Цитаты из книг автора «Алайна Салах»

Родственница выпрямляется и несколько секунд глазеет мне в грудь, после чего задирает нос выше, и мы встречаемся глазами. Ух, бля-я-я. Вот это глазищи. Словно «Блю Кюрасао» заморозили в лёд и раскололи. Ярко-голубые с серебряными прожилками. А ещё аккуратный нос с россыпью веснушек и крохотное колечко в нём.

– Пусть приходит в понедельник к восьми. Отстажирую, как следует. – Я тебе, на хрен, отстажирую! – рявкает дед так громко, что у меня на пару секунд закладывает уши. – Пальцем не смей трогать её, плейбой заграничный. Не посмотрю, что ты мой наследник – ноги твои долговязые вместе с кроссовками вырву. Она родственница твоя, понял? Тётя, можно сказать, младшая. Терпеливо дожидаюсь, пока дед перестанет орать, и, успокаивающе хлопнув его по плечу, поясняю: – Я персонал не е… Не трогаю. Так что за честь моей так называемой тёти вы с новой бабулей можете точно не волноваться. Имя-то у родственницы есть?

– Да понял я. – Жданов делает взмах рукой. – Давай пообедаем, что ли, завтра. Обсудим непримиримые противоречия, в которые ты меня дважды как щенка обоссаного ткнула. – Я подумаю, – тоном опытной повелительницы мужских сердец парирую я, заранее зная, что соглашусь. Понятия не имею, откуда вдруг взялось это жеманство. – Сначала приманила на пироги, теперь крутит как хочет, – ворчит Жданов. – Вечером сегодня позвоню и назову время и место. Платье покороче надень, раз не дала себя в купальнике поразглядывать. Не в силах перестать улыбаться, я возвращаюсь к шезлонгам, где на меня моментально налетают с расспросами.

– Очень приятно, – небрежно бросает Жданов и, отвернувшись, с интересом смотрит на меня. – Так как твои дела, Люба? Долго еще дуться планируешь, или пора попытки к сближению возобновлять?

– Ты имеешь в виду, всю вот эту херню с массажами и масками? – Он морщится. – Нет, конечно. Я же не баба. Плавать сюда хожу и в сауне погреться. А ты, стало быть, соскучилась и преследовать меня решила? – Серый взгляд искрится иронией. – Польщен. – Не совсем так, – сдержанно отвечаю я. – Я пришла на эту самую спа-программу для баб. С массажами и масками. – Что, уже и оскорбиться успела? – Тон полиграфического магната становится мягче. – Опять Игорь Жданов что-то не то ляпнул. – Все в порядке, – не удержавшись от улыбки, заверяю я. Сердце как-то подозрительно неровно стучит. То ли потому что он пытается быть милым, то ли потому что я действительно по нему соскучилась. – Меня пригласили.

– Вот так встреча, инженер Люба. – Голос Жданова разлетается по помещению, привлекая внимание и пузатого дяденьки, и других участниц нашего девичника. Рты Светы и Виты карикатурно открыты, будто на их глазах вода только что превратилась в вино. – Да погоди ты халат завязывать. И так вторую неделю на сухом пайке благодаря тебе сижу.

Я бы на вашем месте конечно не раздумывала и выбирала Игоря Вячеславовича. Он и красивее и богаче. И сексуальнее, – договаривает она, слегка порозовев. – Слышишь, Люба? – Раздавшийся голос Жданова заставляет нас обеих вздрогнуть. – Вроде дура дурой эта ресепшионистка, а сейчас дело говорит.

С другой стороны, хорошо, что этот факт выяснился до того, как у нас со Ждановым все слишком далеко зашло. Хотя, чего душой кривить? После такой роскошной ночи переварить подобный выпад сложно. Когда так сильно очаровалась и разрешила себе поверить, что у нас с полиграфическим магнатом есть будущее. У богатых, властных и инициативных есть один большой недостаток – уж больно любят других под себя подминать. А я под кем-то существовать не могу и согласна только на равноправное партнерство. Поздно мне в сорок три себя перекраивать. Да и нужды не вижу.

Повесив пиджак на плечики, ложусь на кровать. Да-а-а, Любовь Владимировна. Думала ли ты, что в свои годы станешь жертвой любовных переживаний? Все-таки задели меня слова Жданова не на шутку. Что, мол, мы, женщины, только притворяемся самодостаточными, а не деле мечтаем мужчине на шею присесть и ноги свесить. Как с такими убеждениями противоположный пол уважать? Потому он без зазрения совести чужие телефоны как свой и хватает.

– Твои комплименты – это отдельный вид искусства. Так сразу и не поймешь: то ли обругал, то ли похвалил. – Все ты понимаешь, Люба. Иначе бы хер сюда приехала. Не найдясь с ответом, я делаю еще один неторопливый глоток. Господи, неужели у нас действительно это случится? Два года воздержания – все же приличный срок. Я уже и не помню, как интим происходит. В смысле, в какой момент двое понимают, что уже пора переступать черту. Я бы, пожалуй, еще в душ сходила. Белье на мне вроде приличное. – Нервничаешь? – Взгляд Жданова задумчиво проходится по моему лицу. – Есть немного, – признаюсь я. – А ты? Не разрывая зрительного контакта, он подходит вплотную и забирает бокал. Его лицо оказывается близко к моему, отчего кровь как по команде приливает к щекам, а частота пульса удваивается. – С чего мне нервничать? Красивая женщина рядом, дети по койкам не орут. С мужским потенциалом, как и говорил, проблем не имеется. – Есть ведь и другие важные вещи, – от волнения я перехожу на шепот. – Например, взаимная химия. – Химии у нас с тобой навалом. У меня с момента как мы сюда вошли брюки лопаются, а у тебя глаза вон как сверкают. Даже глобус доставать не пришлось. С этим словами он убирает прядь волос мне за ухо и наклоняется близко-близко, так что я могу почувствовать тепло дыхания. Я каменею как статуя. Просто я давно не ощущала себя рядом с мужчиной вот так. Вернее, так ни разу не ощущала. Не слишком разумной, впечатлительной и влюбленной. – Целовать будешь? – шепчу я, ощущая, как пересыхает в горле. – Или только смотреть? – Буду конечно, – хрипловато откликается Жданов. – Соврал я тебе, Люба. Нервничаю рядом с тобой немного. Уж больно хороша ты. Обидно будет такую женщину проебать. Ну вот как ему удается так на меня действовать? Я ведь матершинников терпеть не могу, а от его матерных комплиментов начинаю плавиться как сырок «Орбита». А в следующее мгновение и вовсе растекаюсь лужей, когда ладонь полиграфического магната уверенно ложится мне на бедро, а в рот впечатываются его жесткие губы.