говорил, правда, кто в этом зале самый большой преступник?
— Полагаю, Джеймс Таггерт?
— Нет, мистер Риарден, не Джеймс Таггерт. Но вы сами можете определить преступление и вычислить преступника.
— Несколько лет назад я сказал бы, что это вы. Я и сейчас думаю, что должен так ответить. Но я почти согласен с той глупой женщиной, заметившей вам: все во мне говорит о том, что ты преступник, и все же я не могу в это поверить.
— Вы совершаете ту же ошибку, что и глупая женщина, мистер Риарден, только в более благородной форме.
— Что вы имеете в виду?
— Я имею в виду не только ваше мнение обо мне. Та женщина и все ей подобные избегают мыслей о добре. Вы же отгоняете от себя мысли, которые считаете злом. Они так поступают потому, что хотят избежать усилий. Вы — потому что не позволяете себе принимать одолжения. Они любой ценой потакают всем своим эмоциям. Вы приносите их в жертву при первой возможности. Они ничего не хотят терпеть. Вы готовы вытерпеть все. Они уходят от ответственности. Вы принимаете ее на себя. Но разве вы не видите, по сути, ошибка одна и та же? Каждый ваш отказ признать реальность приведет к ужасным последствиям. Нет плохих мыслей, кроме одной: отказа от мыслей. Не пренебрегайте своими желаниями, мистер Риарден. Не приносите их в жертву. Изучайте их причины. Существует предел тому, что вы в состоянии вынести.
— Как вы узнали это обо мне?
— Однажды я совершал те же ошибки. Но это продолжалось недолго.
— Я пожелал бы себе того же… — начал Риарден, но тут же оборвал себя.
Франсиско улыбнулся.
— Боитесь пожелать, мистер Риарден?