Цитаты из книг автора «Алайна Салах»

А цветы для кого? – Липучка невинно хлопает глазами, глядя на дизайнерский веник, лежащий справа от меня на столе. Я рычать готов от досады. Черт дернул меня дочери Семена приятное сделать. Знал бы, что ее увижу, – купил бы вибратор.

Вина налить тебе? – Немного совсем, пап. Ты же знаешь, я алкоголь почти не пью. Пьет она, видимо, только когда к другу своего отца девственности лишаться едет.

Предупреждаю: соврешь – хуже будет. – Двадцать три, – лепечет девчонка. – У меня в сумке права есть. Могу показать. Совершеннолетняя. Тогда я вообще ни хрена не понимаю… Двадцать три, красивая, сексуальная… и девственница? Я, конечно, девчонок всего лишь пару раз в жизни рвал, и очень давно, но ощущения ни с чем не спутаю. Уверен, если вытащу член из нее – увижу на одеяле кровь. – Тогда чего ты ко мне полезла? Сверстники не катят? – Может, мне мужчины постарше нравятся, – дрожащим голосом отвечает Липучка. – Дело сделано уже. К чему сейчас вопросы? Даже ржать охота. Использовала меня, чтобы от надоевшей девственности лишиться, коза малолетняя. И правда, к чему сейчас вопросы? Восемнадцать ей есть, член у меня, что удивительно, все еще стоит, встреча проходит полюбовно. – Правильно говоришь, – соглашаюсь. – Ну раз ты такая смелая – терпи.

Что, вот так тебе нравится сексом заниматься? Когда партнерша не получает удовольствия? – Липучка заглядывает мне в глаза и, сморщившись, впивается зубами в плечо. Невероятно. Еще и на мужскую гордость мне давить пытается, Лолита недоделанная. – А ты думала, я тебя отпущу? Попользуешься мной как вибратором и выключишь? Среди сопляков своих ищи такого идиота.

Забавно наблюдать за тем, как твой характер борется с воспитанием. – Ничего он не борется… – начинаю я, испугавшись быть уличенной в ханжестве или грубости. Но потом вдруг понимаю, что он говорит это совсем не в упрек. Может быть, даже наоборот. По крайней мере, так мне кажется из-за теплоты и интереса в его глазах. – Ты ведь совсем не тихоня, малыш, – задумчиво продолжает Борис, оглядывая меня. – То, что в тебе есть стержень, я еще в день знакомства понял, а вот остальное вижу постепенно. – Я никогда и не пыталась быть скромной… – На фоне Лены ты поначалу мне такой казалась, – мягко перебивает он. – Готовой задвинуть себя на второй план ради других. – А сейчас? – Сейчас нет. В день, когда ты выдвинула мне ультиматум о поездке за город, стало ясно, что с тобой могут возникнуть проблемы. Помню, я уже говорил об этом.

подхватывают на руки, и я утыкаюсь носом в твердую грудь и вдыхаю знакомый запах одеколона. Недомогание проходит так же быстро, как и наступило. Так теперь иногда бывает. Наверное, от лекарства. Нужно сказать врачу, чтобы мне подобрали новое. Я открываю глаза, понимаю, что нахожусь в лифте вместе с Борисом, который бережно прижимает меня к себе и не сводит с меня серьезного взгляда. – Кажется, все в порядке, – шепчу я. – Мне уже лучше. – Не пугай меня так, малыш, – произносит Борис и, пока нас никто не видит, касается губами моего рта.

Ну как ты, малыш? – улыбнувшись, спрашивает он, садясь на стул. – Лучше. Правда лучше. – Скучать тебе все равно не дают, – Борис делает неопределенный кивок головой в сторону двери. – Но не позволяй себе докучать. В противном случае, придется ограничить круг посетителей… – С этими словами на его лице появляется почти мальчишечья улыбка. – Главный врач с недавнего времени ко мне расположен. Внутри распространяется тепло, выходящее наружу тихим смехом. Такого Бориса я, пожалуй, еще не видела: расслабленного и понятного, шутящего о манипуляции больничными правилами.

Поборов смущение, я делаю заказ, но прежде спрашиваю у официанта, какое из блюд готовится дольше всего, и прошу принести его. И ещё бокал вина. Не знаю, откуда во мне взялась вдруг эта смелость рядом с ним, но Борис действует на меня, как реагент. Если соединить вместе какие-то элементы, то запросто может случиться взрыв. – То, которое готовится дольше? – переспрашивает он серьезно, но его глаза улыбаются.

Тише. – Ленин отец перехватывает мою руку, его голос охрипший и сбившийся. – Ты ведь девственница? – Какая разница? – захлебываясь пьянящим коктейлем из эмоций и чувств, лепечу я. – Я готова… Пальцы на моем запястье сжимаются сильнее, повисает пауза. Я слышу его тяжелое дыхание, смешанное с укоротившимся моим, чувствую, как напряжена каждая мышца его тела. – Я готова, – тверже повторяю я. – Да что ж ты за отчаянная, – устало слышится в ответ, и в следующую секунду мои ноги уже стоят на земле.

Мне жаль, что по моей вине вам пришлось ехать по трассе ночью и менять колесо, – еле слышно приношу свои запоздалые извинения. – Стоило вас послушать и не лезть на рожон. Борис Александрович отвечает не сразу, а лишь после того, как закрепляет запасное колесо. – Было бы гораздо хуже, если бы ты из упрямства не позвонила. А то твое выступление было почти впечатляющим. Не каждый день меня пытаются шантажировать моими же просьбами.