– Добрый день, вот и я! – весело сказала Патрисия Кроуфорд, входя в узкую и длинную, как пенал, комнату, которую занимала помощница художественного редактора мисс Мэри Коллинз.
– Здравствуйте, Патрисия, – несколько рассеянно приветствовала ее молодая особа в пенсне, худощавая и серьезная. – Принесли?
– Да. Специально ездила на Юстонский вокзал, чтобы сделать зарисовки вагона третьего класса. Чуть не уехала в Ливерпуль!
Патрисия вытащила из папки рисунок и протянула мисс Коллинз.
– Так стало более реалистично, – одобрила та.
– Я еще кое-что сделала. Помните, мы с вами говорили, что обложка должна привлекать внимание? Она должна быть такой, чтобы книгу купил человек, спешащий на поезд. Я подумала: поскольку ключевая сцена в романе – объяснение героев в поезде Лондон–Ливерпуль, то почему бы ее и не изобразить на обложке? Вот, взгляните на эскиз… Мы как будто смотрим снаружи: поезд мчится в ночи, а в освещенном окне – два силуэта. Свет из окна выхватывает что-нибудь на первом плане, какое-нибудь растение. Черное на желтом… Как вы думаете, такая обложка привлечет внимание?
Увлекшись, девушка не сразу заметила, что собеседница ее не слушает, а словно думает о чем-то своем.
– Мэри, – позвала Патрисия.
– А? – вздрогнула та. – Простите, у нас тут такое происходит! Невозможно сосредоточиться… Что вы сказали?
– Я предложила поместить на обложке ключевую сцену романа. А что у вас происходит?
– Давайте лучше посмотрим обложку, – помедлив, предложила мисс Коллинз.
Но Патрисия чувствовала – продолжение будет. И оказалась права. Мисс Коллинз отложила эскиз в сторону, достала из сумочки портсигар и спички, вытащила сигарету, вставила ее в длинный мундштук и закурила. Все это она проделала если не напоказ, то все же слегка бравируя тем, что является современной работающей молодой женщиной, без лишних предрассудков. Мисс Коллинз сделала две глубокие затяжки и заговорила, сдерживая волнение:
– У нас рыщет полиция! Все взбудоражены уже второй день! Меня только что допрашивали. Вчера было двое, а сегодня пришел один: с виду совершенный цыпленок, но такой въедливый!
– А что случилось?
– Как? Вы не читаете газет? Убили нашу переводчицу.
– Не может быть! – ахнула Патрисия.
– Еще как может! Горло перерезали! – выпалила мисс Коллинз.
– Вы ее знали?
– Мы не были знакомы, но я видела ее не раз: такая пожилая испанка, лет сорока пяти, но хорошо сохранилась. Я бы даже сказала – эффектная. Да-да, я не из тех женщин, кто о представительницах своего пола говорит одни гадости. Я больше скажу: она была красивой. Все наши мужчины на нее заглядывались. Одевалась всегда по последней моде, так, словно собралась на прием в Букингемский дворец, да еще обвешивалась бриллиантами с ног до головы – искрилась, как рождественская елка. По-моему, не слишком уместный наряд для деловой встречи… О! А может, – мисс Коллинз округлила глаза, – кто-то за ней проследил и ограбил? А вдруг кто-то из наших? Завистников тут хватает!
– Мэри! Мэри! – послышался укоризненный голос.
Патрисия обернулась. В дверном проеме в эффектной позе – прислонившись боком к косяку и скрестив руки на груди – стоял молодой человек: высокий, широкоплечий, светлые волнистые волосы до плеч, вместо галстука – небрежно повязанный цветастый платок. Родинка на щеке не портила его внешность, а, наоборот, смотрелась некоей многозначительной мушкой. В насмешливой улыбке блондина Патрисия уловила некоторое самодовольство, словно тот каждую минуту осознавал свою бесспорную привлекательность для прекрасной половины человечества. Впрочем, наверное, так и было – во всяком случае, Мэри Коллинз при его появлении сразу перестала сутулиться.
Молодой человек покачал головой:
– Неужели тебе еще не наскучила эта тема, Мэри? Когда полицейские копаются в чужом грязном белье – их можно понять, это их работа. Но не хватало, чтобы и мы этим занимались!
– Извини, Брайан, я не знала, что это тебя так сильно беспокоит, – ядовито отозвалась девушка.
– Беспокоит. Именно поэтому я решил сбежать и выпить кофе. Собственно, я зашел, чтобы пригласить тебя в «Кафе Роял».
– Ого! В «Кафе Роял»!
– Я угощаю.
– Тогда приглашай.
– Встретимся внизу через четверть часа?
– Хорошо.
– А вы, мисс, – блондин обворожительно улыбнулся Патрисии, – не желаете к нам присоединиться? Я был бы рад.
– Спасибо, – кивнула девушка, заинтересованная.
– Вот и хорошо. Кстати, Мэри, с этим мундштуком ты похожа на Оцеолу, вождя семинолов.
– Ты это уже говорил, – напомнила та.
– И не устану повторять.
Молодой человек еще раз одарил улыбкой – теперь уже обеих девушек – и ушел. Мисс Коллинз загасила окурок в пепельнице и, наклонившись к Патрисии, сообщила:
– Брайан Шерман, художник. Изредка берет у нас заказы на иллюстрации, но не думаю, что имеет с этого большой доход. Откуда, непонятно, у бедного неизвестного художника деньги на «Кафе Роял»? Впрочем, мне все равно: кофе есть кофе. Кстати, советую быть с ним поосторожнее: он ужасный ловелас, ни одной юбки мимо себя не пропустит. Даже переводчице этой испанской глазки строил, а ведь она ему в матери годилась! А наши машинистки от него прямо млеют, хотя к ним-то ему зачем заходить, спрашивается?
– Вы рассказали о нем полиции?
– Нет, конечно, – ответила Мэри Коллинз с гримаской, выражающей отвращение к подобному поступку. – Я же не сплетница.
В ресторане Брайан Шерман щедро предложил девушкам не стесняться и выбрать все, что они пожелают. Патрисия все же постеснялась и заказала только один кусочек торта, а Мэри Коллинз – целых три. Пока они угощались, Шерман развлекал их беседой. Говорил он в основном о себе и своем творчестве, не обращая внимания на язвительные реплики, которые периодически отпускала в его адрес Мэри. Дождавшись, когда она сделает паузу между вторым и третьим куском торта, художник поинтересовался:
– Ты напечатала то, что я просил?
– Напечатала, – кивнула та.
– Спасибо, я знал, что всегда могу на тебя рассчитывать!
– Между прочим, ты говорил, что это только перечень, а там оказались еще и описания, – недовольно заметила Мэри. – Мне вчера пришлось задержаться на целый час!
– Ну, я не виноват, таковы требования моего благодетеля, – развел руками Шерман и пояснил Патрисии: – Мы говорим о списке моих работ, предназначенных для аукциона, который скоро устраивает мистер Саттерфилд. Это известный коллекционер и меценат.
Патрисия хотела сказать, что тоже имеет некоторое отношение к этому аукциону, но не успела, потому что Мэри Коллинз спросила:
– А ты принес иллюстрации?
– Нет.
– Брайан! Они должны были быть готовы две недели назад! – возмущенно воскликнула девушка.
– Мэри, милая, дорогая, надежная, – художник умильно сложил брови домиком и взял девушку за руку, – пойми, у меня сейчас совершенно нет времени: я должен закончить картину к аукциону.
– Бессовестный! Что я скажу редактору?!
– Придумай что-нибудь, ты ведь такая изобретательная! Ты всегда меня выручала.
– Опять выкручиваться?!
– Прошу тебя, умоляю! Хочешь, на колени встану – прямо здесь?
– Не хочу! Притворщик! Так и знала, что это приглашение на кофе – не просто так!
– Неправда! Это от чистого сердца!
– Не верю. Скажи еще, что ты разбогател!
– Можно сказать и так.
– Ха-ха! Наследство получил? Поэтому ты нацепил этот вызывающий перстень?
– Если он тебя смущает, я его сниму. Вот, пожалуйста…
Ожидая, когда они устанут пререкаться, Патрисия оглядела зал – огромное помещение, сплошь в позолоте, лепнине и росписях в стиле времен Реставрации; здесь вполне можно было представить и самого Карла II во главе роскошного пира. В этот час ресторан был тихим и почти пустым: рояль молчал, в зале находились только две пожилые пары и степенный джентльмен с газетой, и один стол в углу занимала небольшая компания молодых богатых бездельников, явно слишком уставших после вчерашнего кутежа, чтобы шуметь.
Швейцар распахнул дверь, в зал неторопливо вплыла элегантно одетая дама в шляпке с вуалью. Ни на кого не глядя, она уселась за столик, и рядом мгновенно возник официант. Через минуту женщине принесли бокал шампанского. Она подняла вуаль – и Патрисия узнала Лорейн Саттерфилд.
Та заметила Патрисию, слегка ей кивнула и устремила рассеянный взгляд в пространство. Девушка повернулась к своим спутникам, не уверенная, нужно ли их представить. Мэри, уже не такая колючая, молча доедала свой торт, а Шерман, как зачарованный, смотрел на Лорейн.
– Вы тоже это заметили? – спросила его Патрисия.
– Ч-то? – очнулся тот.
– Эта дама – живая копия герцогини Девонширской Гейнсборо.
– А? Да-да, невероятное сходство!
– Я ее знаю. Хотите, я вас познакомлю?
– Удобно ли это?
– Я не стану ее принуждать, – улыбнулась девушка. – Но будет невежливо, если я не подойду и не поздороваюсь.
Лорейн Саттерфилд неожиданно охотно согласилась присоединиться к их компании. Быстро смерив художника небрежным взглядом, она более внимательно изучила Мэри Коллинз и, словно сделав вывод: «Ничего особенного», беспечно сообщила:
– А я полдня потратила на магазины! Безумно устала и почувствовала необходимость выпить немного шампанского. Оно так хорошо освежает! А вы не желаете? Мисс Кроуфорд я не предлагаю, – женщина хохотнула, – боюсь, ее дядюшка меня осудит.
– Благодарю, но для меня рановато, – выдавил Шерман.
– А у нас не приветствуется употребление спиртных напитков в течение рабочего дня, – сухо отказалась Мэри.
– Жаль, потому что вам бы не помешало взбодриться, дорогая, – сочувственно поджала губы Лорейн, – у вас усталый вид. Наверное, вы мало бываете на свежем воздухе.
– У меня почти нет времени для прогулок.
– Я вам сочувствую! Но не расстраивайтесь, все можно исправить и другим способом.
– Неужели?
– Конечно. Нездоровый цвет лица можно скрыть, если удачно подобрать косметику. Могу посоветовать новую французскую пудру от «Симон» – от нее кожа прямо сияет! Также очень помогают маски для лица, их можно сделать и дома. Велите вашей горничной приготовить такую смесь: две столовые ложки овсяных хлопьев, чайная ложка меда и яичный желток.
Лорейн лучезарно улыбнулась.
О проекте
О подписке
Другие проекты