Цитаты из книг автора «Абир Мукерджи»

Одного у шотландцев не отнять – они здорово умеют пугать адским пламенем. В самом деле, многие представители их духовенства прямо-таки одержимы адом. Не объясняется ли это завистью? В аду, все-таки, гораздо теплее, чем в Шотландии.

Это были окрестности Калькуттского университета. «Основан в 1857 году, – гордо возвещала табличка на здании. – Старейший университет в Азии». Наверное, так оно и было, если не учитывать местные институты, а их, пожалуй, и правда лучше не учитывать, ведь некоторые были старше на несколько тысяч лет.

Империя и правда была делом, предприятием среднего класса, построенным на фундаменте таких школ, как Хедерли. Подобные учебные заведения массово производили розовощеких исполнительных молодых людей, которые и были маслом, помогающим вертеться колесам империи. Эти мальчики становились ее госслужащими и полицейскими, ее клерками и сборщиками налогов. Со временем они женились, заводили собственных детей и отправляли их обратно в Англию за тем же образованием, которое когда-то получили сами, в те же самые школы, чтобы там из них вылепили новое поколение колониальных чиновников. Так колесо делало полный круг.

выбрал из возможных природных явлений все самые отвратительные для англичанина и собрал воедино в этом проклятом месте. Так что совершенно логично, что именно здесь, в восьмидесяти милях от побережья, в малярийном болоте на восточном берегу мутной реки Хугли, мы и решили построить Калькутту, нашу индийскую столицу. Похоже, мы любим трудности.

Климат в Бенгалии – один из самых неприятных на планете: ее поочередно то иссушает палящее солнце, то заливают муссонные дожди, словно Господь, будучи в дурном расположении духа

– Мне доложили, что это был какой-то религиозный фанатик. Кто знает, что может прийти в голову таким людям? Я мог бы ответить, что в данном случае этому несчастному пришла в голову пуля из старомодного револьвера, но министр не казался человеком, способным оценить мою догадку.

Пройтись по вокзалу Ховрах все равно что посетить Вавилон перед тем, как Творец решил оспорить строительные проекты тамошних жителей. Под закопченной стеклянной крышей собрались все народы мира. Белые, цветные, с Востока, из Африки; одни толкались локтями у касс, пока другие – крестьяне, паломники, солдаты и мелкие чиновники – пробивались к платформам, разыскивая поезда до вожделенного пункта назначения. Вокзал Ховрах – точно не место для слабых духом. При желании белый человек может прожить в Калькутте в роскошной изоляции, вообще не сталкиваясь с представителями местного населения, за исключением своей прислуги. Но вокзал Ховрах – это как водопой в саванне, где поневоле теснятся бок о бок все звери от мала до велика, единственное место в городе, где англичанин вынужден в силу необходимости столкнуться с Индией во всей ее первозданности. Здесь воняло рыбой, едой, мокрой одеждой и паровозным дымом. Поверх всего разносился хор голосов лоточников, расхваливающих свой товар. Вопли «Комла, лебу»[37] и «Горром ча»[38] конкурировали с объявлениями из станционных репродукторов – важная информация звучала на английском и бенгали, и на обоих языках невразумительно.

Автомобиль свернул за угол. Впереди высился Сурья-Махал, Дворец Солнца. Высотой в три этажа – или четыре, если считать тенистый парк на крыше, – ярко-желтого цвета. Выстроенный в стиле Моголов, с арочным фасадом, балконами, решетчатыми окнами, он словно состоял из света, воздуха и мечты, а не из камня и кирпича. И изобиловал столь изящными архитектурными деталями, рядом с которыми наши колониальные здания выглядели напыщенными тяжеловесными махинами.

Вслед за ним мы пересекли то, что, по моим предположениям, было прихожей, но с тем же успехом могло оказаться картинной галереей, поскольку стены покрывало такое количество полотен, какого я не встречал ни в одном месте с тех пор, как во время войны посетил Лувр.

Вот это и была Индия моей мечты. Дикая, загадочная земля, описанная Киплингом и сэром Генри Каннингемом. Утренний туман низко висел над рекой и обволакивал берега подобно тонкому муслину, лишь кое-где разорванному случайным баньяном или хижиной местных жителей. Деревянные лодочки – и с простым парусом, и напоминающие выдолбленные из ствола каноэ – медленно скользили мимо, седоки направляли их при помощи длинных шестов.