Брюнетка подвела курьера к столу, глянув на крупную женщину с массивным подбородком, в дорогом, замшевом костюме. Та поднесла к своим губам сигару и затянулась, глядя на свою ставку. На толстых пальцах блеснули драгоценными каменьями тяжелые перстни. Вместо указательного пальца торчал обрубок, прикрытый наперстком, усыпанным мелкой россыпью бриллиантов. По ее надменности и важному виду, Бен догадался, кто здесь начальница. Рядом с игроками стояли конусной формы бокалы с разноцветными напитками, на дне которых, выпучив глаза, пускали пузыри живые разноцветные, бородавчатые жабы. Игроки пили коктейли, возбуждая жаб, а те, барахтаясь, лапками взбивали жгучую смесь, меняя ее на другой цвет.

Бен открыл рот от изумления, заметив на зеленом поле пять крохотных горбатых человечков, ставящих на кон разновеликие столбики из фишек, под молчаливые кивки своих хозяек.

– Ставки сделаны! – объявила крупье.

Резво закрутился стальной маховик рулетки, раскручивая колесо фортуны, и в руке распорядительницы стола оказался горбатый человечек, закованный в стальные латы и шлем. Он сгруппировался перед прыжком, сложившись в шарик, и ловким движением руки крупье запустила его во вращающееся колесо рулетки. В один миг, миниатюрный, стальной горбун пролетел несколько раз верхнее поле рулетки, и когда его ход замедлился, живой шарик подпрыгнул, и звонко стукнувшись, попал в желоб с номером тридцать пять, черное.

– 35, черное! – объявила выигрышный номер банкомет.

Дама в чернобурке взвизгнула, не сдержав переполняющих ее радостных эмоций, и подскочив, опрокинула свой коктейль. Содержимое бокала пролилось на зеленое сукно, и оттуда выползла посиневшая жаба, выпучив свои золотистые глаза. Икая и хихикая, она прыгала среди фишек и испуганных горбатых человечков, преследуя и хлеща их раздвоенным языком, создавая беспорядок и хаос на игровом столе.

Раскаты хохота были прерваны на самой высокой ноте, когда рука с обрубленным пальцем раздраженно стукнула по столу. Дама с сигарой вся изошлась от алчности, наблюдая как один из горбатых человечков, принадлежащий выигравшей мадам, не обращая внимания на скачки, устроенные жабой, длинной лопаточкой загребал выигранные фишки в сторону своей хозяйки.

Наконец, когда пьяная рептилия была поймана официанткой, крупье подхватила стального горбуна, сложенного в шарик, и выпрямившись на ее ладони, человечек снял свой маленький шлем и Бен заметил струйку крови, тонкой ниточкой, вытекающей из его носа. Крупье схватила горбуна двумя пальцами, и поставила его на маленькую подставку. Пошатываясь, как будто позволив себе выпить лишнего, и тяжело дыша, он балансировал, боясь упасть со своего «пьедестала».

Тут рука дамы с алмазным наперстком грубо толкнула прислуживающего ей человечка в сторону подставки, будто он был виновен в ее крупном проигрыше, и приказала одеть стальные латы, занять место его товарища, и в наказание за проигрыш, сыграть роль шарика капризной фортуны.

Бен сочувственно провожал взглядом маленького человечка: от гнева и жестокости своей хозяйки он сгорбился еще сильнее, спотыкаясь и падая, под язвительные смешки игроков.

– Белладонна, ваш заказ прибыл с серым курьером! – поймав подходящий момент, и повиливая белым хвостом, нежным голосом пропела девушка.

От неожиданности, Бен вздрогнул и немного растерялся под пристальным взглядом белых волшебниц. Компания зашушукалась, всем своим видом показывая, что появление серого курьера с его навигатором для них это неприятная неожиданность. Быстро взяв себя в руки, Бен подошел к даме с сигарой, и поставил перед ней разноцветную коробочку.

Ленточка дернулась, самостоятельно развязавшись, и перед глазами волшебниц появилось пирожное, с красивой, алой розой, посередине нежного коржа.

Безпалая оскалилась, и захохотала. К общему гоготу ее подруг прибавилось кваканье и противное хихиканье жаб, высунувших из бокалов головы, чтобы лучше рассмотреть розу, рассмешившую волшебниц. И роза, источавшая аромат, тут же посерела, и на глазах начала чахнуть. Ее умирающие лепестки, скручиваясь, и тая, медленно расплывались темно серым бесформенным сгустком.

– Ты меня уморил своей розочкой! – Безпалая подняла глаза, влажные от смеха, внимательно приглядываясь к юноше. На Джи она вообще, не обратила внимания, впрочем, как и все остальные.

– Серый дом решил отправить к нам самого крутого курьера! Новый взрыв хохота ничуть не обидел Бена.

– Ну и здорово же ему досталось, и, наверняка, от наших! – подняв обрубок пальца, на котором был нанизан наперсток, Безпалая указала на свежий синяк под глазом мальчишки.

На среднем пальце ее руки ярко светился перстень, который выделялся больше остальных. Красивый, вытянутый камень бирюзового цвета, в платиновой оправе, с темным камушком внутри, создавал ощущение, что это был глаз. Словно зачарованный, Бен уставился на него, и ему даже показалось, что глаз подмигнул ему в ответ.

– Вы только посмотрите, какого нам курьера с серого дома прислали! – гоготала дама в декольте, тыча пальцем на волосатые уши Бена.

– Серые волшебники, думают, что и такой экземплярчик спокойно проедет, без терок! – хмыкнула одна персона, сидящая напротив Безпалой. Ее лицо было так густо покрыто длинно игольчатым пирсингом, что не оставило на нем ни одного свободного места, если не считать фиолетовые глаза, враждебно уставившиеся на чужака.

– Судя по всему, этим экземплялчиком их луководство совсем не доложит. У них таких кадлов навалом! – заметила ее соседка, отдавая предпочтение больше татуировкам, чем пирсингу. Черный лиф плотно облегал ее торс, шея и руки были густо расписаны какими-то странными символами и надписями, а ее раскрашенная замысловатыми узорами бритая голова, так и напрашивалась на сравнение с пасхальным яйцом Фаберже. Раздвоенный, как у змеи, язык шепелявой волшебницы, которую за глаза называли Фабержулей, не позволял внятно произносить слова, и Бен с трудом понимал, что говорила волшебница.

– Может, ему и второй глаз подбить, для симметрии? – засмеялась дама в декольте.

– Лучше волосы в уши засунуть, да поглубже! – предложила «чернобурка».

Но тут мадам остудила пыл своих подруг.

– Не бойся, парень. Пока ты не доберешься до своего серого дома, тебя никто не тронет. Под мою гарантию. – пообещала Безпалая.

– А я и не боюсь! – заявил Бен.

– Неплохо, для первого раза! – усмехнулась волшебница. – Вот, возьми это письмо, и передай своему начальству.

Она протянула конверт, и сделала жест, красноречиво показывающий, что его аудиенция закончена. Но Бен даже не шевельнулся, и ничуть не смутившись, потребовал оплату и квитанцию.

– Ты что, малец, в конец обнаглел? Скажи спасибо, что целым из Сохо выберешься! Пошел вон! – бесцеремонно рявкнула дама с пирсингом.

– Бисер! – хихикнула Безпалая. – Что подумает наш званый гость? Где же твои светские манеры? Гляди, совсем пацана запугала! – не сдержавшись, захохотала она.

– А мне как-то до одного места, что обо мне подумают серые волшебнички. – взъерошилась Бисер.

– Вот-вот! – хихикнула «Чернобурка».

Обескураженный таким приемом, Бен отступил, и попятился, понимая, что ни денег, ни квитанции ему не видать, как своих ушей.

– Ну и нравы в этом притоне! Ох, чувствую, не к добру эта записочка! – не сдержавшись, пробормотал Би-Джи.

Спрятав письмо в нагрудный карман, Бен прошел несколько шагов, как неожиданно, лицом к лицу, столкнулся со знаменитым главным экс– чиновником города, направившимся к игровому столу, на ходу поправляя свой выбеленный чуб.

Опустив глаза, будто увидев то, что не должен был видеть, Бен извинился за неловкость, и устремившись к лестнице, торопливо спустился вниз.

Би-Джи недоумевал:

– Это же женский клуб?

– Ну да! – подтвердил Бен.

– А тот, кого мы сейчас видели, тогда кто? – спросил Джи.

Бен не знал, что ответить, и пожал плечами.

– Если ты выглядишь мужчиной, это еще не значит, что ты и есть мужчина, внешняя оболочка не всегда совпадает с внутренним содержанием.

– Да? – подскочил на плече друга Джи.

– Надеюсь, ты тот, за кого себя выдаешь?

Бен возмущенно зыркнул на друга.

– Заткнись, и пошли!

В холле со скучающим видом стояла брюнетка, будто ожидая их возвращения, и весело предложила:

– Может, угостить тебя выпивкой? За счет заведения, конечно! Ром, бренди, виски, или что – нибудь экстравагантное, на любой вкус и цвет. Водочку, например, «кровавое Мэри» – перечислила она названия.

– Спасибо, но я не пью.

– И не курим тоже! – от себя добавил Би-Джи.

Брюнетка насмешливо взглянула на мальчишку.

– Ой, я совсем забыла, что у вас эти удовольствия под запретом! Как скучно вы там проводите время! Поэтому-то, вся творческая тусовка в наших руках. Так что, если будет время, заходите, милости просим! – многозначительно подмигнула она.

– Непременно! – вежливо ответили Бен и Би-Джи, в душе проклиная этот клуб, вместе с белыми волшебницами в придачу. Была бы их воля, и на полшажка сюда не сунулись, но мило улыбнувшись, и поблагодарив, они направились к двери.

– Я приоткрою дверь, проверю покемона, а ты пока не высовывайся! – предупредил Бен друга, ожидая увидеть там врага Джи.

– В этом нет нужды. – зевнув, ответила красотка. – Ничего с твоим навигатором не случится. – вместо прощальных слов сказала она, и развернувшись с полуоборота, неторопливо прошла в зал.

Джи провожал восхищенным взглядом томную походку «белой волчицы».

– Джи, не зевай! – прикрикнул на него Бен, и они услышали, как щелкнул дверной замок, будто лязгнула пасть волчицы, и дверь открылась.

Не издав ни звука, Бен и Би-Джи выскочили во двор, и оглянулись по сторонам: белая завеса тумана неожиданно захватила район Сохо.

Бен взялся за руль своего велосипеда, и осторожно выкатил его со двора, оставив позади темную безлюдную арку.

– Фух, вроде пронесло! – подал голос Джи.

– Ты это скажешь, когда мы будем дома. – в ответ сказал ему Бен, и сев на велосипед, осторожно покатил по малолюдной улице, желая поскорее покинуть негостеприимный и чужой для серых волшебников район Сохо.

Дорога домой прошла без приключений.

Ноющая боль в теле напоминала Бену о стычке с белыми волшебницами. В душе остался неприятный осадок, и не давал покоя.

Добравшись до велосипедной стоянки, и оставив там велосипед, он подошел ко входу в волшебный дом, скрывающийся под вывеской «антикварная лавка», и на минутку остановился.

– Ну и как я выгляжу? – пощупав опухший синяк под глазом, и взглянув на друга, спросил Бен, переживая за свой неприглядный вид.

Навигатор тут же скорчил уставшую рожу, изобразив синий «фингал» под глазом, не забыв вытянуть из своих ушей тонкие волоски.

– Понятно. – вздохнул Бен, открывая дверь, и перешагнув порог, вместе с Джи оказался в распределительном зале.

Недоуменно оглядываясь по сторонам, он не сразу понял, что происходит. Его друзья и товарищи по курьерскому делу демонстративно отворачивались, словно, не желая его видеть.

Один Гриф, ожидая друга, кинулся ему навстречу.

– Наконец – то, ты дома! – обрадовался он. – Знаешь, мы все видели! Выложили видео в ю-тубе, как тебя били девчонки! А потом его крутили по местным каналам! – на ходу выпалил Гриф.

– Как тебя вообще занесло в Сохо? Знаешь, многие тебя осуждают за то, что дал себя в обиду, и кому, белым волшебницам!? Бен, ты нарушил правила, за это по головке не погладят! – как можно тише сказал Гриф, оглядываясь на курьеров. Судя по их взглядам, они обсуждали случившееся, и неприятно шушукались по сторонам.

Навигаторы тучей налетели на бедного Би-Джи, перебивая, и расспрашивая об инциденте во вражеском тылу.

– Эй, Хоуп, подойди ко мне! – услышав строгий голос мистера Кастла, Бен побрел к бюро, чувствуя на себе сверлящий и злой взгляд админа. – Объясни, как ты оказался в Сохо? – гневно спросил он.

– Я думал, что вы в курсе, куда меня направили!

– Конечно же, нет! – выпучив на Бена глаза, возразил администратор, – ты обязан был доложить мне об этом!

Кастл с трудом сдерживал свое негодование. Он налился краской, напомнив Бену вчерашний брюквенный суп, поданный к обеду.

– Что было в посылке? И кому она предназначалась? – рявкнул Кастл, брызгая на Бена слюной.

– Заказали волшебное пирожное «Нежный аромат розы», район Сохо, ночной клуб «Белые волчицы». Заказ я доставил – скороговоркой выпалил Бен, ладонью вытирая выпущенные Кастлом «ядовитые» брызги. Тут он вспомнил о послании Белладонны, и, нащупав в кармане конверт, вытащил и протянул админу.

– Наверное, ради передачи письма и был сделан этот заказ. Пирожное – это как предлог!

Кастл мгновенно сдулся и побледнел, отстранившись от письма, как от проказы.

– О, нет, нет, это не мне! – залепетал он. – Срочно ступай наверх, к главному распорядителю, и доложи ему! – приказал Кастл.

У лифта, Бена нагнал Би-Джи.

– Предчувствие меня никогда не обманывает! Ох, не к добру это письмо… В старые добрые времена, за плохие вести курьерам головы сносили!

Бен невольно поежился.

– Ладно, не вешай голову, она тебе еще пригодится! – подмигнул Би-Джи.

– Надеюсь, ты там и без меня справишься, а мне тут не терпится пару Джи проучить, после Сохо. Распустили языки, очень нелестно о тебе отзываются!

– Спасибо, что подбодрил! – усмехнулся Бен, и вошел в лифт. – Верхний, пожалуйста! – попросил он.

– Желаю удачи! – вдогонку крикнул ему Джи.

Лифт мгновенно доставил его на верхний этаж. Подойдя к двери с табличкой «Главный распорядитель, мистер Джордж Миддлтон», Бен негромко постучал.

Кабинет босса отличался от других тем, что очень зависел от настроения его хозяина, и входящий на ковер к начальнику уже понимал и ощущал, что его ждет. В кабинете менялось все: его форма, обстановка и даже освещение и цвет, и если, открыв дверь, волшебник видел светлое и просторное помещение, с мебелью в мягких тонах, отблескивающим матовым лаком, веселым рисунком на обоях, по которым прыгали, играясь, солнечные зайчики, появившиеся невесть откуда, а на стенах ярко – красочными полутонами светились картины, и пташка – быстрокрылка, сидевшая в клетке, заливалась соловьем, посетитель ступал в утопающий, мягкий ковер твердо зная, что у мистера Миддлтона прекрасное настроение, и никаких сюрпризов и нагоняя ему не грозит.

Бен еще раз постучал в дверь. Ответа не последовало, и он постучал вновь.

Наконец, дверь перед ним открылась, и Бен вошел. Паркет под его ногой скрипнул, и он увидел в полумраке, маленький серый кабинет, который пах пылью. И только лампа тускло освещала стол, вырывая на стенах фрагменты болотно – бурых обоев. За невзрачным столом сидел худосочный, седовласый мужчина, в синем костюме. Судя по количеству перстней, а у него их было шесть, в ранге волшебников он занимал одно из высоких положений. Все считали его суровым, но справедливым.

Мистер Миддлтон сжимал потертую от времени телефонную трубку, внимательно слушая собеседника. Его взгляд остановился на Бене, не предвещая ему ничего хорошего.

Наконец, он с кем-то попрощался, и закончил разговор.

– Мне доложили о каком-то письме, которое ты привез из Сохо… – без предисловий начал он, нервно постукивая пальцами по столу.

«Кто бы сомневался! Не успел подняться, как Кастл уже доложил!» – подумал Бен, вытащив из кармана белый, запечатанный сургучом конверт, с личной печатью отправителя, и сделал шаг к столу.

Но, стол отдалился от него.

У Бена выступил пот. Это явно не предвещало ничего хорошего.

Следующие шаги Бену давались с трудом, паркет под ним нещадно скрипел, словно выражал недовольство, отзываясь сильным раздражением, которое читалось на лице Миддлтона, и казалось, до стола было рукой подать, но он сделал не меньше двадцати шагов, чтобы достичь его края, и еще столько же, чтобы положить письмо на стол перед волшебником. Это была настоящая пытка!

Главный распорядитель взял конверт в руки, и рассматривая ленз, кивнул. Он произнес имя и фамилию, кому оно было адресовано:

– Моему брату, Ардену Арчибальду Боларду от Двейны Болард. Лично в руки.

Миддлтон помрачнел. По его жизненному опыту, редкие письма от сестры Боларда приносили одни лишь неприятности.

Он подошел к клетке, где сидела серая пернатая помощница – быстрокрылка.

Миддлтон свернул конверт, повязал его пташке на шею, и выпустил ее.

Сделав несколько кругов под потолком, птичка все убыстрялась и убыстрялась, пока не исчезла совсем, с сопроводительным свистом и сверх громкого хлопка. Одно лишь перышко осталось, оно парило и качалось в воздухе, как лодочка на волнах, плавно опускаясь вниз. Бену ужасно захотелось исчезнуть мгновенно и сейчас же, как только что это сделала быстрокрылка.

Проводив взглядом пташку в дальний путь, мистер Миддлтон сурово глянул на Бена, и он, даже ничего не предпринимая, тут же отдалился от главного распорядителя на двадцать шагов. Какое-то время, Миддлтон стоял неподвижно, задумчиво разглядывая один из своих магических перстней.

– Вот и хорошо… – наконец, молвил он, – письмо отправлено в волшебный город. Остается недолго гадать, что в нем!

Бен молчаливо кивнул, стараясь не шевелиться, и сохранять спокойный, невозмутимый вид, чтобы не вызвать назойливый скрип паркета, но долгое молчание главного распорядителя само собой вызывало беспокойство и тревогу.

– Послушай, Хоуп, – начал Миддлтон, и выйдя из-за стола, встал напротив юноши. – Твое приключение в Сохо вызвало ненужную для нас шумиху… – усталым голосом сказал он.

Сверху послышался скрежет, и над головой Бена маятником начала раскачиваться бронзовая люстра, издавая при этом душераздирающий скрип, и угрожающе нависнув над ним, словно дамоклов меч, будто раздумывала, снести ему голову, или еще немножко повременить.

Бен зажмурился от страха, не решаясь взглянуть на Миддлтона, и как приговоренный, обреченно стоял, не шевелясь, покорно ожидая наказания.

– Полиция и любопытные журналисты требуют объяснений по данному инциденту… – продолжал Миддлтон, – нам не хватало только скандалов и стычек с белыми волшебницами, а тем более с полицией и прессой! Ты нарушил правила, а значит, должен понести наказание. Придется тебе оставить курьерское дело. Кроме того, твои вечные опоздания и задержки сыграли здесь не последнюю роль. Дальнейшую службу ты будешь нести в Гризео Аква.

У Бена было такое чувство, словно его хлопнули по голове чугунной сковородкой, и размазали как блин. Тут же, нависшая над ним люстра перестала скрипеть, словно удовлетворилась приговором Миддлтона.

– С приходом серого тумана, ты отправишься в обратный путь – продолжал босс, будто не замечая подавленный вид Бена.

– Курьерское кольцо и кольцо остановки времени оставь на столе. Ты свободен, и можешь идти. – сухо произнес Миддлтон.

Бен подошел к столу, на ходу пытаясь снять волшебные кольца, но чувствуя их сопротивление, скривился от сильной боли. Они сжали его пальцы, не желая расставаться со своим хозяином. Миддлтон отвернулся, чтобы не видеть его мучения.

Как правило, процесс отлучения волшебников от колец проходил очень болезненно. Волшебник страдал от потери чего-то близкого и дорогого, отсутствие колец вызывало тоску и одиночество, ведь они стали его неотъемлемой частью, и в добавок ко всему, судьба его колец была предрешена – их ожидала незамедлительная переплавка.

Наконец-то, с большими усилиями Бен снял свои волшебные кольца, и бережно положил на стол, и не отрывая взгляд, смотрел на них, погрузившись в пустоту и отчаяние, мысленно прощаясь с ними.

– Как кусочек души оторвали!

Острая боль пронзила виски, в глазах потемнело, а сердце застучало так, как будто хотело вырваться наружу. Это был конец, это был крах его карьеры.