Еда была расставлена около невысоких топчанов на низких столиках. Есть мне предстояло лёжа, точнее, возлежав, и не на обычных спальных ложах, как в комнате наверху, а на особых сиденьях-апоклинтрах (от слова «апоклино» – «разгибаю корпус, спину»). Апоклинтры были сделаны так, чтобы сидящим на них людям практически вообще не нужно было бы двигаться. Пока я крутила головой стараясь всё осмотреть, старшие наложницы заняли все свободные места, улегшись на левую часть тела. И принялись есть просто руками, скидывая объедки прямо на пол. Те, кому не досталось места, сели на деревянные стулья, расположенные у стены.

Оказавшись среди тех, кто помладше, также заняла один из стульчиков и задумалась. Но долго предаваться размышлениям мне не дали: ко мне вдруг обратилась та девушка, что шла передо мной.

– Тебя правда сам гиатрос Иринеос приказал накормить не по времени? – тихо спросила она, блестя чёрными бусинками глаз.

Я пожала плечами, подумав, что могут и проверить, и если местный лекарь скажет, что ничего подобного он не говорил, то достанется не только мне, но и девушкам-рабыням. А им зла я не желала.

– Это хорошо, что ты ему пришлась по душе, значит, они, – едва заметный кивок в сторону старших женщин, среди которых затесалась и Ирида, – не станут тебя сильно изнурять. Побоятся гнева гиатроса Иринеоса. Только ночью не спи, могут попытаться удушить, – и судорожное сглатывание подсказало мне, что ей пришлось подобное издевательство испытать на себе.

Я бросила взгляд на заметно выпирающий живот и спросила:

– Носишь ребёнка этнарха?

Было заметно, что девушка весьма удивлена и даже возмущена моим бесцеремонным вопросом, но потом, словно вспомнив что-то, ответила:

– Ты же не местная, и не знаешь наших правил: если бы я изменила своему господину, меня бы лишили жизни, – девушка покачала головой и объявила: – я ношу дитя нашего благословенного этнарха Менедема! Это большая честь для любой из нас. Остался всего энас минас (один месяц), и я увижу своего ребёнка! – она мечтательно прикрыла веки и лицо её приобрело одухотворённое выражение. – Денно и нощно молю Богиню Артемиду (прим. автора: в древнегреческой мифологии вечно юная богиня охоты, богиня женского целомудрия, покровительница всего живого на Земле, дающая счастье в браке и помощь при родах, позднее богиня Луны (её брат Аполлон был олицетворением Солнца), чтобы это был мальчик.

– Почему? – вырвалось у меня против воли, но было очень интересно узнать.

– Его у меня не заберут, и я смогу видеть своё дитя очень часто. А вот если родится девочка, то её, скорее всего отдадут за большие деньги в другой дом.

– Понятно, – едва сдержавшись, чтобы не поморщиться от раздражения на местные традиции, решила сменить тему, – меня Аглая зовут. А тебя?

– Майя, – представилась девушка и замолчала, продолжая поглаживать живот.

У меня было очень много вопросов, но я решила, что не стоит их задавать первой встречной. Подожду, понаблюдаю, вдруг – это мой человек и получится сдружиться?

– А гиатрос Иринеос, – всё же не выдержала я и, брезгливо поморщившись, отвела взгляд от жадно насыщавшихся старших наложниц, – насколько уважаем?

– Оо, – округлила розовые губки Майя, – он ведь лечит всех обитателей дома, кроме, разве что рабов. Но гиатрос Иринеос хоть и строг, но справедлив, и если раб умирает, то может снизойти до него и помочь.

– Хмм, – скептически хмыкнула я, не понимая, как можно кого-то спасти от смерти в этих условиях? И только было заикнулась спросить о магии, как женщина, что наезжала на меня в общей комнате, с шумом ополоснула руки в поднесённом расторопным мальчиком-рабом тазу и поднялась со своего места со словами:

– Ешьте, младшие сёстры! – величественно распорядилась она, глядя на нас.

После чего неспешно поплыла на выход.

Я перевела взгляд на маленькие столики с полупустыми тарелками. Эти семеро съели большую часть блюд, а нам, насколько я поняла, добавки не полагается. Придётся довольствоваться тем, что осталось.

Подойдя к освободившимся необычным топчанам, я сразу же оценила размах "свинства", учинённого предыдущими едоками. Тихий ужас! Кусочки еды, лужицы вина – всё это некрасиво было размазано по полу, а двое мальчиков-рабов пытались спешно прибраться, водя видавшими виды тряпками по покрытию.

Качая головой, села на лежак и, скрестив ноги в позу лотоса, оглядела оставшиеся яства.

Благо печёной рыбы осталось достаточно, а мне и этого было довольно, чтобы насытиться.

Рыбка удивила своим вкусом: нежное белое мясо с достаточным количеством соли и отдающее тонким ароматом оливкового масла – буквально таяло во рту. Я с неприкрытым наслаждением принялась уплетать угощение и даже остатки соуса собрала с плоской глиняной тарелки мякишем серого хлеба.

В "столовой" всё это время стояла тишина, на которую я не сразу обратила внимание. А уж когда взглянула на оставшихся пятерых юных наложниц непонимающе подняла брови.

– Ты сидишь неправильно, – решила пояснить Майя их непонимание, – орган, отвечающий за переваривание пищи, находится с этой стороны, ему будет легче сделать свою работу, если на апоклинтре ты примешь вот такую позу.

И чуть неуклюже из-за живота легла на левый бок*, согнув руку в локте и оперевшись им на специальный выступ лежака.

Пожав плечами, повторила точь-в-точь и мне это положение совсем не понравилось. Как они едят полулёжа? Всё сыпется из пальцев прямо на кушетку и дальше на пол.

Хмм… попробовала и так, и эдак – не понравилось. В итоге села, как удобно и принялась доедать рыбу.

– Ну, что же, – махнула на меня рукой Майя и подтянула к себе тарелку с белым даже на вид рыхлым сыром, – привыкнешь когда-нибудь.

Я не нашлась, что ответить, но решила всё же научиться есть, как принято в местном обществе.

После ужина мы вернулись в общую опочивальню, и я уселась на свой топчан. Снова захотелось спать, но, предупреждённая несколькими людьми, решила прислушаться к их советам и не спать всю ночь.

Время тянулось, как резиновое, иногда я проваливалась в тревожное полусонное состояние и от любого шороха тут же подскакивала. Под утро, изрядно накрученная, с в край вымотанными нервами, всё же решила плюнуть на все предостережения и лечь спать.

Уснула я практически мгновенно и снился мне неизвестный мужчина в боевом шлеме, украшенный характерным гребнем из конских волос. Он что-то настойчиво говорил, глядя мне в глаза, но его слова доносились до меня, словно сквозь вату: невнятно и приглушённо.

Единственное, что я отчётливо запомнила – это цвет его очей. Светло-карие, волнующие и пронзительные, глядящие прямо в душу…

Первая ночь прошла без покушений, но ведь никто не обещал мне, что и дальше будет также тихо и спокойно.

Прим. автора:

* Проводились исследования, результаты которых свидетельствуют, что левосторонняя позиция для сна ослабляет изжогу. Объяснением такого явления служит тот факт, что желудок располагается в левой части организма. Врачи советуют попробовать прилечь на 15 минут на левый бок, если Вы чувствуете изжогу после еды.

Глава 10

Прошло три дня тихой, сытой, относительно спокойной жизни. Никто не пытался меня придушить, отравить или снасильничать. И даже ядом в мою сторону плевались не очень часто. В том числе любимая наложница местного царька красавица Ирида.

Моё новое тело отдохнуло, постепенно "идя" к полному выздоровлению, что не могло не радовать: с каждым днём я чувствовала себя всё лучше и бодрее. Перестало постоянно клонить ко сну, исчезла вялость. Мне хотелось больше двигаться, а не заниматься тем, чем тут принято.

Оказалось, что наложницы существуют не только для ночных утех великого и могучего этнарха Менедема. Они также делали определённую, совсем непростую работу. Все мы должны были каждый день прясть, ткать и что-нибудь шить. Результаты трудов уходили на нужды хозяев поместья и, собственно, на нас самих. И я считала сие вполне логичным – никто не будет кормить кого-то просто так. Нужно заслужить.

Все эти правила касались всех наложниц, даже зажравшихся старших. И малышка Майя трудилась наравне с нами, от чего у неё часто ломило поясницу и отекали ноги. Ей бы больше двигаться, а не сидеть скрючившись над пряжей. Но нет, беременность здесь не повод отменять привычный уклад жизни, всё идёт, как должно и ничего не меняется. Кстати, дети, рождённые от наложниц, являлись рабами. Мальчиков оставляли в поместье, а девочек отдавали в другие дома.

Меня же с каждым днём всё сильнее заботил вопрос: обещанного покушения так и не случилось, и мои нервные бдения, когда все вокруг спокойно спят, уже порядком надоели. Надо бы разобраться в чём дело?

Причину сего обстоятельства разъяснила Ирина. В очередной банный день её и Поликсену снова приставили ко мне. И только я села в глубокую лохань, наполненную горячей водой, как сразу же и спросила:

– На меня все эти дни не было совершено ни одного покушения. В чём причина, можешь сказать? – и посмотрела в тёмные умные глаза гречанки.

– В гиатросе Иринеосе, – тут же, не задумываясь, ответила она и сделала многозначительную паузу, после чего тихо добавила, – и в том, что этнарх Менедем всё ещё не позвал вас к себе на смотрины. Обычно он вызывает новую наложницу сразу же, как её проверит лекарь, чтобы, даже если и нельзя с ней возлечь, побеседовать и посмотреть на неё внимательнее.

Последняя фраза мне не слишком понравилась, что значит: "посмотреть внимательнее"? Я же не лошадь на рынке! Хотя, о чём это я? Я давно не на родной Земле, здесь всё иначе и правила иные.

– Понятно, – пробормотала, интересно, что там такое сказал ему старик лекарь, что меня никто не теребит? Весьма интригующе. Ничего не бывает просто так, как бы не пришлось прилично заплатить за столь щедрую услугу.

– Неужели гиатрос Иринеос обладает такой властью, что его все боятся? – спросила я, заинтересованно следя, как Поликсена вылила из пухлого кувшинчика на жёсткую тряпицу какую-то серо-жёлтую жижу, чуть резковато пахнущую, выступавшую здесь в качестве мыла.

– Очень большую, – продолжила тихо говорить Ирина, зачем-то оглянувшись на закрытую дверь банной комнаты, – он лечит нашего этнарха от хворей и продлевает ему жизнь. Помогает ему в обретении мужской силы…

Моё удивление было не наигранным, я всё прекрасно поняла: толстый, одутловатый повелитель местных земель – импотент, и без волшебных травок обойтись никак не может. Ха, ирония и насмешка в одном флаконе: ты всесилен над судьбами людей, имеешь столько прекрасных наложниц, но не властен над собственным телом. Я злорадно покривила губы, хотя лично мне этот мужчина пока ничего плохого не сделал. Но чуяло моё сердце – был способен сделать и сделает, как только, так сразу.

– Гиатрос Иринеос очень сведущ в лекарском искусстве, поговаривают, что он уже на последней ступени, ведущей к Доро Богов, – девушка сделала непонятный знак рукой надо лбом: изобразила в воздухе, собранными в пучок пальцами, круг и поставила в центре точку, – и как только Боги признают его мастерство – дадут доро долголетия и силы лечить наложением рук.

– Вот как, – пробормотала я, обдумывая полученную информацию. Это загадочное доро начинало приобретать для меня определённый смысл, и я приблизилась к пониманию заложенного в него значения, что не могло не радовать.

– Что такое доро? – напрямую спросила я и заметила, как изумлённо расширились глаза у обеих прислужниц. Видать об этом факте знают все, и я должна бы знать. Неувязочка вышла, м-да.

– Во время нападения пиратов меня стукнули головой о палубу и теперь многое из того, что знала, как в тумане, – сделав как можно более печальный вид, соврала, не моргнув и глазом.

Поликсена переглянулась с Ириной и твёрдо ей кивнула.

– Поликсена говорит, что верит вам, госпожа, так было с её сестрой, когда она неудачно упала с дерева, – Ирина помолчала немного, явно собираясь с мыслями и заговорила через минуту, в это время её ловкие руки «намылили» мои волосы и принялись умело массировать кожу головы, – доро – особый дар Богов, человек, желающий его получить должен быть лучшим в своём ремесле, и создать что-то необычное, чего раньше не видел наш мир. И тогда Боги снизойдут до мастера, чтобы продлить ему жизнь и подарить новые, невозможные для простого смертного способности. Лекарю, например, возможность лечить одним прикосновением, кузнецу – создавать крепкое оружие, которое никогда не сломается и не заржавеет, воину – небывалую скорость передвижения или сверхсилу, и так во всех видах ремёсел.

Я, глубоко задумавшись, молчала. Получается, если лекарь Иринеос «создаст» с моей помощью микроскоп и Боги зачтут эту поделку, то он получит нечто, что поможет ему возвыситься и стать чуть ли не живым божком? Хмм, есть над чем подумать.

– А почему ступеней несколько?

– Если смертный стал на путь просвещения, ему нужно преодолеть ниспосланные Богами испытания. Время не ограничено, разве что помрёшь раньше, – спокойно ответила Ирина, – всякое бывало. И наоборот иногда случается, – заметив на моём лице непонимание, она пояснила, за что я ей была искренне признательна, – среди нас живут дети богов – полубоги, наш этнарх правнук одного такого. Но силы в этнархе Менедеме нет. Его прадед был полубогом и оступился, пойдя против воли Высших, получил наказание – стал простым смертным.

В какой же мир меня закинула судьба-шутница? Какие боги, полубоги и сверхлюди? Что это за мир такой?

– И, вероятно, Медуза тоже есть? – насмешливо и очень тихо фыркнула я, на что получила острый взгляд от Поликсены и утвердительный кивок через секунду.

Ну и дела! Только живых мифических существ мне и не хватало!

Дальше водные процедуры проходили в полной тишине, девочки работали над моим телом: втирали какое-то масло, пахнущее чем-то цветочным, и расчёсывали волосы костяным гребнем. Первое время меня всё это сильно напрягало, но ко всему быстро привыкаешь и я расслабилась, получая непривычное ранее удовольствие от процедуры.

Крики, донёсшиеся из общей купальни с большим бассейном, где я старалась плавать до принятия горячей ванны, чтобы хоть так вернуть телу физическую силу, вырвали меня из неги и я, резко сев на широкой лавке, уставилась на закрытую дверь.

Недолго думая, соскочила с лежанки и бросилась к выходу.

Оказавшись перед бассейном, сразу же заметила толпившихся и гомонящих наложниц, растолкав парочку, уставилась на молодую служанку, лежавшую ничком, и лужица крови растекалась из-под её затылка.

– Ты убила её, Ирида! – воскликнула Елена, одна из старших наложниц.

– Пфе! – повела тонкими плечиками красавица, – она посмела принести мне слишком разбавленное вино! Я всего лишь толкнула её в наказание! Я не виновата, что она такая неуклюжая, поскользнулась на ровном месте и ударилась об угол бассейна.

Я слушала их краем уха, сама же уже сидела рядом с девчушкой и проверяла реакцию зрачков на свет, пульс и общее состояние.

– Эй! Как тебя там? Отойди от усопшей…

Оглянувшись на говорившую, оказавшуюся Иридой, я так на неё посмотрела, что она, кажется, прикусила язык от неожиданности. Ну и поделом.

– Она живая! Ну-ка, вы обе, – ткнула пальцем в ближайших, – быстро перенесите её на лежак! И не трясите! Ирина! – заметила я мелькнувшую за спинами наложниц рабыню, – сухие чистые тряпки, иглу и тонкие нити! Быстро! – рявкнула я так, что все, кто стоял поблизости, синхронно вздрогнули.

Глава 11

Я стояла на коленях около низкой кушетки, на которую положили девушку.

Осмотр показал, что у неё черепно-мозговая травма. Рана была глубокой и всё ещё кровоточила. Мне принесли всё перечисленное, хотя и не должны были этого делать: здесь мой статус чуть выше простой рабыни и ниже всех остальных. Но, видать, уверенность, прозвучавшая в моём голосе и никуда не пропавшая привычка приказывать сделали своё дело – всё запрошенное мигом было предоставлено.

Женщины столпились вокруг меня плотным кольцом и замерли, как сурикаты, не сводя с меня и раненой девочки больших, полных немого удивления глаз.

А я, постаравшись выкинуть их всех из головы, задумалась, прижав чистое белое полотенце к ране чуть правее затылка.

Итак, что мы имеем? Сильный удар об каменный угол бассейна мог натворить непоправимых дел. А у меня нет ни одного инструмента, могущего помочь выяснить насколько сильно повреждён череп и задеты ли ткани мозга. Если бы мне предложили выбор: стать свободной или заиметь работающую, но допотопную рентгеновскую установку, то я бы выбрала второе. Человеческая жизнь бесценна.

Черепно-мозговая травма, сотрясение мозга средней или тяжелой степени, возможно, кровоизлияние в мозг.

Вздохнув обречённо, мысленно покачала головой и осторожно убрала полотенце, кровь немного приостановилась. Подушечками пальцев аккуратно прощупала область вокруг раны.

"Ну же, девочка, пусть всё у тебя будет благополучно! В жизни должна быть справедливость и раз я здесь, то это что-нибудь да значит? – мысленно воззвала я к неизвестно каким силам, – ты должна жить!"

Я посмотрела на безмятежный профиль совсем ещё молодой девчушки, скорее даже подростка, ей от силы было лет пятнадцать, может чуть больше. Тонкая вся, как тростинка, ключицы выпирают так сильно, что, кажется, вот-вот и порвут тонкую кожу. Отогнав ненужные мысли, сосредоточилась на ране и на возможных вариантах решения данной проблемы.

Не знаю, в какой момент это произошло, но вдруг моё зрение расплылось и от неожиданности я едва не упала на пострадавшую. Удержалась неведомо как и ошарашенно проморгалась. Но картинка не уходила.

Пальцы мои буквально прилипли к затылку девушки, и я неизвестно откуда точно поняла, что нужно делать.

Перед моими глазами чётко обозначилось состояние её черепа: перелом основания черепа кровоизлияние в субарахноидальное пространство.