефонный разговор.

Мой позвоночник немеет от неожиданности, что, к счастью, не лишает меня способности возражать.

– Это совсем необязательно. Я вполне обойдусь и такси.

Камиль вопросительно поднимает бровь.

– Боишься со мной ехать?

Если до этого еще оставались гости, чье внимание мы не привлекли, то теперь на нас точно смотрят все. В глазах Таисии сияет немой восторг. Ей бы всерьез задуматься об открытии брачного агентства.

– Вовсе нет, – парирую я, дернув плечом. – Отвези, если не лень.

7

До машины Камиля мы идем в гробовой тишине, словно нам предстоит не двадцатиминутный путь до моего дома, а операция по ограблению. В молчании садимся, в молчании трогаемся с места. Осталось только вязаные маски на лица натянуть.

– Можешь температуру прибавить? – прошу я, выразительно потерев предплечья. Не сказать, что в салоне холодно, но ладони у меня ледяные, а тело немного знобит.

Протянув руку, Камиль регулирует датчик климат-контроля с моей стороны, и тогда я понимаю, что могла сделать это и сама.

– Так нормально?

Я чувствую, что он на меня смотрит, но сама предпочитаю увлеченно разглядывать консоль.

– Угу. Спасибо.

Странно ехать с ним рядом после всего. С одной стороны, не так уж и много времени прошло с момента, как Камиль в последний раз встречал меня после работы, а с другой, есть ощущение, будто все это было в другой жизни. В той, где я была более легкой, дерзкой и самоуверенной и считала, что в создании отношений нет ничего сложного: нужно просто симпатизировать партнеру в достаточной мере и стараться делать так, чтобы ему было с тобой весело и хорошо. Ага. Как бы не так.

– Хорошо провела время? – вновь подает голос Камиль.

Выпитое шампанское помогает принять удивительный факт, что он продолжает проявлять инициативу, в то время как трезвая часть рассудка подсказывает не слишком этим очаровываться. Возможно, он просто чувствует себя виноватым и таким образом пытается реабилитироваться.

– Да, славно. Рядом с Таисией очень тепло. И друзья ей под стать – замечательные.

– Ты ей очень нравишься.

– Как я могу не нравиться? – не удержавшись, хмыкаю я. – Я ведь самая настоящая прелесть.

Камиль усмехается, однако, ничего не отвечает.

– Не похоже, что ты с этим согласен, – язвлю я, неожиданно задетая его молчанием. Если уж решил быть милым – так пусть будет таким хотя бы до моего дома. – Но вообще-то я пошутила. Прелестью я быть не пытаюсь, и нравится каждому – тоже.

– С тобой все более, чем отлично. Просто ты не для всех.

Последняя фраза повисает в воздухе, наполняя его чем-то ностальгически-сладким, хоть и слегка болезненным. Этот короткий диалог словно вырван из контекста нашего недавнего прошлого, где я пребывала в ошибочной уверенности, что между нами есть отношения и что Камиль заинтересован в них так же, как и я. А когда он говорил что-то только обо мне, как сейчас, я верила в это еще сильнее.

– Я имела возможность в этом убедиться, – буркаю я, отвернувшись к окну. Черт дернул меня поехать с ним, а не на такси. Таксисты обычно не роняют значимые фразы и не пытаются лезть в душу. А если и пытаются, то всегда можно накатать на них жалобу в службу поддержки.

– До сих пор злишься на меня?

Я стискиваю зубы. Злюсь ли я на него? Разве злость – это подходящее слово, когда что-то значимое безвозвратно сломалось? Да, злюсь еще, наверное. Потому что не представляю, как это можно починить.

– Я еду в твоей машине и разговариваю. Что еще нужно? Просто блюду дистанцию. Шутить, как раньше, точно не буду. Тот юмор был рассчитан на избранных, коим ты больше не являешься.

– Еще раз извини за день рождения, – будто не расслышав вызов в моих словах, говорит он. – Кому-то в тот день в любом случае было бы больно.

Горько усмехнувшись, я киваю.

– И, разумеется, этим кем-то должна была стать я. Ведь я не состою с тобой в кровном родстве, и я по натуре сильная. Сильных можно и подвинуть.

– В каком-то смысле ты права. Если встает выбор, двигают тех, кто с большей вероятностью вывезет. А жалеют тех, кого жалко.

– Считаешь, это справедливо?

– Жизнь вообще несправедливая штука, – парирует Камиль. – Еще раз прошу прощения за то, что испортил тебе день рождения. И что после не нашел слов, чтобы нормально извиниться. Порой мне требуется время, что верно оценить ситуацию.

Я обнимаю себя руками. Шампанское растеряло свой обезболивающий эффект, в глазах немного зудит. Да хоть сто раз ты прощения попроси – мое двадцатипятилетие уже прошло и больше не повторится.

– Остановись вот здесь, – глухо прошу я, когда впереди показывается крыша знакомой пятиэтажки. – Хочу пройтись.

Ауди проезжает еще десяток метров и послушно тормозит у обочины. Я сразу же берусь за дверную ручку. Не хочу и не буду на него смотреть.

– Спасибо и…

– Дина. – Рука Камиля перехватывает мое колено и крепко сжимает, останавливая.

По-прежнему не поворачиваясь в его сторону, я глубоко дышу. Один вдох, второй, третий… На четвертом нужно сбросить его ладонь и выходить.

– Вот что тебе нужно?! – со слезами рявкаю я, впиваясь глазами в его лицо.

А дальше все, как в тумане: подлокотник, впившийся мне в ребра, его руки на мне, легкий запах сигарет и крепкий – одеколона, и забытое, но такое жадное трение щетины о подбородок.

8

Так все неправильно, неправильно, – барабанит в голове. Но кто же ее слышит, эту умную голову, когда вскрылись едва подернутые корочками раны и единственный шанс остановить кровь – это позволить себе слабость?

Позвоночник больно упирается в руль, левая туфля слетает со ступни. Хорошо, что темно, и о себе все еще дает знать выпитое шампанское. Темнота и алкоголь – мои союзники.

Запустив пальцы в волосы Камиля, я сжимаю их так, что ему наверняка становится больно. Как же мало, мало… Мало сигаретного запаха, мало прикосновения его тела, трения щетины… Сейчас даже и не верится, что я целых два месяца без них жила и даже сумела убедить себя, что не слишком-то в них и нуждаюсь. Нуждаюсь, и еще как. Потому что ни с кем, ни с одним из парней, никогда…

– Ну и что тебе нужно? – хрипло осведомляюсь я, дергая бедрами. – Соскучился?

Мой голос – совсем не тот, каким был еще недавно. В нем нет злости, нет отчаяния. За каких-то несколько секунд я превратилась в старую Дину, язвительную, уверенную, соблазняющую.

– Да, соскучился, – глухо подтверждает Камиль, поднимая глаза. В полумраке салона сложно разглядеть его выражение его лица, но яркое мерцание зрачков пропустить невозможно.

Не разрывая нашего зрительного контакта, я дергаю бедрами еще и еще, пока не убеждаюсь в ответной реакции. Камиль сбивчиво дышит, и он меня хочет.

Его руки скользят по моей пояснице, гладят бедра, и затем наши губы сами собой сталкиваются. Если существует точное определение страсти – это про нас сейчас. Бездумная, неконтролируемая, ни имеющая ничего общего с достоинством и здравым смыслом. Когда руки двигаются лишь для того, чтобы ощупать как можно больше в попытке насытиться, в порыве оставить свою метку. Когда голос нужен просто для того чтобы издавать нечленораздельные звуки, и легкие работают только на выдох, но никак не на вдох.

Обхватив мои бедра, Камиль толкает их себе навстречу. Пусть на обоих из нас по-прежнему есть одежда, это не отменяет того факта, что мы уже трахаемся. Я так отчетливо помню, как ощущался его член – возможно, поэтому от нашего столкновения из горла вырывается почти крик. Может быть, поэтому рана внутри меня пока никак не заживет: не просто забыть свой первый оргазм и лучший секс. Как нелегко забыть боль и обиду.

Его руки уже не находятся поверх моего платья: они под ним, трогают мою голую задницу. Я запускаю свои под ворот его толстовки и царапаю ключицы, одновременно прикусывая шею. Взять как можно больше, оставить свой след, может быть даже разозлить. Страсть идеально совместима с болью.

Готова ли я к сексу с ним? Скорее да, чем нет. Всему виной шампанское, вскрывшиеся раны, его внезапная инициатива и темнота.

Откуда позади вдруг появляется вспышка света, и из динамиков звучит стандартная телефонная мелодия. Я помню, что мобильный Камиля всегда синхронизирован с магнитолой.

Придерживая рукой мою поясницу, он подается вперед, и навязчивая трель моментально смолкает. В салоне вновь становится темно.

Ему мог позвонить кто угодно, но я почему-то отчетливо представляю на экране прыгающее имя Ильдара. И этот факт отрезвляет почище нашатыря и ледяной воды.

– Пусти, – выходит из меня шершавым шепотом. В доказательство, что это не часть ролевой игры, я упираюсь ладонями в грудь Камиля. – А то что-то меня занесло.

Оттолкнувшись, я перекидываю ногу через подлокотник, и на мгновение чувствую, как его руки крепче сжимают мою талию, будто желая удержать.

– Подай, пожалуйста, туфлю, – механически выговариваю я, пока вернувшись на пассажирское кресло, поправляю задравшееся платье и приглаживаю безвозвратно испорченную прическу.

– Держи.

Не глядя, я забираю из рук Камиля глянцевую лодочку и просовываю в нее ногу. Союзники перестали выполнять свою миссию, так что единственное, о чем я сейчас мечтаю – это поскорее выйти из машины и очутиться дома. Для самобичевания еще не пришло время. Оно, вероятно, наступит завтра.

– Спасибо, что подвез, – бросаю я напоследок я и, все так же не глядя в сторону водительского кресла, вылетаю из машины.

Порыв холодного ветра обжигает икры, щиплет шею, забивается в нос и треплет волосы. Грохот каблуков разлетается по пустынной вечерней улице, делая ее еще более пустой и мертвой. Дура, дура, – беззвучно шевелятся губы, явно не желая откладывать экзекуцию на завтра.

На автомате я захожу в подъезд, на автомате отпираю дверь в квартиру и, заперевшись в ванной, на автомате смываю макияж. Даже зубная щетка во рту не мешает повторять: дура, дура, дура.

«Я хотел поговорить, – сообщает мой телефон спустя пятнадцать минут. – Секс в машине точно не входил в мои планы».

Я не меньше минуты разглядываю эти черные строчки, после чего гашу экран. В мои планы не входило обменяться с тобой более, чем парой фраз за вечер.

Все, нужно лечь спать. Утро вечера, надеюсь, действительно окажется мудренее.