Цитаты из книг автора «Алайна Салах»

А Максим-то огонь, Никуш. Горячий. Ох, даже мама пала жертвой протеинового бургера.

Его дыхание доносит запах грейпфрутовой терпкости, и в этот момент я некстати думаю, что хочу грейпфрут. Только плёнки нужно не забыть снять, чтобы не горчили.

Трепетно поморгав, я поднимаю глаза и встречаюсь с пристальным зелёным взглядом. Для чего парню такие густые ресницы? Это же преступление против женщин.

Блонди на тумбе задницей крутит, видишь? Это Анька – огонь-девчонка. Могу познакомить, если хочешь. Гуттаперчевая, как мармеладный червь из Харибо. Реально во все стороны гнётся. Фу. Во-первых, танцовщица гоу-гоу – это клише из бюджетного порно. Во-вторых, её уже имел Влад, а собирать вторяки за другом – это моветон и дважды фу. А в-третьих, я докторскую степень по дисциплине «Пикап за три минуты» ещё в восемнадцать получил и помощь выпускника-бакалавра мне не требуется.

Коллектив у нас мужской, но обижать тебя никто не станет. Надо будет всех предупредить, чтобы дышать в её сторону не смели. Если великий полководец на диете, значит и вся конница поститься будет.

я перемещаю взгляд Нике на лицо, от чего она вновь смущённо опускает ресницы и прикусывает нижнюю губу зубами. Чёрт знает, в чём дело, но от этого невинного приёма Макс-Джуниор вдруг решает взять на себя функцию домкрата и пытается приподнять стол. Я быстро закидываю ногу на ногу, чтобы его придушить

Я учусь на третьем курсе МГУ, – журчит тоненькое сопрано, так контрастирующее с Алёниной томностью. – На факультете социологии. Тю. У нас тут няша-социолог. Интересно.

Я дёргаю ручку, чтобы впустить посетительницу, и через секунду выясняю, что сделал это зря. Потому что она то же самое пытается проделать с той стороны и, как результат, падает передо мной ниц в коленно-локтевую. Мою любимую, кстати. В поле зрения попадают юбка с шотландским принтом, задравшийся подол которой открывает стройные ноги, белая рубашка и тёмная копна волос. Ничего так тётя. – Анастейша Стил? – не удерживаюсь я от киношного дежавю и под тихое бормотание помогаю тёте Ни-ке встать. Родственница выпрямляется и несколько секунд глазеет мне в грудь, после чего задирает нос выше, и мы встречаемся глазами. Ух, бля-я-я. Вот это глазищи. Словно «Блю Кюрасао» заморозили в лёд и раскололи.

Ты и твой прибор приземлились в сохранности, сын? – раздаётся насмешливая американская речь в трубке. И пусть я давно не ребёнок, приятно, что батя продолжает беспокоиться обо мне. Он у меня мировой мужик. – Мы оба в порядке, пап, – отвечаю ему в тон на английском. – Ещё пара минут, и будем топтать московскую землю. – Ты у меня на заднем сиденье мешок с оптовой партией презервативов оставил.

Под сдержанное рычание Макса подходит к Нике и передаёт букет ей. У меня аж ладони потеют. Мой Люци самостоятельно протаптывает себе путь в нашу семью. Когда очередь доходит до Любы, раздаётся недовольное ворчание деда: – Мамонт, ты так мне жену избалуешь. Тебе на один вечер перед Саниным папашей выебнуться надо, а мне потом месяц подснежники в зубах домой таскать.