Глава 8. Джек

Первая часть плана была приведена в действие – Габриэлла узнала о том, что Натаниэль жив. И о том, что жив Джастин. Я был уверен, что Нейт ей расскажет историю, о том как они выжили, от начала и до конца.

Самым трудным пунктом в моём плане была необходимость учесть все нюансы и не вызвать подозрений у Лайтвуда. До определенного момента он не должен был даже догадываться о том, что я собираюсь провернуть. Он не знал, и я был уверен, что не подозревал о том, что Натаниэль и Джастин живы. Я спрятал их в надёжном месте, оборвал все связи, ведущие к ним. Возможность общения была односторонней. Прослушать и отследить, откуда именно осуществлялись звонки, было невозможно. Моей основной задачей было убедить Лаки в том, что от Нейта и Форда я избавился. Он переключился на Габриэллу, что не удивительно, но у меня и тут был готов план. Александр настаивал на союзе Габриэллы и Лео, считая, что благодаря этому браку мы сможем выйти на новый уровень, расширив тем самым подконтрольные границы. Я не считал себя порядочным отцом, но так поступить с Габриэллой не мог.

Сьюзен, которая стала свидетелем зарождающихся чувств между Нейтом и Габи, и знающая о том, что Натаниэль жив, дала мне совет, которым я воспользовался. Уверенности в том, что это сработает, не было. Однако Дрейк оказался намного убедительнее, чем мне казалось. Когда я брал его на работу, я рассчитывал на то, что его симпатичная мордашка мне пригодится. И не ошибся – мало того, что он смог вытащить Габриэллу из депрессии, он смог спасти её от вынужденного союза, не дав ей даже сесть в машину к этому Уилсону.

Конечно, я нарвался на недовольство Александра, но списал всё на своевольный характер дочери и на то, что, если Лаки угодно, чтобы союз был прочным, то он должен ждать. Тем более, что впереди была сделка, от которой он должен был многое получить. Я намеренно попросил Джастина надеть маску Змей, чтобы запутать следы и заставить Лаки сомневаться. Сработал и этот план. Деньги были у нас, заказчик мёртв, а Габриэлла у цели. Но полоса везения была слишком длинной – я ждал, что рано или поздно она закончится.

– Мне нужна твоя помощь, – в очередной раз попросил я жену, которая зашла ко мне в кабинет.

– Ты недавно хотел, чтобы я уехала, – справедливо заметила она, – а теперь просишь помощи?

Я знал, что она не злится и не обижается. Было сложно злиться на человека, который однажды уже отправлял её подальше отсюда ради её же спасения. Но она вернулась, вернула меня и смогла помочь найти правильный, насколько это было возможно в таком мире, путь.

– Я очень непредсказуемый, пора привыкнуть, – хмыкнул я, – так ты поможешь?

– Будет очень нагло, если я попрошу тебя объяснить, в чём именно нужна моя помощь? – тень улыбки пробежала по её лицу.

– Ты единственная, кто знает меня долго и так близко. Ты же понимаешь, что в тот самый момент, когда я стал человеком, разрушившим жизнь маленького мальчика, убившим его мать, я перестал отличать хорошее от плохого, да? Я перестал думать о том, что какие-то поступки могут уничтожить сотни жизней. Жажда денег и власти привела меня к тому, что я сейчас нахожусь в доме, который охраняют столько же человек, сколько охраняют премьер-министра. Эта же жажда привела к тому, что мою фамилию знают и боятся даже произносить. Деньги принесли мне известность, уверенность в себе, но вместе с ними пришло разочарование.

– Джек, – перебила меня жена, – я тебя не узнаю. Ты хочешь в очередной раз сказать мне, что готов прекратить?

– Нет, – я покачал головой, – прекратить не могу. Слишком сильно погряз в этом. Из нашего мира есть два выхода – могила или тюрьма. Первый вариант меня не устраивает, а второй…

– А второй не устраивает меня, – вновь перебила Сьюзен, – хотя и первый вариант мне не по душе.

– На меня слишком многое можно накопать, поэтому я должен быть выше всех, понимаешь?

– Понимаю. Не понимаю только, чего именно ты хочешь? Убить Лайтвуда и занять его место?

Я замолчал, обдумывая её предложение. В нём был смысл – вот только занимать место Лайтвуда я не хотел. Я хотел занять место… Натаниэля. Если бы мои родители не толкнули меня на путь убийств и лжи, если бы не их конфликт с родителями Нейта, что бы выбрал я сам? Очевидно, не это. Но жизнь сложилась, и большую её часть я уже прожил. У меня не было волшебного инструмента, способного вернуться на двадцать лет назад и исправить ошибки. И двигаться вперёд с чистой совестью я уже не мог.

А мысли о прошлом были опасной территорией – болотом, ступив в которое, можно было увязнуть по самые уши. Что толку думать о том, что было бы, если бы… Что толку злиться на себя в прошлом, если изменить ничего нельзя? Хотел ли я встать на место Лайтвуда? Есть ли смысл уходить с одного пути, чтобы стать частью другого? Если бежать, то от этой жизни. От самого себя.

– Нет, я хочу покончить с ним раз и навсегда, – просто сказал я.

– Джек… – Жена отпрянула от меня как от прокаженного. – Ты шутишь или ты всерьёз?

– То, что я сделал два месяца назад, Лайтвуд не простит. У него не будет выбора, если он узнает правду. Передо мной стояли чёткие условия – или я убиваю Джастина и Натаниэля, или он убивает мою дочь. Потерянными и сломленными людьми легче манипулировать, понимаешь? Когда ты сильный, когда ты на верхушке – ты ничего не боишься, а когда у тебя отнимают всё то, что ты так любишь, ты теряешь силу, теряешь уверенность в себе. Ты теряешь всё, а заодно себя. И тогда ты становишься легко управляемым. Я не могу допустить смерть Габриэллы. Но в тот момент, когда я сделал выбор в её пользу, я понял, что не могу допустить и смерть Натаниэля. Несмотря на то, что он со всем своим юношеским максимализмом пытался бросить мне вызов, перейти дорогу, он не чужой мне человек. Да, я лишил его семьи, дав ему новую. Он никогда не простит меня, и я бы не простил. Но он дорог мне. И всегда будет дорог.

– А что насчёт Форда? – тихо спросила Сьюзен. – Ты ведь спас не только жизнь Натаниэля.

– Форд… – медленно произнёс я. – Мне порой кажется, что он единственный здравый человек среди всех нас. Движимый жаждой мести, имеющий полное право меня ненавидеть, но, в то же время, не знающий всей правды, он с лёгкостью согласился на сотрудничество со мной. Он не впадал в истерики, не тряс пушкой у меня перед носом. Он взвесил все «за» и «против». И только благодаря его хладнокровию и умению анализировать происходящее, у нас всё получилось.

– А раньше ты говорил, что тебе плевать на Джастина.

– Всё меняется.

– Кроме тебя, – взглянув с удивлением, она будто передразнила меня, – разве не так ты говорил раньше?

– Как ты думаешь, когда я спас жизнь Натаниэля, мог ли я подумать о том, что спустя двадцать лет он влюбится в нашу дочь, пойдёт против меня, чтобы защитить её? Нет, не мог.

– Ты не жалеешь?

– О чём именно? О том, что спас ему жизнь? Нет. Я жалею о том, что лишил его матери. И о том, что не был настолько силён, чтобы пойти против своего отца. Возможно, в этом случае жизнь сложилась бы совсем по-другому.

– Так о какой помощи ты говоришь? Что я должна сделать на этот раз?

– Поговорить с Натаниэлем. Если, конечно, появится такая возможность. Я не знаю, что сейчас у него на уме. После того как мы провернули это дело, он, возможно, перестал меня ненавидеть. Но я вижу в нём то, что видел в себе – свои собственные ошибки, свой страх. Единственное, чего в нём нет – это неуверенности. Но однажды я забрал его из мира тьмы, в котором до сих пор стою выше остальных. Однажды я спас ему жизнь, оградив от любых дел. Если он пойдёт по моим стопам, если будет движим жаждой мести… Я должен остановить его, но не могу. А ты можешь – ты можешь остановить его. Сейчас, когда я сделал всё для того, чтобы Габриэлла была с ним, он на какое-то время забудет о своих планах. Но ненадолго. И я не хочу, чтобы он сделал шаг, который разрушит его так же, как разрушил меня.

– Ты хочешь сказать, что он хочет тебя убить? – ахнула Сьюзен.

– Не знаю. Но до этих идей его довёл я. Он не должен идти по пути, о котором пожалеет.

– Почему ты уверен, что он послушает меня?

– Я не уверен, – покачал я головой, – но только женская сила способна убеждать.

– А Габриэлла?..

– Габриэлла не может убедить его сойти с этого пути, потому что она сама идёт по нему. Вынужденно, но идёт. И она может его поставить перед выбором – наша сторона или обратная. А я не хочу, чтобы он делал этот выбор. Потому что тогда всё начнётся сначала.

– Постараюсь сделать всё, что в моих силах, – кивнула жена.

– Я тебя люблю, ты же знаешь? – Я встал и поцеловал её в макушку. – А теперь мне нужно уехать по делам. Вернусь к утру.

– Спрашивать, куда ты едешь, бесполезно?

– Как всегда, – улыбнулся я, закрывая дверь.

***

– Дэвид, ты точно услышал, что я сказал? – спросил я друга.

Мы сидели с ним в вип-комнате в казино, пропуская партию в покер. За последние несколько лет я бывал тут исключительно по деловым вопросам или же по необходимости. Но именно сегодня мне хотелось отдохнуть в этом месте. Приглушенный свет внутри помещения, музыка, сигаретный дым и пары алкоголя благотворно влияли на моё плохое настроение.

– Ты каждые полгода отправляешь всех нас на медицинское обследование. На глухоту жалоб не было, – ответил Дэвид.

– Повтори.

– На глухоту жалоб не было, – с улыбкой повторил он.

– Повтори то, что ты от меня услышал! – разозлился я.

– Я должен оформить на себя казино и твой яхт-клуб. А что мы делаем с поставкой оружия?

– Сегодня, как и договаривались. Мне нужны деньги.

– Удивительно, – хмыкнул он, – какая неожиданная новость.

– Выживать-то надо. Не забывай, что Лаки ничего не знает. Мы по-прежнему в деле.

– Да я, в общем-то, и не собирался из него выходить. Но ты думаешь, что он не узнает о передаче прав на твои владения?

– Узнает, но вряд ли очень быстро. Его мало волнует формальная сторона. Ему нужен лишь результат. Оружие придёт сегодня ночью, – переключил я его внимание на дело, – твоя задача перенаправить его. Деньги проверить на месте. Имей в виду, они могут стрелять.

– Кто? Деньги?

– У этих людей могут и деньги, – буркнул я.

– Хоть бы раз отправил меня на встречу с теми, кто стрелять не умеет, – закатил он глаза. – И ещё, Джек, тебе не кажется, что это слишком даже для тебя? Прикрывать все свои дела моим именем? А что, если твой план не сработает? Тогда ты перевесишь на меня все свои грехи?

– Тогда мы будем импровизировать. А грехов у тебя и своих достаточно. Тонуть будем вместе. Всплывать тоже вместе.

– Ты обещал мне не совсем это, когда я согласился работать с тобой.

– Согласен, но ты же любишь хаос? Вот и твори его.

– Зачем все эти трудности с документами?

Я промолчал, не зная, что ему сказать. Я знал лишь одно – из этой войны выйдет один победитель. И это будет не Александр. И не был уверен в том, что это буду я.

– Делай то, что я тебе сказал. Информации пока мало.

– Её вообще нет.

– Будет, – пообещал я, – дай мне время, чтобы понять, как действовать, и ты станешь первым, кого я посвящу в свои планы. В наши планы. Потому что ты всегда будешь их частью.

– Не сомневаюсь. Я беру твою тачку, – махнул он рукой, – и ещё – Рэй хочет соскочить. Его не устраивает тот факт, что мы несём потери. Приглядись к нему. Он может знатно навредить.

– У него мозгов не хватит, чтобы навредить, – отрезал я, – но спасибо за информацию.

– Всегда к твоим услугам, – в шуточном поклоне ответил Дэвид и вышел из помещения.

Отдых. Мне был нужен хороший отдых. Я покрутил в руках телефон, думая о том, какой шаг будет следующим. И телефон отозвался, словно услышав меня и мои мысли.

– Что случилось? – спросил я нервно, увидев номер сына.

– Отец, мне нужно поговорить. У меня для тебя важная информация, – приглушенно произнёс Стивен. – Это касается Меган.

– Я вернусь домой через час.

– До встречи у тебя в кабинете.

Началось. Всё, что было до этого – было лишь предисловием. А теперь начинается новая глава. И в ней появляются новые враги.