Салладин

Мы плыли и плыли, а Святая земля, по-прежнему, была далеко. Море все время оставалось спокойным, а я непрестанно смотрела на горизонт.

– Когда же мы, наконец, достигнем земли? – спрашивала я капитана.

– Не волнуйтесь, леди, – уже скоро, отвечал он и возвращался к работе. Я заметила, что и он, и матросы избегают меня, но, возможно, они, как и все моряки, верили, что женщины на корабле приносят несчастья.

Лишь верный Квентин все время был рядом. Удивительно, как легко и быстро я научилась обходиться без служанок, вспомнив свое бедное детство. Сейчас, в простых платьях с неприбранными волосами, я была бесконечно далека от той Ноэллы, что была хозяйкой на пирах Ричарда Львиное сердце в Сицилии! Мы с Квентином разговаривали, все чаще нам вспоминался родной замок, все чаще я сожалела, что отправилась в этот странный поход. Ведь я шла не со знаменем крестоносцев, а следуя за своим сердцем! Но тревога ни на секунду не оставляла меня.

На шестой день, уже к вечеру, на горизонте показался корабль – легкое одномачтовое судно, совершенно очевидно – оно принадлежало арабским морякам.

– Что будем делать? – взволнованно спросила я капитана. – Мы сможем уйти?

– Не волнуйтесь, – ответил он. – Это мирный корабль, я знаю команду. Местные торговцы, они не причинят нам вреда.

Тем временем корабль приближался, его яркие паруса словно радуга сверкали на фоне сереющего сумеречного неба. Судно подошло почти вплотную, небольшая шлюпка отделилась от него и направилась в нашу сторону.

– Чего они хотят? – недоумевала я, с волнением, вцепившись руками в борт.

– Это торговцы, леди, они пришли за товаром, – спокойно ответил капитан.

– Но какая торговля может быть с арабами? Они же наши враги?

Он не успел ответить. Два человека, одетые в странные яркие одежды поднялись на борт. Я с интересом разглядывала их седые бороды, длинные наряды, похожие на женские платья, которые развевались на ветру.

– Приветствую тебя, Селим, мой друг, – обратился капитан к одному из пришедших. Тот церемонно поклонился.

– Да пребудет с тобой благословение всевышнего, милостивого и милосердного, – ответил тот, кого назвали Селимом. – Мы прибыли за обещанным.

– Забирайте, – все также спокойно ответил капитан.

Внезапно Селим подошел ко мне, разглядывая, словно впервые в жизни увидел женщину. Я почувствовала негодование и плотнее завернулась в плащ.

– Капитан, скажите этому человеку, что не пристало так смотреть на женщину знатного рода! – воскликнула я с возмущением, сделав шаг назад.

Селим, словно не услышав моих слов, вдруг заметил:

– Удивительная красавица, она не похожа на жительниц вашей страны. Такую можно отдать самому Великому Салладину.

Я в недоумении взглянула на капитана: до каких пор он будет позволять подобные речи? Но тот отвел глаза. Селим протянул мне руку.

– Прошу вас, миледи, проследовать за мной, – сладким голосом произнес он.

– С какой стати я должна следовать за вами? – я все больше не понимала того, что происходит.

– Мой господин, великий полководец Ибн Аср, купил вас для султана Салладина, – спокойно пояснил Селим. – Мы дали высокую цену, сударыня, на эти деньги можно было бы купить несколько кораблей!

– Ах ты, собака! – закричала я, – Да как ты посмел!

Квентин не дал мне закончить – обнажив меч, он встал между мной и Селимом.

– Неверный пес, – спокойно произнес он, – Ты оскорбил мою госпожу и сейчас ты умрешь.

– Квентин, осторожно! – только успела крикнуть я, но было уже поздно. Несколько моряков набросились на него сзади, вышибли меч и скрутили руки. В растерянности, я обернулась к капитану.

– Что вы делаете? – спросила я. – Мой жених приказал вам доставить меня в Акру! Неужели вы думаете, он не спросит, куда я пропала? Не поинтересуется, почему корабль приплыл без меня! И тогда, мерзавец, ты пожалеешь, что родился!

Капитан ухмыльнулся и, скрестив руки на груди, почти весело посмотрел на меня.

– Леди Ноэлла, ваш жених заплатил нам хорошие деньги, чтобы избавиться от вас. Ему подыскали другую невесту – леди Иоанну Арагонскую, родственницу короля Ричарда. Сам король захотел устроить этот брак! Вот лорд Бритсбери и поспешил отделаться от вас побыстрее!

Матросы захохотали.

– Это просто смешно, – ответила я. Я знала, сэр Тимоти любит меня, кроме того, он благородный рыцарь и не мог бы так поступить!

– А где бы он взял деньги на покупку новых кораблей, как вы думаете, леди? – вдруг сурово спросил капитан. – Поэтому покиньте судно. Нам заплатили, чтобы мы передали вас Селиму, а я человек честный и выполняю свою работу наверняка.

Я молчала. В его голосе было столько спокойной уверенности, что я поняла: он говорит правду. Селим, Салладин, капитан, все это не имело отныне никакого значения. Мир рухнул, погасло солнце. Тот, кого я любила больше жизни, кого считала лучшим человеком на земле, предал меня, продав за горстку золотых монет, ради того, чтобы устроить выгодную партию и заслужить любовь короля. Сейчас мне хотелось лишь умереть. Селим взял меня за руку, и я пошла за ним. Квентин направился следом. Я не обратила на него внимания, я понятия не имела, как мы добрались до берега.

Уже на корабле у меня начался жар, без сознания я провела несколько недель. Мои видения были прекрасны – я видела замок Лимассола, рыцарский турнир, а иногда бегала маленькой девочкой по аллеям Бритсбери. Я не хотела приходить в себя, не хотела возвращаться в этот кошмар, именуемый жизнью, которая для меня закончилась.

Я очнулась в просторной белой комнате, под расшитым золотом балдахином на широкой кровати. В окно струился солнечный свет и, несмотря на ранее утро, было достаточно жарко. Я села на кровати, и тут же ко мне кинулась какая-то девушка, одетая в длинное арабское платье, ее густые черные волосы, заплетенные в две косы, спускались почти до самого пола. Она была красива, но странной, непривычной для меня красотой. И, несомненно, она была совершенно юной – ей было не больше пятнадцати.

Девушка что-то начала говорить, сжала мои руки, улыбнулась, но я не понимала ни слова. Наконец, заметив, что я ничего не понимаю, она куда-то убежала. Я снова закрыла глаза. А когда открыла – увидела, что надо мной склонилась женщина, уже не молодая, но по-прежнему красивая.

– С возвращением к жизни, – улыбнулась она.

– Кто вы? – спросила я с изумлением, я никак не могла поверить, что женщина в этой стране, одетая на арабский манер, может говорить на родном для меня языке!

– Меня зовут Мириам, я любимая жена Ибн Асра, соратника Великого Салладина, – ответила она.

– Откуда вы знаете наш язык? – я с трудом приподнялась на подушках.

Мириам улыбнулась.

– Когда-то прежде я звалась Мэри Тивертон, я была такой же английской девушкой как вы, миледи, правда не столь благородного происхождения. Мой отец происходил из обедневшего рыцарского рода, мы жили на юге Англии. Несколько раз я сопровождала отца в путешествиях, однажды нас захватили морские разбойники, убили отца, а меня привезли в арабские земли. Ибн Аср увидел меня и выкупил на одном из невольничьих рынков. Потом я стала его женой. Но тебе повезло больше, ты станешь одной из женщин Великого султана! – заметила она.

Я не ответила. Только сейчас я начинала понимать, что произошло. Я снова вспомнила страшные события последних дней, и слезы выступили у меня на глазах.

– Не плачь, – Мириам ласково обняла меня, – Здесь не так плохо. Ты не будешь знать бедности, не будешь знать работы. У тебя будет хорошая одежда, вкусная еда, множество подруг. Ты выучишь их язык, как это сделала я. Научишься петь и танцевать. Здесь можно жить, словно играя. Кроме того, не забывай, быть рядом с султаном большая честь!

Я лишь зарыдала сильнее.

Прошло несколько дней. Я была в отчаянии, но Мириам терпеливо заставляла меня учить язык, она хотела, чтобы я могла сказать хотя бы несколько слов при встрече с султаном. Сидя у окна, я слушала ее, но не пыталась запоминать, я лишь наблюдала за веселыми играми молоденьких жен Ибн Асра, их было около двадцати. Еще столько же жили в его дворце в Иерусалиме. Девушки выглядели счастливыми и беспечными, в этих комнатах жили те, у кого не было детей, жены, родившие детей, перемещались в другую часть гаремных помещений. Все в этой стране удивляло меня: странные молитвы, которые совершала и Мириам, язык, наряды, еда, невыносимо жаркая погода – все было непривычно, но я оставалась безразличной.

– Я и сама долго привыкала, – говорила мне Мириам, – Моя прежняя жизнь была совсем другой. Но я была так молода, когда попала сюда! Мой муж благородный человек и храбрый воин, не верь, когда говорят, что арабы другие, нет, они такие же, как мы. Он был добр ко мне, и со временем я полюбила его, у нас родились сыновья, а я стала старшей женой. Да, здесь можно иметь много жен, но и к этому привыкаешь, это не так уж страшно…

– Что же страшно? – поинтересовалась я, преодолевая безразличие.

Мириам задумалась, казалось, она думает, отвечать мне или нет. Наконец, она произнесла:

– Страшно думать, что однажды настанет день, когда двери этой комнаты распахнуться, и войдет та, которая будет также красива, как и я когда-то… но она будет молода, она станет новой любимой женой, а мне придется уступить ей свое место… мне кажется, я услышу ее шаги издалека… Это единственное, чего я боюсь!

Я усмехнулась – я не понаслышке знала, что такое предательство.

– Этот день придет, – сказала я.

– Этот день придет, – повторила Мириам. – И скоро. Ведь я становлюсь лишь старше, моя красота уже поблекла. Но тебя здесь уже не будет. Завтра ты отправишься с караваном в Иерусалим, там ты встретишь Салладина.

Мое сердце сжалось. Здесь хотя бы была Мириам, она помнила мою родину, мы говорили на одном языке. Но с другой стороны – мне все равно уже не вернуться в Англию, у меня там никого не осталось. Я слышала от Мириам, что Квентин сбежал по дороге. Даже он оставил меня. Возможно, я войду в гарем Салладина и хотя бы так смогу отомстить рыцарю, который унизил меня и растоптал мою веру в благородство и честь! По мере того, как отступала болезнь, я чувствовала, что во мне растет ненависть, я мечтала увидеть смерть сэра Тимоти из Бритсбери, пусть он падет от рук неверных, пусть останется навеки в пустыне! Пусть ему будет так же больно, как было мне!

Меня одели в черное восточное платье из плотной хлопковой ткани, покрыли платком голову и лицо. Перед тем, как я села на лошадь, Мириам обняла и поцеловала меня.

– Пусть будет с тобой благословение бога, любого бога! – сказала она.

– Спасибо за все, – ответила я, потому что не знала, что еще могу сказать на прощание.