Цитаты из книг автора «Алайна Салах»

Деда Рената ты с первого дня знакомства назвала дедом, а меня папой до сих пор не называешь, – произносит Роберт с переднего сиденья. Будто бы улыбается, но взгляд при этом серьезный. Полинка опускает глаза, гладит гладкую мордочку зайца и молчит. Если честно, я удивлена ее упрямством. Она ведь души в своем отце не чает, но все равно продолжает называть его по имени. Такое поведение скорее присуще взрослой, побитой жизнью женщине, но никак не ребенку.

К тому времени, как мы выезжаем на относительно свободную дорогу, мой мочевой пузырь готов лопнуть, кожу дерет аллергический зуд. Я не привыкла столько времени проводить без движения. Полинка вообще уснула от безысходности, а вот Роберт, сидящий за рулем, выглядит совершенно невозмутимым. – У тебя нервы как канаты, – шепчу я. – Я уже близка к тому, чтобы выскочить из машины и вернуться в Иркутск пешком. – Поэтому я заблокировал двери, – усмехается Роберт

Будь с ней немного построже. Мы еще до города не доехали, а она уже из тебя веревки вьет. – Я у нее на карандаше, – он с деланым сожалением пожимает плечами. – Приходится зарабатывать баллы всеми возможными способами. – Мы, женщины, уважаем твердую руку, – парирую я. Вместо ответа Роберт кладет руку мне на талию, спускает ее ниже и коротко сжимает мой зад. Сделав большие глаза, я смотрю на него с укоризной. Ну что за неандертальские замашки? – Что-то в твоем взгляде мало уважения, Рада, – ухмыляется он. – Нужно продемонстрировать места потверже?

Женщин за рулем я по объективным причинам очень боюсь, но если и делать исключение, то только для тебя, – подхалимничает Роберт. «Это ты зря», – саркастично думаю я. – Это ты зря, – заявляет Полина вслух, пока карабкается в свое детское кресло. – С мамой ездить все боятся.

Ну и почему ты не ешь? – с деланым возмущением я втыкаю кулаки в бока. – Собираешься поступать в школу моделей, чтобы лет через пятнадцать начать встречаться с футболистом и перевезти меня в Голливуд? – Внутри курица, – морщится Полина, отпихивая от себя тарелку. – Я не хочу есть мертвых птиц. Следовало догадаться, что моя дочь не настолько легкомысленна, чтобы разгуливать по подиуму, и метит прямиком в ООН.

Вадик на аккордеоне играть умеет и читает гораздо лучше, чем Саша. Мне бы впору устыдиться. Полина в пятилетнем возрасте ставит интеллектуальные способности противоположного пола на первый план, а ее мать, разменяв третий десяток, залипает на здоровенные мужские пальцы.

Мама рассказывала, что у тебя в садике ухажер есть? – со всей серьезностью интересуется Роберт, глядя на Полину, ковыряющую ложкой крем-брюле. – Хороший мальчик? – Нормальный, – заносчиво отвечает она. – Но я уже не уверена, что люблю его. Мне теперь больше Вадик нравится. Мы с Робертом многозначительно переглядываемся. Я же говорила. Наша дочь ветреная особа и крутит мужчинами, как хочет.

И что-то Роберт за нами не приходит. Он же не мог без нас на завтрак уйти? – Конечно не мог, крольчонок, – заверяю я. – Он, скорее всего, поздно проснулся. Уж твоя мама приложила к этому все свои усилия.

Забыла спросить, у тебя есть соль? Соль, Останкинская телебашня, кило урана, водорастворимый айфон двадцать пятого поколения – для нее у меня есть все.

Какая ты шустрая, – слышится его веселый голос, когда я выныриваю метрах в десяти от берега. – Плывешь на скорость? «Скорее удираю от своего сбрендившего либидо», – мысленно ворчу я.