Утро. Я с тоской посмотрела на будильник – до сигнала оставалось ещё несколько минут, которые я постаралась потратить с пользой, и обняла Машу, наслаждаясь её бурчанием. Не досплю, так поваляюсь немного. Но время на месте не стоит, и мои суетливые будни требовали исполнения ежедневного ритуала. Умыться, собраться, собрать ребёнка, накормить, садик, работа… Если бы Машкин отец нам хоть немного помог… Душу резанули не очень приятные воспоминания, и я постаралась переключиться на другую тему. Я всего могу добиться сама, мне не нужны ничьи подачки, я сильная, и у меня есть самый сильный стимул для успеха – моя дочь. Я с гордостью взглянула на просыпающегося ребёнка, повторяя свою ежедневную мантру: «Всё будет хорошо».
Я и так совсем ни на что не жалуюсь, ведь квартира своя у меня есть, работа есть, зарплаты мне вполне хватает, а когда нужно больше, то я беру вместо подработки проверку чужих балансов. У меня замечательная соседка и подруга, готовая прийти на помощь, Машка ходит в садик и скоро перейдёт в школу. Дома царит полная идиллия. Да, как и любой женщине, мне хочется, чтобы рядом был достойный мужчина, а у Маши отец. Но не я первая, не я последняя. К сожалению, в нашем мире мужчины считают, что раз их меньше, то женщина должна быть рада любому экземпляру. Одни ноют, что кругом одна корысть, другие, что их не понимают, третьи считают, что полигамия – это норма и жена должна смириться. Смотришь потом на единичные экземпляры нормальных мужиков, и вроде бы надо брать, но тут оказывается, что нас не только душа интересует, но и внешность тоже.
Почему-то вспомнился начальник, и я передёрнула плечами.
«Нет. Только не он!»
Странные мы существа – женщины. Я свободно себя чувствую рядом с самым настоящим Чудовищем, демоном во плоти, но не могу даже представить себе свидание с Виктором Сергеевичем. А дочку родила и вовсе не пойми от какого субъекта. Память вновь быстро перекрыла доступ к прошлому, услужливо защищая меня от переживаний и рисуя вновь образ Вальто. Ночью мне несколько раз казалось, что я чувствую огромные подушки под собой, как в спальне гостевых комнат, но, когда я открывала глаза, ощущения растворялись, оставляя меня в моей реальности. Сложно всё-таки с этой магией!
На работе с самого утра была запарка: конец квартала говорил сам за себя, и даже наша главный бухгалтер проявила ко мне снисхождение, оставив свои претензии и придирки, пока мы не закроем все документы. Но наслаждалась я привычной обстановкой ровно до обеда…
Девчонки собрались спуститься в кафетерий, и я была рада, что, забыв травлю, они позвали меня с собой, но на выходе из конторы меня остановил окрик нашей секретарши.
– Грибанова! – крикнула Татьяна, направляясь к выходу за девчонками из нашего отдела. – К Виктору Сергеевичу зайди.
– Так ведь обед! – я попыталась схитрить. – Может, скажешь ему потом, что не успела меня поймать? А я после обеда зайду.
– А потом у нас секретарь сменится, – хмыкнула протиснувшаяся между нами Ольга.
Я скривилась в благодарной улыбке за такую поддержку.
– Сама ему скажи, что у тебя обед, – быстро проговорила Татьяна и сбежала вслед за остальными, оставляя меня с плохим предчувствием.
Вздохнув поглубже и посмотрев в подбадривающие глаза немолодого охранника, я бодрым шагом направилась в кабинет директора.
– Виктор Сергеевич! – громко выкрикнула я, открывая дверь как можно шире в надежде, что громко орать на меня он не будет, но осеклась, заметив, что он не один.
Наша суперблондинка и главбух Бурова стояла настолько близко к хмурому директору, что деловыми отношениями там явно не пахло. Хотя, судя по мужчине, он не особо этому радовался. Женщина послала мне настолько убийственный взгляд, что я невольно сделала несколько шагов назад и отвела глаза.
– Извините, – я хотела быстренько закрыть дверь и уйти, но меня остановил голос директора.
– Станислава Андреевна! – мужчина сделал шаг в сторону от поджавшей губы Татьяны Николаевны. – Сколько можно вас ждать!
Ну ничего себе, я ещё и виновата!
– Вы были заняты, – обиженно пробурчала я.
– Я свободен! – как-то слишком резко ответил мне начальник и повернулся к Татьяне Николаевне: – Поговорим позже.
После чего направился к выходу и, зацепив меня за руку, быстрым шагом вышел из офиса, бросив ключи охраннику:
– Петрович, закрой мой кабинет.
– Куда мы идём? – идти вслепую казалось плохой идеей.
– Обедать, – отрезал начальник. – У вас ведь обеденный перерыв?
– Да, – кивнула я, останавливаясь на улице перед автомобилем Виктора Сергеевича.
– Вот и пообедаем, – всё ещё хмурый мужчина открыл передо мной дверцу, предлагая сесть на переднее сиденье.
– Меня коллеги ждут, – сделала я попытку слиться, но начальник, задумавшись на секунду, снова кивнул на машину.
С тяжёлым вздохом обречённого я подчинилась, понимая, что́ меня ждёт по возращении, судя по злобному взгляду главбуха, вышедшей за нами следом.
– Что происходит? – спросила я директора, когда мы выехали со стоянки офисного здания.
– Едем обедать, – спокойно ответил мужчина, глядя на дорогу. – Тебя что-то беспокоит, Грибанова?
– Вы меня уже в который раз подставляете перед коллективом, – теперь уже хмурилась я.
– В каком смысле? – удивился Виктор Сергеевич.
– А вы не видите? У нас работают одни женщины. Пока вы на меня по какой-то причине злились, мне сочувствовали, но как только стали выделять, подписали мне фактически приговор.
– Станислава Андреевна, выбирайте слова, – возмутился начальник, бросив на меня укоризненный взгляд. – Что значит «злился по какой-то причине» и «стал выделять»? Вы допускали ошибки в работе, на которые я вам указывал, хотя мог бы и уволить. Но вы исправились и даже помогли сделать прекрасную презентацию. Я не имею права пригласить хорошего сотрудника на обед? Может, мне вообще запрещено проявлять симпатии в коллективе?
– Я не это имела в виду, – тихо проговорила я, чувствуя жуткую неловкость момента.
Зачем я вообще открыла свой рот? Молча поела и пошла работать!
– Я понимаю, о чём ты говоришь, Станислава, – остановив машину, проговорил Виктор Сергеевич, – считай, что сегодня ты оказала мне ещё одну услугу. Если тебе неприятно, буду передавать распоряжения через секретаря или Бурову Татьяну Николаевну. Но от этого разговоров меньше не станет. Иногда и большому начальнику нужен человек, с которым он может просто поговорить.
– Простите, Виктор Сергеевич, – мне стало совсем не по себе.
– Всё выяснили? – улыбнулся мужчина, и я кивнула, немного расслабляясь. – Что имеешь против вредной пищи?
Я оглянулась и увидела, что мы стоим рядом с пиццерией.
– Абсолютно ничего!
Обед пролетел быстро. К моему удивлению, малоразговорчивый и строгий на работе начальник Виктор Сергеевич в пиццерии болтал без умолку, рассказывая о том, как прошла презентация, как он получил эту должность и как он первый раз с ужасом вошёл в двери чисто женского коллектива. Не сказала бы, что мой директор обладал феноменальным чувством юмора, но он старался. Затем между прочим стал спрашивать обо мне. Я даже не сразу поняла, как много о себе рассказала этому хитрому мужчине, пока он не заговорил о моей дочери. В этой теме всегда срабатывал блок, если разговор заходил не о её талантах, а её отце.
Я всмотрелась в лицо внимательно наблюдающего за мной мужчины, который прятал некоторую нервозность за улыбкой. Зачем я вообще так разоткровенничалась, рассказывая о себе? Он ведь выспросил обо всём, что я люблю, перекрывая свой опрос незначительными деталями своей жизни.
– Обед завершается, – вместо ответа произнесла я, демонстративно посмотрев в телефон, – опоздаем и получим выговор.
– Все выговоры я вожу с собой, – попытался отшутиться Виктор Сергеевич, – но засиживаться тоже не стоит. Работу работать кто-то должен.
– Именно, – неловкость вернулась с новой силой.
– Спасибо за компанию, – проговорил начальник, высаживая меня перед офисом.
– Я всегда за халяву, – улыбнулась я в ответ и пожалела о своих словах.
– Я могу предоставлять её чаще…
Неловкая пауза повисла в воздухе.
– Пойду я, – не люблю такие двусмысленные моменты.
– Конечно, – кивнул директор и стал выруливать на стоянку.
Задумавшись над своим странным положением, я шла по коридору к нашему отделу.
– Значит, мне всё показалось, – прошипели над моим ухом.
Я дёрнулась в сторону от разгневанной женщины. Татьяна Николаевна обогнала меня перед дверью в кабинет.
– Вы о чём? – не сразу поняла я.
– Не прикидывайся глупой. Теперь либо ты, либо я. А значит, можешь искать новое место работы.
Бурова резко открыла дверь и хлопнула ею перед моим носом. Вот и покушала за счёт директора Станислава Грибанова! С тяжёлым вздохом я вошла в кабинет с женщинами, уже приписавшими мне связь с начальством.
Адских три часа после обеда я помогала Татьяне Николаевне максимально изводить меня. Я накручивала себя по поводу косых взглядов, каждый шёпот принимала на свой счёт, молчание коллег казалось игнором. Стоило мне только переступить порог кабинета, как Ольга демонстративно спросила:
– И как «отобедалось» с начальством?
– Мягко, – хихикнула Вера в ответ.
Я не стала отвечать на этот выпад, считая, что мне перед ними оправдываться не в чем. Но после этого воцарилась тишина… Только Бурова выкрикивала мою фамилию с периодичностью в пятнадцать минут, нагружая новыми задачами. Было реально обидно. Почему такое отношение? Можно подумать, кто-нибудь из наших свободных дамочек отказался бы от флирта с начальством! Скрипя зубами, я раз за разом получала нагоняй от Буровой и шла переделывать отчёты. В конце концов стала закрадываться мысль встать и уйти… Совсем…
– Стася, я случайно на твой принтер бланки отправила.
Я подняла голову и посмотрела на подошедшую ко мне Раю. Она ободряюще улыбнулась и села на пустующий стул моей соседки.
– Печатается, – ответила я поникшим голосом, следя за выскакивающими на подложку листами.
– Ты чего такая мрачная? – не отставала коллега.
– А ты не видишь? – настроение и так было на нуле.
– Нет, – девушка не переставала улыбаться. – Ты из-за сплетен или из-за того, что Бурова прессует?
– Из-за всего сразу, – пробурчала я.
– Стась, я тебя не узнаю.
Тон Раи меня удивил. Выдержав паузу, она продолжила:
– Помнишь, когда у Светланы сын заболел и она месяц как амёба на работе была…
– Это когда её за недочёты чуть не уволили? Да, – кивнула я.
– Чуть, – выделила Рая. – Кто нашим дамам рты заткнул? Кто заставил всех помочь коллеге в сложный период?
– Я разве? – сама этого не помню, но Рая кивнула.
– А когда меня за полгода на 30 кг разнесло и все ржали, советы «ценные» давали, кто меня к врачу заставил пойти?
– Так это очевидно было, – робко постаралась я уйти от ответа.
– Не всем. Я из-за насмешек в такую депрессию ушла, что сама не собралась бы и сейчас сидела бы на инсулине. А как над Зинаидой потешались из-за её говора? Кто тогда стал подлавливать наших змеек на неправильных ударениях? Даже та самая Ольга, которая сейчас перед Буровой выслуживается. Вспомни, как наши бабы называли её «Прости Господи» из-за нарядов, ничего не прикрывающих. И кто с ней тогда против всех дружил и по магазинам ходил на распродажи?
– Просто я тогда тоже решила обновить гардероб, – я задумалась над словами Раи.
– Именно, просто… Когда это тебя трудности пугали, а тем более какие-то сплетни?
Рая встала и ушла к своему рабочему месту, оставив меня в растерянности. А действительно, чего я себя накручиваю? Ничего плохого не делала, других не подсиживала, мужей не уводила, а в остальном – моё личное дело!
– Станислава Андреевна, – резкий голос Татьяны Николаевны уже вызывал икоту от страха, но я, нацепив улыбку, поспешила к своей начальнице, которая тут же развернула ко мне монитор, указывая на реестр. – У вас плохо с последовательностью? Не заметили, что пропустили один день?
– За этот день с моих магазинов ещё нет закрытых накладных, – стараясь говорить спокойно, ответила я.
– И чья это проблема? – ехидно улыбаясь, продолжила главбух.
– По инструкции, нарушений нет, – я медленно закипала, – две недели ещё не прошли.
– Только если это не касается отчётного периода и трёх поставщиков, с которыми у нас три дня на расчёт. А среди накладных этого дня как раз присутствует такой поставщик.
– Я сегодня сделаю запрос и создам добавочный реестр, отчётный период будет закрыт по всем правилам.
– Конечно, создадите и вдобавок напишете мне объяснительную, – довольное лицо Буровой подёрнулось пеленой из-за подступивших к глазам слёз, но я держалась, – три объяснительных – и я уволю вас за несоответствие должности. Может, сама напишешь «по собственному желанию»?
– Ну, уж нет, – злость колючей волной пробежалась по телу, – хотите уволить? Увольняйте по статье, и мы встретимся в суде. Как-то слишком резко я перешла из разряда лучших работников в худшие.
– Может быть, зазналась, – тихо проговорила Татьяна Николаевна, ближе наклоняясь в мою сторону через стол, – много таких звёзд я повидала на своём веку. Светят недолго…
– Да я только начинаю восходить, – зло прошипела я в ответ, уже не понимая, что несу. – Это старые звёзды гаснут. Пойду к Виктору, спрошу, когда ваше кресло освободится.
С этими словами я чинно вышла из кабинета Буровой и, пройдя притихших девчонок, направилась по коридору в сторону кабинета директора. Обида давила так сильно, что я еле сдерживала свои слёзы. Если у неё шашни с нашим начальником, так пусть сама с ним разбирается! Какого чёрта меня туда приплетать? На развилке я бросила взгляд в сторону приёмной и быстрым шагом направилась в противоположную сторону, на выход из офиса, желая побыть в одиночестве пару минут, пока не приду в себя. Прибавляя шаг, я буквально выбежала на лестничный пролёт перед выходом и со всего маху врезалась в начальника, сбив его с ног. Мужчина покачнулся на последней ступеньке, хватаясь одной рукой за перила, а второй крепко вцепившись в меня. По дикой случайности и своей неосмотрительности я оказалась в объятиях того, из-за кого у меня и так проблем хватало. Я громко всхлипнула, удивив мужчину ещё больше.
– Ой, простите, – раздалось за моей спиной.
Я резко оттолкнулась от Виктора Сергеевича, всё ещё пребывающего в шоке от происходящего, и успела увидеть, как «ЗмееОльга Великая» с противной улыбочкой закрывает дверь, оставляя нас наедине.
– Чёрт! – скривилась я, понимая, в каких красках будет преподнесена эта сцена. – Что такое «не везёт» и как с этим бороться.
Так как я обращалась в это время к своему директору, то мужчина молча пожал плечами.
– Что происходит? Грибанова, у тебя пожар?
– Лучше бы пожар, – честно призналась я и забежала в офис, направляясь в женскую комнату в надежде повыть там на судьбу.
О проекте
О подписке
Другие проекты