…Погонщик волов обязан убедиться в том, что дорога, на которую он собирается выехать, свободна на достаточном расстоянии и он не создаст опасности для движения и помех другим путникам.
Наставление жителям Северных Гардарики о должном поведении в пути, фрагмент.
Спецхран ОРУД ГАИ СССР
Город покинули еще до полудня – так получилось не случайно. Хетьяр настаивал, и я был с ним полностью согласен: чем раньше выйдешь, тем дальше уйдешь по свету, дыхание моря же во внимание принимать не надо – ни приливов, ни отливов на суше не бывает.
Поначалу я отчаянно скучал: местность вокруг расстилалась обитаемая и хорошо обжитая, между всякими двумя поселениями, даже и не слишком большими, путь длился на дюжину перелетов стрелы или чуть дальше. Мне, по крайности, от ограды первого всегда было видно второе, от второго – третье, и так далее. В таких краях не стоит ожидать ни злых разбойников, ни излишне ретивых стражей: все твое останется при тебе. Скучно, когда долго не случается доброй драки!
Люди местные смотрели на меня с опаской, иногда даже кланяясь: низко, но не униженно, как безоружный воину, от какового воина, впрочем, не ждет особой беды. Одеты они были очень по-разному, но одинаково плохо: всю одежду их как будто сшили из одного – на всех – куска холста, даже и не беленного.
Столь же бедными казались мне и деревни, мимо которых мы проезжали: в лачугах, подобных тем, что видел я на окраинах, на полуночи постеснялись бы селить не то, что трэлей, но даже и свиней!
Это представилось мне странным: как можно жить в глупой нищете в краю столь благодатном, да еще и возделывая землю? Пообещал себе спросить у Хетьяра, и, конечно, немедленно о том забыл.
Поговорить с духом-покровителем прямо сейчас не получалось: он куда-то ушел, предупредив, что ближайшее время я не смогу его дозваться, и что он, мол, явится сам.
Мы – я и две лошади в отсутствие сына Сигурда – миновали уже третью деревню, когда рекомый Хетьяр, наконец, проявился.
– Скучаешь? – сразу же догадался дух.
– Сложно и глупо отрицать то, что видимо глазу, – согласился я. – Ни разбойников, ни интересных местных жителей, даже есть, покамест, не хочется.
– Да, ты, все-таки, человек, – сообразил что-то об очевидном Хетьяр. – Был у моих соседей пес одной беговой породы… Очень на тебя похож лицом. Вот его кормить можно было когда угодно и любым количеством еды: я пробовал несколько раз, такой проглот, мое почтение…
Стоило ли мне обидеться? Я доподлинно не понял, потому и делать ничего такого не стал.
– Хорошо, раз ты все равно скучаешь, давай немного поучимся, – сын Сигурда переменил тему, ловко и вовремя. – Вернее, учиться будешь ты.
– Не стоит творить волшебство на людях, – я попытался урезонить дорожного наставника. – Не в этих краях, сам ведь знаешь!
– Я не о волшебстве, – Хетьяр, давно мне видимый, поднял руку в жесте отрицания, и помотал головой. – Вернее, о нем, но не в том смысле, что ты подумал. Ты ведь помнишь, на каких трех китах стоит герметическая магия?
– Не знаю никаких китов, – поморщился я, вдруг вспомнив сегодняшнее утро. – Мидгард – круглый, висит сам собой в пустоте. Ну, не сам собой, а силой вращения, и этой, длинной, название которой, если записать старшим футарком, начинается с руны Гебо…
– Название «гравитация», все же, стоит выучить. Не такое уж оно и сложное, – попенял мне прозванный при жизни Строителем.
– Выучу, – пообещал я. – И это, и еще дюжину, не будь я сын Улава! Теперь, раз уж я взял на себя хейт, ты обязан мне ответом на один вопрос!
– Это даже интересно, – проявил понимание сын Сигурда. – Задавай!
– Расскажи мне, – я немедленно воспользовался разрешением, – еще о том, что в твоем времени знают о Мидгарде. Ты ведь говорил, что неугомонные карлы добрались и до края ограды, и даже вылетели прочь: они и сами видели наш мир снаружи, и другим рассказали, и даже показали картины!
– О том, что Земля, по-вашему, Мидгард, круглая, ты и сам знаешь уже, и не только от меня, – ответил дух-покровитель. – Другое дело, что даже в мое умное время находятся и те, кто считает планету, как встарь, плоской. Хочешь, поведаю о таком человеке?
Я не понял, что именно следовало из слов наставника в благородном волшебстве: то ли что мир наш не считали встарь подобным ягоде, то ли тот и в самом деле был плоским диском… Уточнять не стал, было интересно послушать об ином.
– Был у нас такой один, академик Лозецкий, – Хетьяр вспомнил будущее. – Настоящий ученый, маститый, толковый. Принес огромную пользу народному хозяйству – всю жизнь занимался вопросами сплава бревен по рекам, но вот беда: под конец своей долгой эльфийской жизни совсем тронулся умом. Даже книгу написал о том, что земля плоская. При этом, сам же с собой спорил: то она у него диск, то квадрат…
– Когда в одном человеке уживаются два столь различных мнения, – догадался я, – он уже совсем слаб умом! Или и раньше был таков, но умело подобное скрывал…
– Еще, кстати, то могут быть даже и не мнения, а злокозненные сущности, – будто осенило моего духа-покровителя. – Я ведь и сам почти таков, даром, что не злокозненный, и у тебя и в тебе один. И вообще, я как раз и хотел рассказать о них. О нас. В общем, не сбивай меня, я и сам собьюсь!
Я не нашелся, что возразить: иногда, когда сын Сигурда начинает будто спорить сам с собой, мне кажется, что он там – где бы это «там» ни находилось – не один. В такое время Хетьяру лучше даже не отвечать, я и не стал.
Ехали молча. Дорога, кстати, раздвоилась: нужно было или проехать очередную деревню насквозь, или направить копыта лошадей левее леса голых бревен. Я порадовался хоть какому-то развлечению, ну и выбрал объезд.
Некоторое время спустя мой дух-покровитель пришел в себя и ко мне.
– Так вот, Амлет, – начал он, – одной из опор конструкции нормальной научной магии является знакомая тебе диалектика.
– Помню диалектику! – обрадовался я. – Это когда…
– Отлично, что помнишь, – прервал меня наставник. – Но сейчас не о том. Вторая опора – это подробная классификация всего, что окружает волшебника: явлений, предметов, сущностей и прочего.
– И это помню, – не остался я в долгу, так уж мне хотелось проявить разумность и владение сокровенным знанием. – Классификацией называется упорядоченное перечисление чего бы то ни было. Классы, типы, виды…
– Совсем молодец, – ехидно обрадовался Хетьяр. – Если ты еще и перебивать меня перестанешь, то через день пути я доберусь до самого смысла. Так вот…
Дорога, тем временем, изменилась в виде и самой сути своей. Стала она шире, плотнее и ровнее: лошадям совсем удобно по ней идти, и получалось ехать рядом, а не след в след. Так и мне показалось куда сподручнее: не приходилось более, беседуя, говорить себе за спину, и оборачиваться, желая увидеть собеседника.
– …опаснее всего, как раз, сущность третьего класса, – вещал мой дух-покровитель. – Не потому, что ты не сможешь с ней справиться: тебе-то таковая на один зуб! Нет, дело в том, что трёшек попросту очень много вокруг, и не всякую тварь ты признаешь, например, в угодливо кланяющемся пейзанине или наливающем пиво бартендере!
О проекте
О подписке
Другие проекты