Луна над горой

Японцы исторически активно заимствовали культуру Китая разных периодов. В эпоху Хэйан были заимствованы истории времён Тан, изложенные с японской точки зрения в Кара-моногатари, многочисленные отсылки в Повести о Гэндзи и произведениях эпохи Хэйан и более поздних эпох. Этот сборник -  продукт автора первой половины 20 века с подъёмом императорской Японии, когда был поиск героического прошлого в целях поднятия национального духа с целью умирать во славу Императора. Здесь во многом поднимаются истории прошлого из Китая. Хотя автор успел осудить некоторые моменты империалистической деятельности Японии, но так или иначе при чтении ловил себя на мысли о хорошем вписывании в пропаганду эпох Мэйдзи, Тайсё, Сёва до 1945 года.

Автор был из семьи учёных-китаистов и в этих рассказах передал своим современникам истории из периода Вёсен и Осеней, Сражающихся Царств, Хань, Тан, были также упоминания о периоде Западная Чжоу. Это рассказы о чиновниках, военачальниках прошлого. Все имена здесь читаются по-китайски. Также подошли переводчики и составители сборника Кара-моногатари при переводе японских текстов. Автор хорошо передаёт контекст эпох Сражающихся царств, Вёсен и Осеней. В эту картину вписывается и история Конфуция (Кун-цзы) в контексте его ученика, который пошёл на чиновничью службу. Везде пропагандируется служение, почитание старших, воздержание от дурных женщин, соблюдение протоколов. Хорошие воспитательные поучения для "самураев" ХХ века.

Особенно понравились истории спутников Танского монаха Сюаньцзана: Уцзина и Сунь Укуна, которые знамениты участием в Путешествии Танского монаха на Запад. Уцзин испытывает затруднения в духовном поиске. Автор по ходу попытался взглянуть на него через призму Достоевского на минималках с некоторой полифонией всех этих коучей и наставников даосских, конфуцианских.. И Уцзину приводится в пример невоспитанный  Сунь Укун, который несмотря на свои недостатки идёт за учителем в поисках свитков. Упоминается и история Снь Укуна. У него нет таких метаний: сначала он самоуверен, что сам Будда ему не указ до заслуженной кары, а после того, как его спасли из пожизненной отсидки придавленным горой, он становится верен Учителю. Сунь Укун становится Самураем, у которого нет цели — только путь! Интересная трактовка!

Думаю, что без подготовки некоторые вещи будет понять сложно, но для любителей культуры Китая зайдёт.

Это было странно, но интересно. До начала чтения я знала, что автор – японец, но его рассказы основаны на китайском фольклоре и их действие часто происходит в Китае. Признаюсь честно, с китайской классикой (только не спрашивайте, причем здесь китайская классика, ибо логика в тот момент была слаба как чай после третьей заварки пакетика) у меня отношения не из лучших, поэтому готовилась я к легкому моральному страданию, и, к счастью, ошиблась. Да, было много китайских имен и ссылок на китайские легенды, но я совсем не ощутила пропасти между собой и героями произведений, как у меня чаще всего случается с авторами из Китая. В этом моменте меня посетило озарение (поверьте, тут я сама закатила глаза), что японские корни, менталитет, окружение и прочие связующие, выражаясь словами моих прародственников, пальцем не выковыряешь. Но вернемся к рассказам.

Не все рассказы в сборнике произвели на меня однозначное положительное впечатление, но все из них содержали какую-то мораль. Мораль эта, правда, по-разному откликалась моему внутреннему «я». Но эта разница связана не с неприятием авторского посыла, а скорее с трудностями его осознания. Тяжелее всего в этом смысле дался рассказ «Мастер» про человека, желающего овладеть мастерством стрельбы из лука, который сначала обучился у одного лучника, а затем пришел к мастеру, что использовал невидимые стрелы и бесплотный лук с несуществующей тетивой. Мастер этим оружием был способен прикончить вполне реальную птичку, поэтому ученик провел 9 лет в обучении, но вернувшись в родную деревню (с лицом «будто у куклы или дурачка»), изрек: «Совершенное действие – это бездействие, совершенная речь – безмолвие, совершенное искусство стрельбы из лука – отказ от выстрела» и не показывал своего мастерства до самой смерти. Ну как вам такое? Это как нужно преисполнится в своем сознании, чтобы дойти до такой идеи!

А любимый мой рассказ – Перерождение Уцзина. Его, конечно, можно назвать сном наркомана, но, как по мне, есть определенное очарование в том, что главный герой, будучи обитателем реки, подхватил от людей дурную болезнь, главным симптомом которой является подверженность сомнениям. Оцените, как красиво написано:

Мы, речной народ, прежде о подобном и не ведали, но как начали есть людей – нет-нет да и приключается с кем-нибудь. Кто эту хворь подхватит, не может избавиться от сомнений – что бы ни случилось, постоянно вопрошает: «Почему?» Все пытается найти единственный истинный ответ, который разве что Небесный Владыка знает. Мысли эти мешают жить – оттого существа, обитающие в нашем мире, согласились о подобном не думать. Хуже всего то, что больной начинает сомневаться в себе. «Почему я считаю, что я – это я? А если я начну думать, будто я – кто-то другой? Кто я вообще?» Такие вопросы – самый опасное проявление болезни

Мне кажется, посыл шедеврален. А последующее приключение Уцзина в поисках ответа на гложущие его вопросы – выше всяких похвал. Прекрасны и персонажи, у которых он искал знаний (демон-креветка, сом-оборотень, любительница плотских утех Окуниха и иже с ними), и финальное обретение знания о непознаваемости мира, превратившее Уцзина в человека.

В целом, чтение сборника навело на мысли, что автор был склонен к глубочайшему самоанализу и скорее всего прожил не самую счастливую жизнь. Последующие поиски биографической информации эти догадки подтвердили, и заодно стало понятнее, в каких условиях приходилось выживать Накадзиме и что может стоять за его произведениями. При возможности обязательно прочитаю у него что-нибудь еще, а порекомендовать сборник могу любителям поразмышлять в ходе чтения и после.

На свете нет ничего интереснее, чем наблюдать за живыми существами.

Хоть я и довольно давно интересуюсь японской литературой, как современной, так и классической, о Накаджиме Ацуши я узнала только из аниме "Проза бродячих псов", где все персонажи носят имена известных писателей, а сверхспособности, которыми они обладают, как-то связаны с их наиболее популярными произведениями. Так что, как только данного автора наконец-то перевели на русский, я сразу же ухватила этот небольшой томик, являющийся сборником рассказов.

Действие их всех разворачивается в древнем Китае и, насколько я поняла, по сути это исторические байки, действующими лицами которых являются в основном исторические личности: императоры, генералы, их жëны, легендарные герои (тут, конечно, к истории примешиваются уже мифы и легенды) и даже сам Конфуций. Несколько выделяется на их фоне первый рассказ, давший своë название и всему сборнику, он повествует об обычном чиновнике, что в прямом смысле потерял человеческий облик и обратился в кровожадного тигра.

Наверное, именно он и запомнился лучше всего (видимо сработала моя любовь к разнообразной мистике), хотя и среди остальных не было ни одного, заставившего заскучать. Тем более, что, несмотря на сеттинг и сюжеты, всё равно сильно ощущается (на каком-то внутреннем уровне вайбов), что написал это именно японец, что мне пришлось вполне по вкусу. В целом, знакомство считаю успешным и, надеюсь, что автора продолжат переводить, тогда я к нему обязательно ещё вернусь.