Глава 3

Лера

– У вас все хорошо? – спрашиваю за разговор раз в третий.

– Хорошо, конечно. Мими в обед закатила няне истерику, но когда я приехал, немного стихла.

Я улыбаюсь на милое «Мими» от Амато. Он зовет так Миру с самого ее рождения. Выбрал итальянское имя и называет, а я не сопротивляюсь и иногда тоже так называю малышку.

– И не надо строить такое страдальческое лицо. Я уже говорил тебе, что ничего страшного не произойдет, если я пару недель буду отлучаться от офиса.

Я все это знаю, но не могу не думать о том, что переложила на него ответственность за свою дочь. И пускай они прекрасно ладят едва ли не с самого рождения Миры, я все же понимаю, что она ему не родная и он не обязан. Остаться с ней он предложил сам. Настаивал, выкатывал перспективы моей поездки, пока я не сдалась. Знаю, что у них все хорошо, что Амато отлично с ней справится, даже если Мира решит показать свой непростой характер и закатит истерику. В любой ситуации он справится, но я дико соскучилась и хочу быть рядом. Хочу обнять свою малышку, прижать ее к груди и никуда не отпускать.

– Эй, ты чего, плачешь? Больше не буду звонить, значит. И показывать тебе Миру, пока ты не решишь все вопросы.

– Нет-нет, – поспешно стираю с лица слезы. – Показывай мне ее, иначе я не выдержу и сорвусь к вам.

– Ты как? Как долетели? Вас встретили?

– Да, все нормально. Мы сейчас в ресторане, ужинаем с родителями Дани. Ее мама нашла мне квартиру, ее подруга сдает. Она, кстати, тоже присоединилась.

– Здорово! А ты переживала, что долго будешь искать подходящий вариант.

– Квартиру я еще не видела, поэтому не знаю.

Честно говоря, мне не нравится идея снять квартиру у Снежаны. Я понятия не имею, какие их с Ярославом связывают отношения. Деловые или между ними что-то большее? Вдруг она не просто помогала ему в поисках арендного жилья или помещения? Может быть, он встречал ее, потому что они близки?

– Выглядишь расстроенной, – замечает Амато. – Не спала после перелета?

Мотаю головой, отбрасывая все мысли.

– Покажи мне Миру еще раз.

Амато переводит камеру на дочку, которая собирает пирамидку. Совсем недавно научилась, и теперь ее невозможно оторвать. Из любых игрушек она выбирает именно кольца пирамидки и усердно натягивает их на основание. Такая смешная, в милом нежно-розовом платье, с растрепанными волосами, потому что уложить ее кудряшки слишком сложно даже мне, а уж для няни и Амато это и вовсе непосильная задача. Мира хмурится, когда складывает пирамидку неправильно, но не останавливается, переворачивает ее и сбрасывает кольца, начинает заново, задумываясь над тем, какое кольцо выбрать.

– Упрямая, – смеется Амато. – Кое-кого мне напоминает.

Он подмигивает, а у меня снова неприятное щемящее чувство в груди, потому что да, мне тоже напоминает – и увы, не меня. Пока я находилась рядом с дочкой и Амато, всех этих чувств не было. Я не видела Ярослава, ничего о нем не узнавала, а сегодняшняя мимолетная встреча в аэропорту выбила меня из колеи. Мы не разговаривали, Яр меня даже не заметил, но я все равно теперь вижу черты его лица в дочери. Она даже хмурится точно так же.

– Я могу отпустить няню? На работу сегодня возвращаться уже не буду.

– Если тебе так удобнее – конечно.

Мы разговариваем еще некоторое время, после чего прощаемся. Я отключаюсь и подхожу к зеркалу, привожу в порядок покрасневшие щеки, скрывая пятна кушоном, и успокаиваюсь внутренне, чтобы глаза казались менее воспаленными. В зал я возвращаюсь уже собранной, с прямой ровной спиной и уверенным взглядом.

– О, Лера! – восклицает мама Дани. – А Снежана как раз собиралась показывать квартиру.

Я киваю и быстро сажусь на свое место. Когда на экране появляются фотографии квартиры, я понимаю, что ничего лучше нельзя и придумать. Просторная спальня с большой кроватью и местом под напольный коврик Миры, большой шкаф с зеркалом до потолка. Никаких мелких деталей и громоздких конструкций, которые Мира могла бы на себя уронить. Я в этом плане очень переживательная. Знаю, что из-за работы не смогу все время находиться рядом и следить за дочкой. А перевезти Паолу из Италии за собой не получится, так что я вынуждена рассматривать все варианты и искать жилье, максимально безопасное для дочери.

– А вот кухня, – показывает Снежана.

Я рассматриваю квартиру с восторгом, потому что мне очень нравится.

– Я могу посмотреть квартиру лично?

– Да, конечно. Можем прямо после ужина поехать или завтра, как тебе будет удобно.

– Лучше, наверное, завтра, – советует Ирина Леонидовна. – При свете дня будет хорошо видно.

– Можем и завтра, и сегодня. Как скажешь, – Снежана смотрит на меня вопросительно.

– Я бы посмотрела сегодня, и завтра можно, если вы не заняты.

– Тогда договорились.

Остаток ужина проходит в активном общении, в котором я даже участвую. Нас с Дани расспрашивают про Италию. Я уверена, что подруга многое рассказывала родителям, но они слушают нас, не перебивая. И Снежана тоже слушает, а затем, прищурившись, спрашивает:

– Так у вас вскоре будет свой бренд?

– Да! – восклицает Дани. – Первую коллекцию запустим уже через несколько месяцев, магазин мы уже арендовали, цех, в котором будет отшив – тоже. У нас будут работать лучшие мастера, – не без гордости заявляет подруга.

Я лишь киваю, потому что все так, как она и говорит. Дани ни капли не преувеличивает. С нами будет работать Ника. У нее не получилось так, как предрекала Дани, стать известной, но зато есть возможность сейчас. Она, конечно, не станет ведущим дизайнером, но засветиться, получить какой-то опыт и устроиться на работу или даже попытаться открыть свой бренд повторно – точно сможет. А еще мы забрали к себе швею. Она работала в местном модном доме, но ее уволили по ошибке, потом просили вернуться обратно, но мы оказались быстрее. Чтобы взять Марианну к себе, пришлось пообещать ей оплату авансом за два месяца и составленный трудовой договор. Зато сейчас мы уверены, что у нас получится.

– Запишете меня первым клиентом? – интересуется Снежана. – В последнее время хочется чего-то нового. Я бы с удовольствием посмотрела, что вы предложите.

После ужина мы расходимся. Дани уезжает с родителями домой, а я еду со Снежаной смотреть квартиру. Понятия не имею, почему сегодня. Наверное, звонок Амато повлиял. Я увидела дочь и поняла, что безумно соскучилась. Единственное, что сейчас препятствует ее приезду – отсутствие постоянного жилья. Мира очень трудно привыкает к новому месту, часто хандрит и плачет. Мы как-то уезжали на несколько дней в Венецию. Я не смогла насладиться красотой города, потому что Мира постоянно капризничала. Везти ее сейчас сюда, кочевать с ней по отелям вовсе не хочется. Дочке и так придется привыкать к новой квартире и няне.

– Ты одна? – спрашивает Снежана по пути.

– В каком смысле?

– Есть молодой человек? Или жених? Мужчина?

– Да, есть.

– Вы будете жить вместе?

– Нет, он… в Италии. Он будет приезжать, но постоянно жить со мной не сможет.

– Я не против, просто уточняю. Стандартный вопрос. Не хочется брать девушку в активном поиске. Знаешь, как бывает? Сегодня один мужчина, завтра другой. Лет десять назад у меня было точно так же.

– А сейчас? – неожиданно для себя выпаливаю. – У вас есть кто-то постоянный?

– Я замужем, – улыбается. – За известным в городе адвокатом. Березкин, не слышала? Он специализируется на бракоразводных процессах. Отличный адвокат. Настолько, что если бы я вдруг решила развестись, он бы оставил меня с голой задницей и забрал нашу дочь, но я и не думаю о таком. Люблю его безумно.

Снежана улыбается, ее взгляд искрится счастьем. Я за нее рада. К собственному ужасу, не только из женской солидарности, а потому что она никакого отношения к Барсеневу не имеет. Собственно, как и я. Полтора года уже не имею к нему отношения, а жгучая ревность никуда не делась. Она все еще есть где-то там, внутри, просто пока я жила вдали от дома, казалось, что ничего этого давно нет.

– Так он просто парень или… что-то большее?

– Он мой жених. Мы… поженимся.

– Оу… Так ты ненадолго сюда?

– Я навсегда. Через полгода у него заканчивается контракт в компании, где он работает, и он сможет приехать ко мне.

– Любит сильно, значит, – заключает Снежана. – Обычно мужчины на такие поступки не идут. Мы следуем за ними. Я за своим Ромой приехала в столицу, хотя жила знаешь где? В Париже. Жизнь свою там строила, училась, думала, что там и останусь, а потом он приехал. Теперь я здесь. Приехала, потому что сильно его люблю. Он меня тоже, но обычно следует за другим тот, кто любит сильнее.

Глава 4

Лера

– Завтра ближе к обеду я уже буду свободна, смогу подъехать в любое время. Когда тебе будет удобно?

– В час сможете?

На два у меня запланирована встреча с арендодателем нашего помещения. Мы ей заплатили еще в первый мой приезд, но в этот раз нужно переподписать договоры и убедиться, что с юридической точки зрения все точно соблюдено. В будущем мы собираемся выкупить у нее это место под бутик, но пока что попросту не можем себе позволить такие траты. Тот бюджет, что у нас есть, уйдет на сотрудников, расходные материалы и маркетинг на первые полгода.

– Да, давай в час.

Снежана поглядывает на часы и что-то печатает в телефоне, пока я осматриваю каждый уголок квартиры. Мне безумно нравится. Здесь все обставлено по-современному, в светлых тонах. Минимум мебели, что даже к лучшему, потому что кое-что я привезу с собой. Как, например, кроватку, ходунки и обеденный столик для Миры.

– Ты осмотрись пока, мне нужно ответить, – улыбается Снежана.

Я киваю. Брожу по квартире, представляю, что и где поставлю. Меня, конечно, пугает то, что Снежана знакома с Ярославом, но так уж вышло, что его в этом городе знают все. Я думаю, стоит нам с Мирой сойти с трапа самолета, как через полчаса он будет знать, что я привезла ребенка. Раньше я думала, что это бред и никому до нас нет дела, но теперь думаю иначе. Мира очень сильно похожа на Ярика, а люди любят сплетни. Так сильно, что вряд ли пропустят эту ситуацию мимо. Я это знаю. И я собираюсь рассказать Ярославу. Если бы не собиралась – не стала бы везти сюда Миру.

Ярослав должен знать о том, что у него дочь. Я пока не представляю, как он отреагирует. Понятия не имею, что сделает, но я документально обезопасила себя и малышку. Так, как могла. Если Ярослав отреагирует неадекватно – мы просто уедем. По документам Мира – дочь Амато и гражданка Италии. Тогда я посчитала, что это правильно. Я не собиралась говорить ему с самого начала, думала, дочка и без него вырастет, но сейчас все чаще испытываю вину за то, что скрыла. Он должен был знать вне зависимости от того, как сильно мне было больно.

– Ярик, мне тут еще минут десять. Если тебя устраивает – можешь подъезжать, подпишем бумаги прямо тут, – доносится голос Снежаны.

У меня в этот момент все внутри холодеет. Я не рассчитывала, что сюда прямо сейчас приедет Ярослав. Возможно, конечно, она говорит не с Барсеневым, мало ли кто еще носит такое имя, но после их сегодняшней встречи в аэропорту я не могу быть в этом уверена.

– Тогда жду.

Я быстро закидываю сумочку на плечо и иду искать Снежану, которая как раз идет из кухни-гостиной в спальню.

– Мне нужно срочно уехать, – сообщаю ей.

– Что-то случилось?

– Нет, просто… позвонила подруга, нужно ее забрать.

– А, хорошо. Мне тоже пора.

Я хотела рассказать Снежане о том, что у меня есть ребенок. Что в квартире я буду жить не одна, а с Мирой, но сейчас на это нет времени, так что придется рассказывать обо всем завтра.

Я пулей лечу к двери. Мне кажется, Снежана не верит в мое «все в порядке», потому что смотрит обеспокоенно, а я просто не могу здесь больше оставаться. Мне нужно выйти. Я пока понятия не имею, что делать. Такси ждать минимум пять минут, за это время он может приехать, значит, нужно отойти на безопасное расстояние. Я не боюсь, что Ярослав узнает о моем возвращении, рано или поздно это произойдет. Я просто не готова встретиться с ним прямо сейчас.

Подгоняемая неведомой силой, вылетаю на улицу и с облегчением выдыхаю, когда не вижу машины Ярика.

– Ты сильно торопишься? – спрашивает Снежана. – Минут через двадцать я буду свободна и смогу тебя отвезти.

– Не нужно, я уже вызвала такси, оно должно вот-вот подъехать к шлагбауму.

Я сжимаю в руке телефон, наспех прощаюсь со Снежаной и быстро следую на выход с территории. Как только окажусь снаружи, сверну к другим домам и уже там вызову такси. Когда до шлагбаума остается каких-то пару метров, меня ослепляет свет фар. Я молниеносно разворачиваюсь спиной и приседаю, делая вид, что завязываю шнурки. Когда автомобиль проезжает, именую себя идиоткой, потому что эта машина принадлежит не Ярику. Он, конечно, мог сменить автомобиль, но сомневаюсь что красный «жук» – то, что по статусу подходит прокурору.

Когда выхожу за территорию дома и беспрепятственно пересекаю дорогу, чтобы вызвать такси, наконец выдыхаю. А стоит добраться домой, как именую себя идиоткой. Полтора года прошло с тех пор, как мы последний раз виделись, у меня теперь есть жених, а у Ярослава, как он и мечтал – карьера. Я не должна так реагировать, но сердце бьется, словно прямо сейчас пробьет грудную клетку и вылетит наружу.

Я настолько нервна и напряжена, что, когда телефон оживает трелью звонка, едва не роняю его на пол. Звонит Дани.

– Да.

– Видела квартиру?

– Да, она замечательная. Завтра договорились о встрече еще раз, но думаю, что буду подписывать документ.

– Ты сказала Снежане о Мире?

– Не успела.

– Будем надеяться, что она будет не против. Говорила, во всяком случае, так. Завтра у нас встреча, ты помнишь?

– Да. Я перед встречей поеду смотреть квартиру и сразу к вам. Встречаемся в «Пальмире»?

– Да, там. Там все деловые переговоры проводятся.

Я снова думаю о том, что вероятность встретить там Ярослава немаленькая, но тут же отбрасываю эти мысли. Наша встреча в аэропорту – чистейшая случайность. Какова вероятность того, что в городе с трехмиллионным населением я натолкнусь на главного прокурора еще раз? Ничтожно мала.

После разговора с Дани принимаю душ и, чтобы отвлечься от гнетущих мыслей, захожу в галерею и просматриваю фотографии Миры. На душе сразу же становится спокойно и легко. Я улыбаюсь, когда смотрю на ее счастливое личико. Она – моя отдушина, а ведь я помню, как была шокирована, узнав о беременности. Тогда я твердо решила, что не будет никакого ребенка. У меня был приличный срок, но время на аборт было, о чем мне сразу же сказали на УЗИ. Я записалась, пришла в назначенное время, но буквально слетела с кушетки. Не смогла.

Дани меня потом винила, говорила, что ребенок загубит карьеру, что Пабло выгонит меня и ее вместе со мной, что мы вернемся обратно, и я буду вынуждена прийти к Ярославу с опущенной головой снова. Конечно, ничего из этого не случилось. Пабло, конечно, грозился меня уволить и Дани сказал то же самое, говорил, что пузатые стажерки ему не нужны, но в итоге мы остались. Он перестал злиться и к концу моей беременности оттаял. Меня освободили от швейного цеха, от беготни по студии. Единственное, чем я занималась последние три месяца – дизайн.

Потом роды, поиски и найм няни на деньги, которые мне перевел Ярослав во время нашего развода. Я усердно работала, и Мира никак не повлияла на наши планы с подругой. Дани, между прочим, с первого дня, как увидела Мирославу, прониклась. Расплакалась и попросила у меня прощения, хотя я и не обижалась вовсе. Дани можно было понять, она мечтала о карьере, о собственной линии одежды, а тут я с ребенком на руках. Никто из нас не знал, что будет куда проще, чем могло показаться на первый взгляд.

В одиннадцать Амато присылает фотографию спящей Миры с подписью: «Уснула час назад. Ровно в девять, как ты и просила. У тебя все нормально? Я могу позвонить?»

Чувствую себя по-настоящему плохо, когда пишу:

«Я уже легла, засыпаю. Очень устала. Поговорим завтра, хорошо?»

От Амато приходит сухое: «Ок».

Это не хорошо. Обычно он куда более многословен, но и я другая. Сегодня чувствую себя измотанной. Физически и эмоционально размазанной огромным грузовиком в попытке перейти дорогу в неположенном месте. Ярослав мой грузовик. Тяжелый, неожиданный, жестокий. Я гоню мысли о нем. У меня жених. Живой. Из плоти и крови. Я согласилась выйти за него замуж и узаконить наши отношения, а думаю о другом.

В кровати ворочаюсь долго. Не могу уснуть, как ни стараюсь. В итоге сажусь ровно, достаю из-под подушки телефон и открываю социальные сети, находя Ингу. Я не заходила к ней полтора года. Все это время запрещала себе, чтобы не расстраиваться, и, когда открываю ее страницу, внутри меня все переворачивается, потому что там тоже ребенок. Судя по цветам – мальчик. Теперь, спустя полтора года, ее страница не пустует. Там множество фотографий, которые я зачем-то листаю. Не могу сказать, на кого похож малыш. По фото непонятно, и он маленький. Крохотный. Возможно, месяца три.

Собственная реакция сбивает с толку. Мне хочется разбить телефон, но я открываю сторис, где Инга, все такая же красивая, целует мужскую щеку. Не Ярослава. Она что-то говорит, но я совсем ее не слышу. Собственная реакция в виде необъяснимой эйфории сбивает меня с толку в который раз за день.

Я надеюсь, что это просто ностальгия. Я люблю теперь другого человека. Амато. Уверена в этом. Просто любовь к нему другая. Спокойная, тихая, я не умираю каждый раз, когда он меня обнимает, не сгораю от неудержимой страсти. Так ведь и должно быть? Я уверена, что да. Иначе у меня уже было, и ничем хорошим все это не закончилось.