А потом капитан «Гилли» слушал их предсмертные крики, их отчаянные мольбы, жалобы на холод, на испорченный воздух… Везучие просто сгнили в своих холодных гробах после отключения питания.
Я использовал целую жизнь людей, Мейсон: они настолько долго пытались все наладить. А новое поколение… они мало что знали. Они научились всему, чему могли, но… А потом появилось еще одно поколение: деградирующее, понимающее еще меньше.
На него взирают миллионы лет предрассудков. Древний паук-каннибал, чьи инстинкты все еще образуют тот панцирь, внутри которого обитает их культура, с отвращением отшатывается. Фабиан видит их внутренний конфликт: традиция против прогресса, знакомое прошлое против незнакомого будущего. Они как вид проделали огромный путь, они обладают разумом, который позволит избавиться от оков вчерашнего дня. Однако это будет нелегко.
Она говорит словами, которые оказываются достаточно четкими, чтобы Порция не испытывала и тени неуверенности в том, что следует предпринимать какие угодно шаги, чтобы достичь Ее цели – и что более высокой цели не существует.
Бог сосредотачивается на Своих машинах, которые вроде как решат массу проблем, в том числе и безумно дефектную коммуникацию между Посланником и теми, кого Она поставила ниже Себя.
Волю Посланника следуют исполнить, и для этого нужны большие количества меди – меди, в которой Семь Деревьев и другие города-отступники особо не нуждаются, но которую хотят продавать Большому Гнезду по разорительно высокой цене. Итак: захват разработок.