Цитаты из книг автора «Айелет Гундар-Гошен»

Он и сам не заметил, как перестал планировать смерть Нофар и начал планировать свою собственную. В конце концов, он уже шестнадцать лет был веганом, продолжал заниматься йогой даже в тюрьме – не пускать же шестнадцать лет праведной жизни коту под хвост из-за какой-то лживой суки. Кроме того, он не хотел, чтобы ее оплакивали по телевизору. Каждый раз, как Авишай Милнер воображал ее смерть, по телевизору показывали сочувственные репортажи, а когда на экране появлялось ее лицо, начинала звучать грустная музыка. Нет, грустная музыка должна играть для него, с экранов должно смотреть его лицо – благородное и печальное! Это будет его смерть! Он никому ее не отдаст!

Идиот! – подумал он. – Может, сделаешь уже что-нибудь?!» «Дебилка! – подумала она. – Сидишь тут как дура последняя!» И если поначалу они ругали себя сами, то сейчас им казалось, что над ними смеются все вокруг, включая мокрое белье. Его снова вывесили на просушку, и на головы Нофар и Лави капали безмолвные серые капли.

Но ведь все, что я сказала, неправда! – хотелось сказать ей. – Я это выдумала. Потому что он меня унизил, потому что он меня растоптал. Меня растаптывали тысячу раз, но в тот день я не выдержала. Сначала это было просто недоразумение. Сначала я просто сильно плакала, и все, кто там был, подумали, что он сделал со мной что-то ужасное. И он действительно сделал, но не это, не то, что все подумали. А потом все завертелось: газеты, телевидение, люди, которые первый раз за всю мою жизнь были ко мне добры. Хорошо бы, если бы люди были добры к тебе всегда, даже когда с тобой не случилось ничего особенного, когда на тебя никто не нападал. Просто так, без причины. Но так не бывает. Или – или. Или он будет сидеть в тюрьме – и все будут ко мне добры, или же он будет на свободе – и все станет, как было, только хуже.

Ты сражаешься не только за себя, – сказала она, гладя Нофар по голове. – Ты сражаешься за всех других девочек, которым пришлось через это пройти. Пойми, не в Авишае Милнере дело. Дело в том, чтобы дать бой следующему мерзавцу, который посмеет так себя вести.

Ведь, как только она уйдет, Дорит отправит в прокуратуру имейл, и слова Нофар будут пересланы из одного госучреждения в другое. Никто не заподозрит, что за этими словами ничего не стоит, никто не заподозрит, что они не описывают того, что случилось на самом деле, никто не заподозрит, что «случившееся» – слова и больше ничего, и из ее слов будет соткана полосатая роба, которую наденут на Авишая Милнера.

аферисту повсюду чудятся аферы.

Надо срочно поговорить с отцом – сегодня же. Или завтра.

Наконец Нофар рассказала про то, как провела утро и что из этого вышло: как поехала с коротковолосой девочкой на море, как они купались, как подруга похвалила Нофар за храбрость, которой она не проявила, и как доверила ей тайну, которой она недостойна. Ведь именно слово «лгунья» и заставило коротковолосую промолчать; она боялась, что ей скажут: ты все выдумала.

Коротковолосая замолчала. По щеке у нее стекла слеза и упала в воду. По щеке у Нофар тоже стекла слеза, но она поспешно смахнула ее рукой. Чтобы ее слеза тоже не упала в воду. Чтобы не запачкала чистую слезу подруги.

Авишай Милнер сидел сгорбившись, со злым лицом. Мысль о трупе девушки с вырванным языком не давала ему покоя. Эта мысль терзала струны его души, как застрявшая в голове мелодия, от которой невозможно избавиться.