Глава 5

2 век до н.э. Норлинг. Скайленд.

Вот уже больше месяца мы идем на юг. Жизнь среди этого народа в течение последнего тысячелетия научила меня выносливости. Бесстрашию. Постоянная борьба за жизнь против хищников, против холода, против голода. Лето в этих местах крайне короткое, я даже не успеваю его заметить, постоянно работая в поте лица от темна до темна, готовясь к долгой зиме. Здесь никто не улыбается. Мало чувств, а те, что есть мы прячем глубоко внутри, будто боясь потеряв ее – потерять согревающий огонь, что дает силы встать завтра утром.

Высшие забыли меня. Здесь, где диска солнца не бывает по полугоду, куда стражи Луны не доберутся никогда, я нашел свое укрытие, свой дом. Годы спустя, местный народ уже не ищет во мне врага, перестал смотреть с недоверием. Он принял меня, хоть и по сей день не знает всей правды.

Сейчас, несмотря на жуткий холод, кровь медленно, но тепло разливается по моему телу. Я иду впереди, как самый рослый мужчина, как вожак стаи. Я знаю, на юге больше еды и лучшие условия жизни. Я иду туда не ради своего народа, как думают все. Я иду туда ради нее, той, которая спит у меня на спине под шкурой медведя.

Рэгнфридр покинула меня. Моя мудрая и красивая жена. Моя дриада. Она была с южных районов Нординга. Я знаю, во всем виновато ее древо, к которому она была привязана. Его срубили. Посланники Богов? Возможно. Хотя они не знали, что она из рода дриад. Ведь в прошлом своем воплощении она была Ситарой – звездой.

Тут я вспомнил тот день. День, когда я встретил ее. Я прибыл в период Кали-юга в 3102 г. до н.э. на территорию Бхарат и был одним из падших. И с нами пришла безнравственность, раздор, «дурной век» человеческой истории. Людьми правила злоба, зависть, честолюбие.

Среди этого хаоса я увидел ее. Звезду. Изначально она была с небес, сохранив все лучшее того мира. Ситара. Черные как сама ночь волосы. Огромные как сам мир глаза. Походка как дуновение ветра. Она была прекрасна. И она была создана лишь для меня. И пусть она была земная, но в ней текла божественная кровь. Ради нее я готов был на все. Я был готов на все ради моей женщины!

Наша любовь была страстной, крепкой, но, увы, короткой. Я слишком рано потерял ее. Боль от одной только мысли о ее потере до сих пор разливается во мне темной жижей, обволакивая тело в пелену обиды, тоски и ненависти. Я ненавижу судьбу, что предписала мне сыграть такую роль. Быть постоянно ее рабом, ее божественной руной в истории Земли!

И тут маленькие ручки крепче обнимают меня, вытаскивая в мир реальности, заставляя отпустить мое тело от мрачных мыслей и злобы. Она просыпается. Моя дочь. Вся моя радость, что осталось как наследие нашей любви с Рэгнфридр. Она еще столь мала, столь беззащитна.

Кто-то кричит сзади. Это Ульф. И он показывает на небо.

Нет! Они не забыли меня. Небесные стражи. Они просто ждали момента. И вот, пришли за мной. Не за ней, ведь о ее существование не знает никто! Вот почему в моих руках сохранить ей жизнь! И я сделаю все, что смогу!

Глава 6

Следующий день дался мне тяжело. Проблема вся теперь была во мне. После вчерашнего совершенно не хотелось видеть Кэйт, и тем более Лео, хотя я была уверена в действии зелья. Ну как же мне хотелось рассказать все об увиденном! Но это невозможно по 3 причинам: во-первых, начнем с того, что я вообще делала за полночь на том переулке; во-вторых, как я все это предотвратила – драка, вампир, суккуб, магическое зелье; а в-третьих, это просто уничтожит отношения моих друзей, а ведь Лео о причине даже не подозревает, по крайней мере, я на это очень надеюсь.

И тут во мне разыгралось эго! Вот если бы меня не было? Если бы мы не сдружились в школе или я бы не была ведьмой и не окажись я в тот вечер на том самом переулке? Что тогда? Лео бы вспомнил эту ночь под утро, и вся его жизнь пошла бы под откос. И все же случайности не случайны!

С этими мыслями я приехала в университет в числе самых заядлых ботаников – то есть чуть ли не за час до занятий! И первым делом, что я сделала, это настрочила смс Кэйт, что из-за неподготовленного домашнего задания, погрузилась в учебу, и типа встретимся позже. Отчасти это было правдой. Хорошо хоть в этот день у нас с ребятами не было общих пар. Короче, из миллиона возможных путей, я выбрала тот, где пока в душе моей не поубавится пыл добросовестности, буду избегать подругу и ее бойфренда.

Занятия проходили весьма скучно, если не считать маленького инцидента с Урмилой – она умудрилась натолкнуться на спор с мистером Брауном и была удалена посередине лекций.

Когда пришло время ленча, в очередной раз прибегла ко лжи (да простит меня Кэйт), отправив ей сообщение о том, что не смогу прийти на обед из-за дополнительного задания от мистера Брауна, в то время как сама искала свободную аудиторию двумя этажами выше, чтоб перекусить мамиными сэндвичами.

Утро было весьма расторопным и времени на завтрак просто не хватило, поэтому найдя пустой класс, кажись, по истории, уселась за последнюю парту наслаждаться едой!

Едва я преступила к третьей части моего обеда, как дверь отворилась, и никого не замечая, хромая, вошел высокий парень. Одет он был в джинсы и оранжевую толстовку, с лохматой шевелюрой и спортивным рюкзаком. И только я дала о себе знать, как тут же пожалела об этом.

Мы оба уставились друг на друга, с долей непонимания и нежелания начинать разговор.

– Кэм, – решила все же я прервать молчание.

– Привет, – кивнул он.

И мы опять замолчали.

Итак, минутка краткого инфо-обзора. Кэм – это типа мой первый и, на сегодняшний день, последний парень, с которым я имела честь дружить (можно сказать и встречаться, хотя это весьма громко сказано) в дневном образе. Это было пару лет назад. Да-да, есть еще среди мужской половины населения те, кому я могла бы понравиться. Но так получилось, что все очень сложно, ну вы сами понимаете…

– Как дела? – спросил он.

– Хорошо, ты как?

– Как видишь, – и он покачался на ногах.

– Как?.. – ему не надо было договаривать вопроса, мы, итак, знали, о чем я.

– Хочешь спросить, как я смог встать с инвалидной коляски? – более грубо все же продолжил он мой вопрос. Это была одной из причин, возможно, того, что у нас не заладилось. Не то чтобы я противник людей с ограниченными возможностями, но подсознательно (не могла никак отделаться от этой мысли) мне казалось, что все на нас пялятся: высокая толстая девушка и парень на коляске. А я не люблю быть в центре внимания от слова никак.

Я кивнула.

– Был хороший стимул, – будто на что-то намекая, ответил Кэм.

Чтобы сменить тему, перешла к другому.

– Я думала ты в Хьюстоне.

– Был, потом перевелся из-за мамы. У нее нервы постоянно шалили из-за беспокойства обо мне.

– Мне жаль, – посочувствовала я.

– Да неужели? – с иронией спросил он.

– Да, мне правда ее жаль, – подтвердила я.

– А меня ты в тот вечер не жалела, – мне показалось, что искры сверкнули в его глазах.

– Давай не будем о прошлом, – постаралась улыбнуться я, избегая назревающего конфликта.

– А что стыдно? Или неловко говорить о том, как ты бросила меня из-за того, что я был калекой? – он сделал шаг ко мне.

Нет, мне совсем не нравился поворот этого разговора! Блин, как бы его избежать-то теперь?

– Я не бросала тебя, Кэм, а просто предложила дружбу, – нашлась я с ответом.

– И как ты себе это представляла, а? Я – влюбленный в тебя, как идиот, и ты – сама невинность! – крикнул он, но не успел закончить…

В следующую секунду произошло то, что спасло меня. В открытое окно влетел камень и с сильным грохотом разбил горшок с цветами. Это был шанс просто-напросто удрать, но мы оба застыли как вкопанные: я – от неожиданности, а Кэм, казалось, от страха.

Первая из оцепенения вышла я, сказав:

– Скоро нагрянут преподы. Надо валить.

Он кивнул. И я, собрав одной охапкой свой так и недоеденный ленч, выбежала за Кэмом, оставив этот неприятный разговор в прошлом. Но сделав пару шагов от аудитории, я все же захотела извиниться перед ним: ведь, судя по всему, он все еще таил обиду на меня столько лет, а когда повернулась сказать ему: «Извини», он уже ушел, хромая, слишком далеко, будто за ним гнались черти.

Две оставшиеся пары прошли как в тумане. Я все думала о Кэме. О том, как он возмужал, смог стать на ноги, хотя все врачи твердили, что детский церебральный паралич неизлечим, о том, что для него я осталась как предатель на всю жизнь. По возможности надо было бы все же завершить этот разговор, попросив прощения.

Едва прозвенел звонок, как я выбежала из здания и села в машину, надеясь, не столкнуться с Кэйт. Но вот карма решила поиграть в свои игры.

Как только я захлопнула дверь, увидела, как к моей Бэмби бежит моя подруга, размахивая «мочалками» чирлидера. Проклятье!

Я снова вышла.

– Привет! – обняла она меня.

– Привет! – ответила я этим же жестом.

– Мне кажется, ты меня сегодня избегаешь, – сделала она весьма логичные выводы.

– Эм, нет, с чего ты взяла? – наигранно, постаралась я защититься.

Она пристально посмотрела мне в глаза, будто пытаясь прочесть мою душу.

– Начнем хотя бы с того, что как минимум пять моих пропущенных звонков остались без ответа. Колись давай! Что случилось, Мун? – уже напрямую спросила она.

– Ничего, – опустила я глаза.

– Так, Мун, у меня сейчас нет времени допытываться. Итак Лео испортил все настроение. Вот ты в курсе, где он в тот раз шлялся после нашего совместного похода в кино? – затараторила она. – Точнее он сначала предложил мне пойти ночевать к нему, ну ты понимаешь, о чем он, не так ли? – и не дожидаясь моего ответа, продолжила, – я ему и отказала.

Я чувствовала, что совсем не хочу слушать данного монолога, но не могла ничего с собой поделать. Кэйт, видимо целый день (а то и ночь) все это носила в себе, и вот ее прорвало.

– А далее представляешь он надрался как последняя свинья и писал, что подцепит кого-нибудь менее ломающуюся в баре, озабоченный недоумок! – вспылила она, полностью растворившись в своей проблеме. – Я ему девочка на побегушках что ли? С чего он вообще взял, что когда захочет, тогда и будет?

Я не говорила ни слова, ища все способы вокруг, чтобы свалить под хорошим предлогом, но как на зло, на парковке было тихо и спокойно.