Глава 7

– Тебе нельзя с ним ехать, – говорит Амина. – Два дня в другой стране наедине. Может произойти катастрофа.

Я отвлекаюсь от нарезки овощей и выразительно смотрю на подругу. Уточнять, что именно она имеет в виду, не приходится. Выражение ее лица говорит само за себя.

– Об этом я думаю в самую последнюю очередь, – признаюсь искренне. – Меня больше волнует то, что Рустам может узнать о сыне. Не знаю, увидеть нас вместе на детской площадке, в кафе, да где угодно!

В последнее время я и так сократила нашу развлекательную программу. Мы перестали посещать большие торговые центры и популярные игровые зоны для детей. Амина считает, что это слишком, потому что в большом городе легче затеряться и смешаться с толпой, но я вот после встречи с Рустамом так не думаю.

Чего только стоит то, что сначала он окатил меня на остановке водой из лужи, а потом оказался моим начальником. В последнее время мне не везет, так что будет лучше не испытывать судьбу.

– Поэтому ты стала вести затворнический образ жизни? – хмыкает Амина, откусывая кусок от морковки. – Никуда не ходишь, площадке предпочитаешь балкон.

– Да, поэтому! – выдаю раздраженно.

Мне не нравится, когда Амина лезет мне в душу. Не нравится, когда она пытается научить меня жизнь, когда у самой тоже множество проблем.

– Удивительно, что ты не боишься, – ляпаю, не подумав и тут же спохватываюсь.

Развернувшись к подруге, вижу, как она изменилась в лице. Улыбка, которая была до этого, сменяется тенью и нахмуренными бровями.

– Блин, прости. Я не знаю, что на меня нашло.

Амина мотает головой, но ничего мне не отвечает, а потом и вовсе уходит из кухни, оставив половине не съеденной морковки на столешнице. Я чувствую вину, так что почти сразу бросаю нож и иду следом.

Ни в спальне, ни на балконе, куда Ами обычно выходит, чтобы отдышаться, ее нет. Несложно догадаться, что она закрылась в ванной.

– Ами, – негромко стучу по деревянному полотну. – Ну прости меня, пожалуйста. Слышишь? Я идиотка.

В ответ – ни слова, только шум льющейся воды.

– Ами, открой, пожалуйста!

Когда ни через пять, ни через десять минут она не выходит, я начинаю по-настоящему нервничать и стучать настойчивее. До тех пор пока не слышу щелчок замка. Отхожу на шаг и жду Амину, которая появляется на пороге через пару мгновений. По красным глазами вижу, что плакала.

– Прости меня, слышишь? – подхожу к Амине, обнимаю. – Я такая идиотка иногда.

Она молчит, но обнимает меня в ответ, растаяв.

– Я хочу, как лучше, – говорит сиплым голосом. – Я знаю, что не должна быть такой беспечной, потому что тело Ромы так и не нашли, но я так же не могу закрыться в квартире и не выходить. Надии нужно счастливое детство и так как я единственная, кто может ей его дать, то выбора нет. Нужно жить дальше, Дария.

Непонятно, Амина говорит это мне или больше себе, но получается убедительно. Я активно киваю и утаскиваю подругу на кухню, чтобы быстрее приготовить ужин, потому что Матвей и Надия, кажется, уже наигрались. По крайней мере я слышу книги из детской. И словно в подтверждение моим мыслям через пару минут слышится топот двух пар ножек.

Дети по очереди вбегают на кухню, толкая друг друга локтями. Обычно они хорошо ладят, Матвей знает, что должен защищать Надию, но иногда у них случаются неконтролируемые конфликты. Они обзывают друг друга, дерутся, а потом, как ни в чем не бывало, мирятся.

– Ну и кто затеял конфликт? – спрашиваю строго.

Надия, как и полагает истинной девочке, тычет пальцем в Матвея, а он, насупившись и сложив руки на груди, смотрит на нее волком. В ответ не обвиняет, но и не подтверждает свою вину.

Мы с Аминой переглядываемся и тяжело вздыхаем, потому что ничего сделать не получится. Если Матвей заупрямился, то ничего не сможет его расшевелить. В такие моменты, как сейчас, он очень сильно напоминает мне его отца. Такой же стойкий, решительный, всегда стоит на своем и очень редко чем-то делится. Если Надия без проблем проявляет эмоции, то Матвей даже плачет редко с самого детства. Весь в отца и от этого на сердце еще тяжелее.

С горем пополам у нас получается их утихомирить. Помирятся они позже самостоятельно, когда Матвей сделает первый шаг. В том, что это будет именно так, не сомневаюсь. Он всегда делает, а Надия ждет, когда это случится.

– Узнаешь черты Довлатова? – тихо спрашивает Ами за ужином.

– Еще как.

– А я его нет. Только мои, – то ли расстроенно, то ли с ноткой грусти говорит Амина.

– Ты расстроена?

Подруга молчит, а затем пожимает плечами.

– Не знаю. Иногда я говорю себе, что он столько всего сделал… столько боли причинил своим недоверием, а иногда…

Она замолкает, уткнувшись в тарелку и ковыряя вилкой пюре.

– Иногда я скучаю, – признается тихо и тут же встает из-за стола, убирает остатки пюре в холодильник и уходит в гостиную.

Я и представить не могла, что подруга скучает. Внешне холодная и уравновешенная, она никогда не говорила о своих чувствах. Я знала, что ей тяжело, но я думала, что это из-за страха, а оказывается, есть не только он, но еще и тоска по человеку, который однажды поверил не ей.

Сообщение на телефон падает ближе к десяти вечера. Правда, замечаю я его не сразу, а когда все же замечаю, сердце пропускает удар, потому что оно от Рустама.

«Заберу тебя завтра из дома в восемь. Будь готова»

Вылет у нас завтра в одиннадцать. Пять дней пролетели незаметно, паспорт я получила сегодня утром и сейчас отчаянно хочется что-нибудь с ним сделать, выбросить, пролить на него чай, сок, утопить на худой конец. Амина права, нам нельзя ехать туда вместе. И не потому что мы останемся наедине и не сможем устоять друг перед другом. Это чушь. Я давно не привлекаю его, как женщина. Да и если быть честной, никогда не привлекала. Мне до сих пор кажется, что я была для него лишь удобной временной заменой Екатерине. И становиться ей снова не входит в мои планы.

Глава 8

– Вот это будет лучше, – Ами вытаскивает из моего шкафа изумрудового цвета блузку и бросает мне. – Этот цвет очень подходит к твоим глазам.

Я смотрю на нее укоризненно. Мало того, что с вечера я забыла приготовить себе одежду, которую надену утром, так еще и чемодан не собрала.

Точнее, рюкзак, потому что никакого чемодана у меня, конечно же, нет. Я не летала в отпуск в другие страны, да и вообще никогда никуда не летала и не ездила, так что могла обойтись привычным рюкзаком.

Планирую обойтись им и сейчас. Осталось только придумать, как сложить одежду так, чтобы она не помялась.

– В отеле погладишь, – говорит Ами, набивая в рюкзак вещи.

– А если нужно будет поехать на встречу сразу?

– Тогда вот, – она указывает на блузку. – Надевай ее сейчас. И брюки бежевые. Будет красиво. Дальше справишься сама? Нам уже пора выходить, Дари… Если пойдем позже, можем столкнутся с Рустамом, ты же сама хотела, чтобы он ничего не узнал.

– Да, – киваю. – Идите, я дальше сама.

Ами быстро собирает детей. Порой у нее это удивительно легко получается. Одно слово – и оба уже стоят в коридоре, ждут, когда она поможет им обуться и надеть верхнюю одежду. У меня так не получается. То ли я слишком обоих балую, то ли стали в характере не хватает, но прежде чем я соберу Надию и Матвея в коридоре, может пройти и полчаса.

А у Ами сразу получается. Несколько минут, и я слышу хлопок двери. Не удержавшись, бегу к окну и выглядываю их во дворе. Сердце стучит даже в висках, когда осматриваю периметр парковки. Боюсь, что Рустам может уже меня ждать, но к счастью, там никого нет.

Бросив взгляд на часы, понимаю, что нужно поторопиться. Осталось полчаса, за которые я с трудом успеваю одеться, привести в порядок волосы, накраситься и собрать в рюкзак вещи. Я делаю это все не для Рустама, конечно. Для переговоров, которые, возможно, начнутся, когда мы приедем. Все-таки, мы едем для рабочей встречи и неизвестно, когда она может начаться. Вдруг придется ехать прямо с аэропорта?

«Жду» – приходит сообщение от Рустама ровно в восемь.

Я беру рюкзак, набрасываю на плечи видавшее виды пальто, которое совершенно не подходит для поездки за границу и выхожу. Закрываю двери на ключ и вместо того, чтобы воспользоваться лифтом, иду по лестнице. Лишь бы продлить момент, когда я встречусь с бывшим мужем и проведу с ним несколько дней в другой стране. Даже то, что это рабочая поездка, никак меня не успокаивает.

Я не хочу ехать. И все же сажусь на заднее сидение и с сожалением отмечаю, что Рустам тоже сидит здесь. Глупо было рассчитывать, что он поведет автомобиль в аэропорт сам.

– Это все? – кивает на рюкзак между нами.

– Все.

– Вечерних нарядов, как я понимаю, нет?

– Я не обязана была их брать, – отсекаю. – Мы ведь едем в рабочую поездку, верно?

Мне неприятно обговаривать это при постороннем. Кажется, что водитель прислушивается к разговору и делает выводы. Возможно, не самые лицеприятные.

– В рабочую, но встречи планируются в неформальной обстановке. Ладно, – говорит как-то будто бы устало. – Решим этот вопрос на месте.

Что именно предполагается под «решим», не уточняю. Все равно он вряд ли спросит моего мнения. Как и всегда настоит на своем.

Регистрацию, ожидание и посадку проходим быстро. Взлетаем не без моего напряжения. Это первый мой полет. Я безумно переживаю. Наверное, не будь у меня Матвея, я боялась бы куда меньше, но мой сын остался дома. А мне около восьми часов лететь в самолете без гарантии, что все пройдет хорошо.

– Простите, могу я предложить вам что-нибудь выпить? – ко мне прикасается стюардесса, смотрит добрым взглядом и с широкой улыбкой на лице. – У нас есть…

Пока она перечисляет напитки, я снова теряюсь и поддаюсь панике. Тяжело и глубоко дышу, пытаясь успокоиться.

– Бокал вина, пожалуйста и стакан воды, – доносится до меня голос Рустама.

Проблема в том, что я сейчас в таком состоянии, что просто не могу ничего сказать. Хочу, но слова будто бы застревают в горле. Кажется, это понимают все вокруг, потому что начинается легкая суматоха, стюардесса протягивает Рустаму два стакана и ретируется, бросив на меня обеспокоенный взгляд, а я остаюсь сидеть на месте и осознавать, что прямо сейчас мы летим на катастрофически опасной высоте.

– Выпей, – Рустам подносит к моим губам стакан и уже через мгновение я чувствую непривычный виноградный вкус и легкую горечь, заполняющую рот. – Еще.

– Не буду, – отворачиваюсь, откуда-то взяв силы сказать это.

– Тебе нужно. Иначе всю дорогу проведешь в панике. Здесь, конечно, могут оказать помощь, но вино куда легче и приятнее переносится, да и побочек поменьше. Ну же, Дария, ничего от бокала не будет.

Я хочу сказать, что может быть катастрофа, но в это время Рустам обхватывает мой подбородок и нажимает пальцами на щеки, вынуждая открыть рот. Не проходит и пары минут, как я послушно выпиваю весь бокал, ощущая, как приятное тепло разливается по телу.

Я успокаиваюсь. И паника отходит на второй план. Но вместе с тем приходит головокружение и невесомость в теле, а еще абсолютно ненормальные мысли в голове, от которых я никак не могу избавиться. До такой степени, что я глупо улыбаюсь, поворачиваюсь к Рустаму и с улыбкой на губах произношу:

– Я тебя ненавижу. И хочу, хочу…

Глава 9

– Я тебя ненавижу. И хочу, хочу…

Это первое, что я вспоминаю, когда распахиваю глаза и вижу перед собой лицо Рустама. Видимо, он пытался меня разбудить, потому что держит меня за плечи обеими руками и смотрит так, будто ждал, когда я проснусь.

И вот я вспоминаю только это. А то, что говорила после и говорила ли вообще, не помню. Я ничегошеньки не помню!

Ну вот не пила столько времени алкоголь, не стоило и начинать.

Теперь как понять, что я сказала Рустаму? Что успела растрепать, а что все-таки сдержала в себе? По его лицу ведь ничего не понятно! Ни единой эмоции на нем нет.

– Прилетели уже? – делаю вид, что вообще ничего такого не случилось.

– Да, почти все вышли, нам тоже нужно.

Пока я пытаюсь копошиться и понять, где же моя сумочка, Рустам протягивает ее мне и берет меня за руку. Совершенно по-хозяйски и даже не спрашивая разрешения, ведет к выходу. И в аэропорту тоже. Он отпускает меня только когда оказываемся на улице, и я, честно говоря, даже не хочу спорить, потому что в аэропорту я оказалась впервые и если бы не он, то точно бы потерялась, настолько он громадный!

– Наш автомобиль, – командует Рустам и кивает на иномарку, припарковавшуюся в паре метров.

Я сажусь в машину первой. Двигаюсь подальше к двери и жду, пока водитель загрузит чемодан Рустама и мой рюкзак. Честно говоря, даже стыдно немного за то, что чемодана дома не оказалось, но потом я думаю о то, что мне бы и нечего было туда сложить. Вести полупустой чемодан еще хуже, чем такой вот рюкзак.

Половину дороги я намеренно пялюсь в окно автомобиля и стараюсь никак не смотреть на Рустама. А затем, напротив, то и дело поглядываю на него, чтобы попытаться понять, что же я такого ему сказала. Сам он никак не выдает этого. Едет молча, уткнувшись в телефон и даже не глядя хотя бы мимолетом на город.

Видимо, ему неинтересно. Или он был уже здесь не раз. Это у меня даже загранпаспорта не было, а Рустам, наверняка, посетил множество стран. И теперь ему все это неинтересно. А что интересно? Бизнес, деньги, бесконечные переговоры? В этом смысл жизни?

Нет, конечно, деньги важны. Мне ли об этом не знать? Ведь я без этой работы оказалась бы в затруднительном положении. Так или иначе, а деньги решали многое, если не все. Любви, заботы и тепла не прибавляли, но улучшали качество жизни и добавляли комфорта. Вон, один бизнес-класс в самолете чего только стоит. Я ведь спала, как дома, даже не поняла, что мы были в полете!

Отель наш оказывается довольно далеко от аэропорта, но зато близко к центру города. Это я понимаю по резко изменившимся пейзажам и множеству красивых исторических зданий. Я рассматриваю их с большим интересом и едва ли не открытым ртом.

Как и на наш отель. С виду он, конечно, ничего такого в себе не имеет, обычное симпатичное здание, не выбивающееся из общего вайба исторического центра, но стоит нам только заселиться, как я понимаю всю его прелесть. Вид из окна прямиком на Новую Ратушу.

Я не успеваю понервничать оттого, что Рустам не уходит сразу в свой номер, а на какое-то время заходит в мой. Не знаю, что он делает, потому что я напрочь прилипаю к окну и никак не могу себя заставить от него отлепиться. Людей, там, внизу, очень много, но это не мешает мне рассматривать все достопримечательности.

Даже не верится, что бывает так красиво. Нет, у нас тоже ничего, конечно. Есть посмотреть, на что обратить внимание, чем засмотреться и куда пойти. Но когда приезжаешь в новую страну, невольно наслаждаешься непривычным.

– Встреча назначена через два часа. Через час нужно выехать из отеля. Справишься? – Рустам останавливается рядом, смотрит на меня внимательно.

И явно не понимает, что я там нахожу за окном. По крайней мере, он с таким скучающим видом смотрит наружу, что я не понимаю, как так можно? Ему совсем не интересно?

– Ты был здесь раньше?

– В городе – да, в отеле – нет. Красивое место, лучшее из тех, где мне доводилось останавливаться.

Хочу сказать, что и стоит оно очень дорого, но я замолкаю, потому что это совсем не мое дело. Когда Рустам дал мне в руки планшет и попросил забронировать авиабилеты и отель, я не смотрела на цены, только на рейтинг и отзывы.

– Зайду за тобой через час, – говорит Рустам и, ухватившись за ручку чемодана, катит его к выходу.

Я же остаюсь стоять. И спохватываюсь лишь когда к выходу остается каких-то сорок минут.

З это время я успеваю не многое. Только помыть и высушить волосы, сделать кое-какую укладку и подкрасить ресницы. Из одежды выбираю ту же юбку и блузку, в которых летела. Они в идеальном состоянии. Уж точно лучше того, что было скомкано в рюкзаке. Мне определенно нужно все это погладить, потому что ходить мне будет катастрофически не в чем.

Когда в дверь номер стучат, мне остается только обуться. Что я и делаю сразу, как открываю двери. Хотя нет… сначала я зависаю на безупречном внешнем виде Рустама. Идеально выглаженный черный костюм, мягкого голубого цвета рубашка, запонки, которые я замечаю, когда Рустам поднимает руку.

Я никак не вписываюсь в образ. Сколько ни пытаюсь – смотрюсь рядом с ним как оборванка. И это да, это нормально, я всего лишь сотрудница его компании, мне не обязательно блистать. Это ему нужно показать достаток своим клиентам, а мне в этом нет необходимости.

– Я успела вовремя?

– Вовремя, идем.