Глава 2

Бум. Бум! Бум!!! Да закрывайся же ты!

Дверца узкого металлического шкафчика никак не хотела захлопываться, и Саша начала раздражаться. Она зверски устала и просто хотела домой. Домой и всё! Бум!!! Она снова шваркнула дверцей и только теперь заметила торчащий язычок замка. Вот чёрт! Она пыталась захлопнуть дверь, не повернув ключ.

Саша закрыла глаза, подняв лицо к пололку, и несколько раз глубоко вздохнула, в голове немного прояснилось. Она с усилием потёрла лицо, стараясь отогнать сонливость. После ночной одиночки получалось плохо.

Похоже, она слишком часто выходит в ночные смены в последнее время. Добрая душа, блин, не может отказать коллегам и легко соглашается поменяться дежурствами. Впрочем, кого она обманывает? Просто у всех её коллег есть семьи и дети. Семьи, в которых постоянно что-то случается, что требует их присутствия. У Саши же такой проблемы нет.

Но вообще, с этим альтруизмом пора подвязывать, иначе мозг у Саши от недосыпа выльется через глаз сам. А потом её запрут в какой-нибудь кунсткамере, и к ней будут водить студентов, чтобы показать первого в мире человека, сделавшего самому себе лоботомию. Без инструментов.

Она выверенным движением аккуратно закрыла шкафчик и прислонилась лбом к его холодной дверце. Может быть, так её гудящая голова хоть чуть-чуть остынет? Не открывая глаз, Саша провернула ключик в замке и аккуратно заперла её.

– О! Привет! Домой собираешься? – раздался за её спиной бодрый мужской голос.

Это был Славик, её коллега. Саша сразу узнала его по голосу, они все привыкли узнавать друг друга в масках, по голосу ли, по манере двигаться, даже по походке. Вообще-то Саша должна была передать Славику смену, но он опоздал, и Саша решила переодеться, не дожидаясь его прихода.

– Угу, – ответила она, не оборачиваясь.

– Ты завтра опять в ночную? – спросил он.

– Ну вообще не планировала. У меня по графику отсыпной и выходной намечаются, – ответила Саша недовольно. У неё появилось нехорошее предчувствие.

– Слушай, а ты не выручишь меня? – чуть смущённо начал Славик.

М-да. Предчувствие не обмануло. Саша молча ждала, когда Славик вывалит на неё свою просьбу. Она уже знала, что он скажет через минуту. Всегда знала.

– Ты завтра в день меня не подменишь? Мне дочку из летнего лагеря забрать надо, у них там смена заканчивается, а ехать далеко, её в автобусе укачивает, – затараторил Славик.

– Да. Конечно, – перебила его Саша.

Его трескотня действовала ей на нервы.

– Ой! Спасибо! Ты настоящий друг! Я буду должен! – заверещал Славик, будто Саша не помогла ему, а наступила на ногу.

– Как и весь коллектив, – едва слышно выдохнула Саша.

– Что? – Славик уже начал вытаскивать форму и не смотрел на Сашу.

– Нет, ничего, – нарочито бодро ответила она. – Я дела передала Оле. С ночи новенький только один. Топором промахнулся мимо чушки. Привезли вечером. Ничего сложного. Тихая ночь выдалась.

– Да? А в приёмнике сейчас шумно, – усмехнулся Славик. – День будет жарким.

– А что там? – полюбопытствовала Саша. Никогда не могла отделаться от желания всё знать в родной травматологии.

– Как я понял, там где-то то ли крыша обвалилась, то ли что-то в этом роде. Всех к нам привезли. Не объяснили, а я так только, заглянул. Там не до меня было, бегают все, – пожал плечами Славик.

– Понятно. Лето перестаёт быть тихим сезоном, похоже, – вздохнула Саша. – Хорошо, хоть днём. Рук поболее.

Она ощутила секундный порыв остаться и помочь товарищам с наплывом пациентов, но потом поняла – если она сейчас не пойдёт домой, то просто уснёт в ординаторской через полчаса. Не давая себе времени на раздумья, она подхватила сумочку и быстрым шагом направилась в сторону выхода из отделения.

Прощаясь с коллегами на бегу, она привычно спустилась на первый этаж по лестнице. В приёмном покое и правда было столпотворение. Саша окинула жужжащий, как растревоженный улей, коридор профессиональным взглядом. Ой и туго придётся ребятам… Одних разбитых голов навскидку было больше десяти. И это только приоритетные.

Нет! Стоп! Она пойдёт домой и никуда больше! Ей нужно отдохнуть! Три ночные смены подряд любого сшибут с ног! Она сейчас, как сонная муха, просто будет бесполезна, даже, наверное, будет мешать. Хирург должен быть свеж и бодр!

Хотя, ассистировать – это не так уж сложно. Нет-нет-нет! Домой! У неё и так в глазах двоится. Она всю ночную смену искренне и страстно мечтала о том, как приедет в свою квартирку, примет короткий душ, чтобы смыть больничный запах, отключит телефон и рухнет лицом в подушку.

Спать. Как же ей хочется спать…

Август встретил её жарой. Утреннее солнце, бившее прямо в глаза, заставляло щуриться, тёплый ветер ласкал лицо, будто хотел убаюкать. Саша невольно застыла на ступеньках и полной грудью вдохнула. Простой московский воздух без запаха хлорки и лизола ощущался, как дорогой парфюм.

Саша, почуяв свободу, пошла бодрее, напряжение, оставленное ночной сменой, потихоньку начало её отпускать. Она почувствовала, как плечи её понемногу расслабляются. Она больше не в отделении, нет нужды всё время быть настороже.

За забором, ограждающим территорию больницы, от остановки отходил автобус. Блин. Саша, автоматически пробежала несколько шагов, но потом поняла, что не догонит его, и замедлилась. Теперь следующего ждать не меньше пятнадцати минут, бежать на остановку незачем.

Она махнула охраннику на пропускном пункте и приложила магнитный пропуск к считывателю турникета. Всё. Свобода. Пусть всего на два дня, но всё-таки свобода. Саша неспешно плелась на остановку и оглядывалась по сторонам.

Вдруг её внимание привлекло странное бурление на дороге. Всё произошло в какие-то доли секунды. Какой-то ненормальный вылетел на встречную полосу и понёсся против движения. Машины бросились в рассыпную, раздался визг шин, сигналы клаксонов, а потом – оглушительный удар. По асфальту зазвенели осколки стекла, какая-то женщина на остановке вскрикнула.

Саша инстинктивно подобралась. Авария – это всегда травмы, её работа. Проезжающие мимо машины разъехались, и Саша увидела место происшествия. Дорогущая машина, вылетевшая на встречную, стояла наискосок через полосу, задом вмявшись во внедорожник поменьше, не успевший затормозить или уйти от столкновения.

Даже на первый взгляд авария была серьёзной. Скорее всего, водитель внедорожника ранен, ведь именно на его сторону пришёлся основной удар. Виновника аварии вряд ли задело, но это Саша проверит чуть позже. Первым делом нужно осмотреть того, с чьей стороны машина повреждена сильнее всего.

Все эти мысли пролетели в голове Саши пулей, а ноги уже несли её через проезжую часть. Работа на скорой помощи, через которую проходят, кажется, все студенты медицинских вузов, вбила в неё привычку, почти рефлекс, действовать быстро и без особых раздумий. Неоказание помощи пострадавшим для врача – это статья. И все медики об том помнили.

Машины не очень-то уступали ей дорогу, но всем, как обычно, требовалось посмотреть на человеческую трагедию, и движение замедлилось. При чём, в обе стороны. Саше потребовалось минуты три, чтобы добраться до места аварии через несколько полос. Когда она добралась до внедорожника, её пронзило острое чувство страха.

Резко пахло бензином.

При аварии как минимум в одной из машин повредилась топливная система, и бензин разлился. Это плохо. Очень и очень плохо. Достаточно лёгкой искры, чтобы начался пожар! Да пары бензина могут вспыхнуть даже от контакта с раскалённой выхлопной трубой! Сколько раз Саша лечила ожоги, полученные в таких авариях!

Неожиданно задняя пассажирская дверь открылась, и из неё чуть ли не в руки Саше вывалилась сухощавая седая женщина. Она пыталась проморгаться и мотала головой, стряхивая муть, вызванную резкой встряской.

На первый взгляд она была в порядке, только на скуле виднелась ссадина, обещающая стать сочной фиолетовой гематомой. Но это – мелочи. Женщина стояла на своих двоих, конечности имела в количестве четырёх штук с суставами в положенных местах, голова её была сверху, а попа – снизу, Саша не видела её мозги, а значит, с ней всё будет в порядке.

Тем не менее, Саша подбежала к ней, заглянула в глаза, проверяя, одинакового ли размера её зрачки, тряхнула за руку и рявкнула командным голосом:

– Вы целы?

Саша знала, что люди в авариях теряются, не всегда осознают тяжесть собственного состояния и перестают связно отвечать на вопросы. Громкий резкий голос немного приводит их в чувства, а чем короче вопрос, тем больше шансов получить на него внятный ответ.

Если человек способен понять, что к нему обращаются, и ответить, значит, этого пострадавшего можно отложить на потом. Именно поэтому фельдшеры скорой сначала бросаются к тем, кто тихонько сидит на асфальте, глядя в никуда, а не к тем, кто буйно требует помощи, что вызывает резкое возмущение последних.

Женщина моргнула, уверенно сфокусировала взгляд на Саше, а потом глаза её расширились, и она рванула обратно к машине.

– Костя… – выдохнула женщина. – Скорую!..

– Я врач! Вы целы? – снова крикнула Саша.

– Да, я… Да! Костя! – уже увереннее отозвалась женщина и снова повернулась к машине. – Костя!

«Пациент от вскрытия отказался», – пронеслось в голове у Саши, и она, оставив женщину, рванулась к водительской двери. Лобового стекла у внедорожника больше не было, как, похоже, и бокового с водительской стороны. На асфальте и приборной панели валялись осколки.

На водительском сиденье угадывалась фигура человека в чёрном, запрокинутое к потолку лицо было залито кровью, а это было плохо. Раны на голове всегда сильно кровоточат. А если повредить крупный сосуд, то это может быть попросту опасно для жизни. Саша наддала ходу.

Она оббежала машину и поняла, что через раскуроченную и прижатую второй машиной дверь она никого не вытащит. Впрочем, через разбитое окно было очень просто оценить состояние пострадавшего. Может, окажется, что его вообще нельзя передвигать без реанимационной бригады рядом.

В этот момент устроившая аварию машина неожиданно чихнула, взревела двигателем и рванулась с места. Раздался скрежет металла, и Саша похолодела. Предчувствие беды хлестнуло её, не успев оформиться в связную мысль.

Чутьё её не обмануло. Отрываясь от внедорожника, машина виновника аварии проскрежетала металлом о металл, проскочила искра, отлетевшая в нужном, точнее, совсем ненужном направлении.

С глухим «фух-х-х-х» со стороны водителя над внедорожником взметнулось рыжее пламя, Саша закричала и отшатнулась. Высокий столб огня ударил её жаром, как кулаком, заслонил от неё окровавленное лицо. Водитель! Медлить было нельзя.

Саша понадеялась, что шея у него не сломана. Если не вытащить его из машины немедленно, он попросту сгорит заживо. Времени ждать подмоги не было. Она рванула к пассажирской двери. Та женщина, что выбралась из машины, уже открыла её и нырнула в салон до пояса.

– Костя! Костя, шевелись! – орала она, и в её голосе были слышны панические нотки.

Саша помчалась на помощь. Под нарастающий рёв пламени она тоже втиснулась в салон и молча вцепилась в рубашку пострадавшего. К счастью, женщина успела отстегнуть ремень безопасности, а сработавшая подушка послушно сдулась и не вжимала водителя в кресло.

Вдвоём они потащили мужчину на улицу через пассажирское сиденье. В первую секунду водитель что-то пробормотал и попробовал отмахнуться, но потом потерял сознание и обмяк окончательно.

Женщины с натужным криком выволокли тяжёлое тело на асфальт и, не сговариваясь, потащили его подальше от машины. Саша знала, что в жизни машины, даже горящие, взрываются в сотни раз реже, чем в фильмах, но всё же такой исход исключать было нельзя.

Когда машину охватило пламя, истеричные крики зевак стали громче, люди подбежали, но окружили их кольцом, боясь подойти ближе. Трусость и гадкое любопытство зевак, Саша ненавидела эту смесь. Ну хоть кто-то догадался набрать службу спасения, на том спасибо.

Оттащив водителя на несколько метров, Саша уложила его на бок и принялась за первичный осмотр.

– Нужно вызвать скорую! – снова закричала женщина.

– Не нужно, – резко бросила Саша.

Она привычным жестом положила пальцы на шею пострадавшего, нащупывая пульс. Кто там сегодня в приёмнике был? Кажется, она мельком видела Олегыча, наверное, дежурит сегодня. Саша нащупала учащённый пульс на сонной артерии и прижала пальцем разорванный сосуд на виске, кровоточивший особенно сильно.

Мужчина бледнел, его сломанный нос заострился, а губы посинели. Нужно было торопиться. Бросив короткий взгляд на его руки, Саша обратила внимание на белые пальцы с синими лунками ногтей. Грозные симптомы. Её левая рука уже выудила из кармана сотовый и искала в контактах телефон коллеги.

– Да, Саш? – раздался голос после двух гудков.

– Олегыч, прямо перед нашими воротами авария, тащите каталку! – отрывисто рявкнула Саша в трубку.

– Чего?.. – опешил Олегыч.

– Каталку сюда! Я на остановке у главного входа! Сейчас, Олегыч!!! – рявкнула Саша, подстёгнутая то ли раздражением, то ли страхом.

– Так скорую надо… – пробормотал Олегыч.

Достали они уже со своими процедурами и регламентами!

– Не дождётся он скорой, кровит сильно! Быстрее!! – прорычала Саша и бросила трубку.

– Как это, не дождётся?! – чуть визгливо вскричала пассажирка и упала на колени рядом с водителем, заламывая руки.

Она причитала над мужчиной, как мать, и Саша попыталась привести её в чувства. Паника ей была совершенно не нужна. Нужно было чем-то занять женщину.

– Спокойно! Платок есть?

Саша старалась говорить коротко и чётко. Обычно это помогало людям встряхнуться и не впадать в буйство. Помогло и на этот раз. Женщина дёрнулась, как от пощёчины, и послушно полезла в карман, откуда вытащила чистый платок. Саша пришлёпнула на место болтавшиеся на лоскутах куски кожи пострадавшего и кивнула женщине:

– Сюда положите, прижмите! – скомандовала Саша, и женщина послушалась. – И глаз ему прикройте, чтобы кровь не попала.

Вот и хорошо, все при деле. Мужчина активно помирает на асфальте, женщина держит ошмётки его кожи, Саша прижимает сосуд пальцем и контролирует пульс другой рукой. К сожалению, она перекрыла только главную течь, но не всю, вокруг головы мужчины на асфальте появилась кровавая лужа. Пусть маленькая, но от этого не менее устрашающая. Быстрее, Олегыч, быстрее же!

Краем глаза Саша видела между мельтешащих машин и чьих-то ног, что из приёмного покоя вышли двое санитаров с каталкой и, увидев столпотворение у остановки, припустили к ним уже бегом. Зеваки, как всегда, служили отличным ориентиром для медиков. И чем больше толпа, тем страшнее то, что она окружает.

– Он выживет? – дрожащим голосом спросила женщина.

– Вы его мать? – не поворачивая головы спросила Саша.

– Хуже. Я его босс, – бросила женщина.

Саша хмыкнула, но на вопрос всё же ответила:

– Если продержится до операционной, я его починю, – голос её звучал увереннее, чем она себя чувствовала.

– Обещаете? – дрогнувшим голосом спросила женщина.

– Да, – твёрдо ответила Саша.

Она сделает всё, чтобы этот мужчина выжил. «Не в мою смену», – как говорят.

К ним подбежали санитары. Под её чёткие команды в четыре руки они погрузили пострадавшего на каталку и покатили её в сторону приёмного покоя. Саша не отрывала рук от головы мужчины. Его срочно нужно зашить. Лужа крови на асфальте была слишком большой. А сколько ещё крови осталось в салоне? Судя по бледности и мельтешащему пульсу, много. Слишком много.

В приёмник они вбегали через несколько минут, в коридор навстречу им вышел Олегыч.

– Ты чего панику развела? – грозно начал он, упирая руки в бока. – У меня тут полный приёмник с мозгами наружу! Что у тебя там?

– Множественные скальпированные, поднимайте в операционную! Срочно! – выпалила Саша.

Олегыч перевёл взгляд на лежащего на каталке мужчину и цветисто выругался, а потом поднял на Сашу затравленный взгляд. По её спине побежал холодок.

– Нет у меня операционных, – произнёс он тихим извиняющимся тоном.

– То есть, как?! – вскричала пассажирка авто, начальница водителя.

– Нейрохирурги всё заняли. А где не было оборудования для них – там тяжёлые сейчас, – ответил Олегыч ещё тише.

Сердце Саши упало. Она затравленно окинула взглядом заполненный коридор приёмного покоя, бессознательных там не было. Больных принимали в соответствии с тяжестью их состояния, и пусть этот мужчина на очереди обещал быть следующим, но операции, особенно нейрохирургические, могли длиться часами, и прерывать их на полпути никто не будет. Он мог просто не дождаться помощи. И не доехать до другой больницы.

– А смотровая? – уцепилась Саша за соломинку.

Голос её стал тонким, как у девчонки. Она едва не дала петуха от страха.

– Тоже, – коротко ответил Олегыч.

Рядом с Сашей бессвязно взвыла пассажирка. Думай! Думай! Нельзя же просто опустить руки! Пока жизнь ещё теплится, нельзя сдаваться! Он же всё ещё дышит, Саша пальцами чувствовала биение его сердца! Нужно сделать всё, чтобы оно не оборвалось.

– Дайте процедурный бокс! – неожиданно для самой себя выпалила Саша.

– Что? – нахмурился Олегыч.

– Сама зашью! Бокс есть? – рявкнула Саша и осмотрелась, будто ждала, что сейчас с фанфарами и конфетти откроется нужная дверь.

Олегыч посмотрел на неё долгим взглядом и наконец рявкнул санитарам:

– Тащите в третий! Сейчас Варю с набором пришлю.

С этими словами он резко развернулся и потопал в смотровую. Санитары резво развернули каталку и побежали в сторону третьего процедурного бокса.

– Останьтесь здесь! – бросила Саша дёрнувшейся за ней начальнице водителя и тут же забыла про неё.

Теперь её волновал только пациент.