Цитаты из книг автора «Алайна Салах»

Помнишь Булата? Красивый очень, с татуировкой. Он ещё тебя за ухом чесал. Это из-за него. Я его люблю и не люблю Антона. Поэтому. Банди дёргает ушами, осмысливая услышанное, затем ложится на живот и вытягивает лапы. Конечно, он меня не осуждает, но наверняка думает: «Ты уж разберись в своих чувствах. А то любишь одного, а грустишь по-другому».

Волнение за его здоровье смешивается с растущим отчаянием. Я ещё не готова с ним расстаться. Я слишком привыкла видеть Булата каждый день, трогать за руку, разговаривать. И он ест мою еду.

Сжимаю себя изнутри, чтобы задушить намерение сдаться. Не хочу кончать, а что делать с этим – не знаю. – Сильнее не можешь? – выходит из меня севшим хрипом. Я охаю и дёргаюсь, потому что Булат вдруг сильно бьёт меня по ягодице. Его ладонь сдавливает мои скулы, оттягивает голову назад. – Сука, – зло звучит мне в ухо. Я чувствую его зубы на своих губах, их сменяет язык. Не прекращая движения, он почему-то меня целует.

Этой ночью я просыпалась дважды, потому что Булату снова хотелось заняться сексом. В первый раз он ткнул меня головой в подушку и трахал так долго, что я достигла оргазма, несмотря на то что сопротивлялась: пыталась считать до ста и обратно.

Я смотрю, как он неестественно-осторожной походкой идёт по коридору, и даю себе мысленную оплеуху. Карим едва ходить может, а я уже успела на него обидеться, что ко мне не спустился. Мой диагноз вообще корректируется?

Карим никогда мне столько не высказывал, кроме той ссоры два года назад. Я привыкла иметь монополию на недовольство.

Развернувшись, Карим кивает и молча смотрит на меня. А дальше всё происходит как-то само собой. В голове с тонким звуком что-то рвётся (видимо, я лишилась одной из своих немногочисленных мозговых извилин), возникает резкое кислородное голодание, и бах! – в следующую секунду я сижу верхом на Кариме.

О-о! – Расфокусированный взгляд Тани находит Карима и на несколько секунд зависает на нём. – А твоё лицо кажется мне знакомым… Ты похож на какого-то актёра… – Она разражается хрюкающим смехом. – Шутка! Ты похож на того, кому я облевала машину. Я сквозь землю готова провалиться. Да что за издевательство такое? Карим видел её всего дважды и дважды всмятку, при том что Таня вообще не пьёт. Как была ботаником в универе, так и осталась. – Вижу, твоя соседка-юрист снова отравилась, – иронично замечает он. – Хорошо, что сегодня её никуда везти не нужно. – Я оставлю её, ладно? – подаёт голос парень, вручая мне покачивающуюся Таню. – Мне домой надо. – Да сама я! – с обидой восклицает она и, выдрав у меня руку, бредёт к подъезду. – Таня правда не пьёт, – виновато говорю я, глядя на Карима. – Она как будто специально перед вашими встречами накидывается. – Я так и понял, – смеётся он.

Хочу, чтобы ты мне никогда не изменял. Вообще никогда. Ни через двадцать лет, ни через тридцать, ни через сорок. Через пятьдесят, так и быть, можешь попробовать. Я даже с интересом на это посмотрю. Всё, теперь обещай.

На следующей неделе, кстати, поеду с тобой на гонки, и ты приедешь первым. – Станешь моим талисманом? – улыбается он, придерживая меня за талию. Ну разве объяснишь, как достигаются победы в спорте, тому, кто не смотрит мелодрамы? Слишком муторно и долго. В желудке начинает требовательно урчать, когда люстра-эклер снова попадает в фокус.