– Играю свою роль, – пожал я плечами, улыбаясь и чувствуя, как сердце пропускает удар за ударом, – или ты думаешь, что Джек наивен и глуп? Что поверит в наш союз, если мы будем сидеть на расстоянии метра друг от друга?

– Нет, но… – Она снова попробовала отодвинуться от меня, но попытка с треском провалилась. Как и проваливалось моё самообладание.

– Не переживай, я умею вести себя прилично, – прошептал я, выпуская её из объятий и протягивая руку.

– Очень на это надеюсь. – Кэролайн приняла мою протянутую руку, крепко сжимая её своей тёплой ладонью. На короткое мгновение позволив мне поймать волну умиротворения.

***

Самым трудным в нашем плане было убедить отца в том, что я раскаиваюсь и действительно хочу вернуться домой. Вряд ли из меня получился бы хороший актёр, потому что отца я, если и не ненавидел, то уж точно не испытывал к нему никакой симпатии. Сыграть внезапно возникшие родственные чувства было практически невозможно. Я настраивал себя, повторяя, что всё, что я делаю – это ради Нейта. Ради всех тех, кто пострадал от рук Джонсонов.

– Здравствуй, пап, – тихо произнёс я в тот момент, когда дверь моего дома дома, из которого я так давно убежал – открылась. – Прости, я очень ску…

Договорить он мне не дал, крепко сжав в мужских отцовских объятиях. Все те оборонительные стены, которые выстраивались несколько лет, норовили рухнуть в одночасье.

Говорят, семью не выбирают. И уж тем более не выбирают родителей. Ты открываешь глаза в этом мире и смотришь на лица, с которыми уже связан навечно, хочешь ты того или нет.

Я родился Джонсоном. Это была не просто фамилия, это была реальность, которую я должен был принять. Я должен был принять отца таким, каким он был. И в этот самый момент, несмотря на все свои негативные эмоции и мысли, я понял, как мне в жизни не хватало отца. Даже такого неоднозначного как Джек.

– Я рад, что ты снова дома, – прохрипел он, выпуская меня из объятий. – Здравствуй, Кэролайн, – поздоровался он с моей спутницей.

Никаких оправданий, никаких извинений. Отец говорил со мной так, как будто мы не виделись всего пару часов.

Мне даже показалось, что в его глазах мелькнуло что-то похожее на… слёзы? Уверен, что показалось. Джек Джонсон и положительные эмоции не совместимы. Я немного тряхнул головой, избавляя себя от внезапно вспыхнувших чувств. Я здесь с одной целью, и она далека от желания сблизиться с отцом.

– Добрый день, мистер Джонсон, – скромно отозвалась Кэролайн, – рада вас видеть.

Отец, надо отдать ему должное, промолчал. А я с укором посмотрел на неё. Рада вас видеть?Она всерьёз думает, что такими фразами удастся подобраться к нему ближе?

– Габриэлла у себя? – спросил я, когда мы вошли в дом. Он, вроде бы, оставался таким же, как и раньше: те же стены, та же мебель. Даже посуда была всё та же. Но чего-то в нём не хватало. Всё казалось пустым. Я помнил ту утреннюю суету, когда отец звал нас на завтрак. Как самоуверенно спускался к завтраку Натаниэль. Или Эрик? Кем он был тогда? Как мы долго ждали Габриэллу, которая или принимала душ, или болтала по телефону.

Когда мы с Натаниэлем строили планы о моём возвращении, я не думал, что всё обернётся трагедией. Но машина, в которой были они с Джастином, взорвалась. Габриэлла с нервным срывом попала в больницу к Фордам. А я смог вернуться домой лишь для того, чтобы выплеснуть на отца весь накопившийся гнев. Всю боль и обиду. И снова уйти.

Уйти, чтобы снова вернуться. Навсегда или нет – покажет время, но Кэролайн была права. Нужно было действовать. Здесь и сейчас.

– Габриэлла на важной встрече и не сможет к нам присоединиться, - ответил отец.

– Тогда почему стол накрыт на четверых? – удивился я.

– Потому что с вами буду ужинать я, – раздался голос откуда-то справа, и я резко развернулся.

– Как же ты похож на свою сестру, – произнесла женщина, намного больше похожая на Габриэллу, чем я.

– Мама? – с трудом смог я выдавить из себя. Сомнений не было, хотя я её совсем не помнил.

Внутри меня что-то перевернулось и разлилось непривычной теплотой и забытой болью. Я сделал шаг вперёд, за ним ещё один, боясь, что подойдя ближе, мама просто растворится и исчезнет у меня на глазах. Преодолевая внутренние сомнения и неуверенность в правильности своих действий, я обнял её. Сначала осторожно, а спустя мгновение я прижал её крепче, чувствуя, как построенные ранее планы разлетаются на тысячи осколков. Я вернулся домой, чтобы отомстить, а в итоге попал в сети семьи, которой у меня так долго не было. И теперь я не был уверен в том, что выберу путь, о котором раздумывал раньше.

– Я вернулась, – с улыбкой произнесла мама, слегка отстраняясь, – и больше никуда не собираюсь. Вы тут без меня столько дел наворотили! – взмахнула она руками.

Я с трудом сдержался от желания съязвить, сказав, что дел наворотил её муженёк, а мы были лишь пешками в его безумной игре. И даже я, покинув отчий дом, оказался косвенно, но втянут в эту игру.

– Надеюсь, ты знаешь, на что идёшь, – я равнодушно пожал плечами, надеясь, что моя фраза не будет воспринята как вызов. Но, кажется, отец пропустил её мимо ушей, набирая сообщение на телефоне и хмуря брови. А мама лишь снова улыбнулась. Той невероятной улыбкой, которую я будто бы вспомнил. Какие-то вспышки в голове: я совсем малыш, а мама держит меня на руках. В тот момент в моём мире не существовало ни горя, ни зла, ни проблем.

Ужин, от которого я ровным счётом ничего не ждал, считая, что проколюсь в первые же секунды, проходил, на удивление, спокойно. Отец был поглощён собой и телефоном, практически не обращая внимания на меня и мою спутницу. А я старался не сводить глаз ни с неё, ни с него, боясь упустить что-то важное.

– Как ты познакомилась со Стивеном? – спросила мама, обращаясь к Кэролайн.

– Сложно не познакомиться с братом своей лучшей подруги, – затараторила она, – хотя какое-то время он не жил здесь, но я видела фотографии и заочно влюбилась. – Кэролайн улыбнулась, проводя ладонью по моей щеке.

Ладонь мне хотелось перехватить, чтобы остановить то, что нравилось мне намного больше, чем должно было. И я был готов признаться самому себе, что актриса из этой девушки превосходная. Я думал, что проявлять активность придётся мне, но она не давала даже рта раскрыть, болтая с моей мамой так, словно они были старыми подругами.

– Он так долго не обращал на меня внимания, – притворно расстроенным голосом продолжила она, – и я не имела ни малейшего представления, как его добиться. У него была девушка, с которой они жили вместе, и она такая красивая, разве я могла сравниться с ней?

Я едва ли сдержал смех, рвущийся наружу. Она шутит или всерьёз считает, что Меган красивее, чем она? Нет, конечно, Меган отличалась эффектной внешностью, была умна и хитра, но Кэролайн, несмотря на свою простодушность, ей ничуть не уступала. В чём-то даже превосходила. Она была более живой. И, как мне казалось, точно ничего не скрывала.

– А куда делась твоя девушка? – мама с любопытством посмотрела на меня.

– Мы расстались, – коротко солгал я, чувствуя себя предателем по отношению к Меган, с которой мы столько времени были вместе. Да, возможно, она обманывала меня, но я даже не попытался разобраться в этой проблеме, ухватившись за новую соломинку в лице Кэролайн.

– Стивен, – внезапно раздавшийся голос отца разрезал пространство, словно кинжал, – мы можем выйти на минутку, пока девочки обсуждают твою личную жизнь?

Я неуверенно кивнул, последовав за ним. Последний разговор с отцом состоялся у меня довольно давно, и я не представлял, чего хочет он сейчас. И почему наедине? Лишившись Нейта, он решил, что угроза будет исходить теперь от меня? Что, если он расколол наш план с Кэролайн? Она хоть и прекрасно играла свою роль, но Джек был мастером лжи и притворства, а людей чувствовал насквозь.

– Если ты насчёт Кэролайн, то мы лишь…

– Твоя интимная жизнь меня волнует сейчас меньше всего, – отец достал из кармана фотографию. – Скажи мне, ты знаешь девушку, изображённую на этом снимке?

Я перевернул слегка помятый кусок бумаги и почувствовал, как с лица сходит краска. Значит, отец смог выяснить, где я жил и с кем именно. Значит, его слежка за мной была ничуть не хуже, чем моя за ним. На снимке была Меган. Моя Меган. Та, с которой мы больше года жили вместе.

– Судя по твоему молчанию, с этой особой ты знаком, верно? Насколько вы близки? – голос был спокойным, но я видел, как его скулы напряглись, а взгляд потемнел, будто он сдерживал бурю, вот-вот готовую вырваться наружу. Отец стоял напротив, внимательно всматриваясь в моё лицо, пытаясь уловить хотя бы какие-то эмоции. Я судорожно соображал, как себя вести: сказать правду или солгать? Лгать, скорее всего, смысла не было. Но и давать слабину нельзя.

– Мы знакомы, – я выровнял дыхание, размеренно растягивая слова, – но близость наших отношений вряд ли должна тебя волновать. С чего ты задаёшь такие вопросы?

Отец сузил глаза:

– Под каким именем она тебе знакома?

Чёрт возьми! Значит, документы – не подделка? Значит, она скрывала свою личность? Но зачем?

– Кажется, что сейчас гораздо важнее, под каким именем её знаешь ты. – Я облизал губы, понимая, что, вернувшись домой, попал в водоворот событий и тайн, из которого теперь не получится выбраться.

– Не приближайся к ней ни под каким предлогом. И не сближайся больше.

– Отец, моя девушка Кэролайн, и мне…

– И тебе не стоит её менять на другую.

– Ты скажешь мне имя?

– Только тогда, когда буду уверен, что не ошибся, - он снова достал телефон.

Я промолчал, понимая, что требовать от него чего-то большего не стоит. Неприятный холодок пробежался по спине. Меня накрыло дурное предчувствие, что я невольно стал участником какой-то новой волны интриг в бизнесе моего отца.