ГЛАВА 2. Мой боевой путь.

Гоняли нас нещадно, прививая навыки рукопашного и стрелкового боя и вскоре довелось мне хлебнуть войны и понюхать пороха, участвовать в мелких, бесконечных стычках и штурмах. Ужасы войны описывать я не буду, об этом уже много снято и написано. Я старался задания выполнять, но работал без огонька, это была не моя война.

Я не относился к титульным нациям, схлестнувшихся в смертельном клинче и мне было всё равно, что наступать бежать, что отступать бежать. Всё время я носил в рюкзаке спортивные штаны и футболку, но улизнуть случая всё не представлялось. Лето выдалось жаркое, а зима оказалась ещё тяжелее.

Но именно в это нелёгкое время мне запомнились одни сутки в моей карьере. В них уложились одновременно и мой успех, взлёт, и мой крах. Одни сутки в длинной полосе грязи, пота, крови и страха. Я думал тогда что мне наконец масть попёрла.

К тому времени я достиг венца своей военной карьеры и стал командиром отделения, вместо погибшего в засаде во время летнего наступления. Наше подразделение направили заблокировать второстепенную дорогу к местному райцентру, который мы перед этим заняли лихим штурмом.

Она ничем особо не грозила нашему батальону, но понятие тыла на той войне было довольно условное. А наш командир был мужик предусмотрительный и осторожный, некоторые недоброжелатели за глаза даже обвиняли его в трусости. Я, когда слышал такие разговоры, то довольно резко обрывал их, популярно объясняя, что все трусы дома сидят. Что хорошего, если бы нами командовал лихой орёл, который бы нас всех положил за неделю и поехал бы за новым пополнением, с грудью, увешанной орденами.

Мы откопали окопы и блокировали перекрёсток двух дорог, пока не в полный профиль, на полосе между плохоньким асфальтом и посадкой, оборудовали огневые точки, замаскировали. На дороге устроили искусственные преграды, чтобы проезжающие по прямой, не могли проскочить мимо нас без снижения скорости, а двигались мимо нашего блокпоста только на первой скорости, выписывая по дороге зигзаги. Здесь-то они и попадали в зону уверенного поражения.

БТР загнали в посадку и тоже приняли все меры по маскировке, капонир сегодня для него поленились долбить в мёрзлой земле. Я всем определил сектора обстрела и порядок действий на случай вооружённого боестолкновения, кое в чём я разбирался, всё же лейтенант запаса. Пути отхода я, кстати, тоже наметил, как в старом анекдоте, в первую очередь. Война многому нас научила, и взяла за это очень дорогую цену.

Только тогда мы занялись устройством землянки, так как зимой ночевать в окопе, пусть и накрытом плащ палаткой, удовольствие ещё то. Все сильно устали, отдыхать шли парами на асфальт, досматривать машины. Как на зло, некого было привлечь из местных на рытьё оборонительных сооружений. Шустрого паренька с говорящим позывным «Гонец» я отправил в ближайшее село раздобыть провизию и местного самогона, с собой он взял одного бойца. Без этого трудно было по холоду обойтись, на одном сухпае долго не протянешь.

Время было военное, мы благосклонно принимали помощь от благодарного населения, а куда оно денется, покупали по возможности, меняли на матчасть и понемногу мародёрили. Без этого никуда, воинский быт затягивал. В отделении у меня подобрался крепкий костяк, человек шесть лихих хлопцев, они своего атамана никогда бы не заложили. Остальные были новенькими, чмошники и ботаники, которые боялись рот открыть, они знали, что я церемониться ни с кем не буду. Им ещё предстояло завоевать моё доверие.

Быть батькой атаманом в своём маленьком подразделении было неплохо, даже кое какой капиталец начал сбиваться. Проворачивали мы иногда акции, о которых не стоит особо распространяться, на войне как на войне. Здесь интеллигентская дурь быстро вылетает из головы. У человека, взявшегося за оружие, есть огромная вероятность погибнуть в любой момент дня или ночи, поэтому психология и принципы очень сильно трансформируются. Мы жили одним днём, а человек с ружьем во все времена был властью.

Командиры были мной довольны.

И вот в один из дней нам улыбнулось счастье, мы остановили «сладкий» джип с очень состоятельным, по виду, владельцем. Вёз он с собой трёх молодых женщин, глаза у наших парней сразу загорелись при виде симпатичных особ. Я начал тщательно досматривать транспортное средство и проверять документы. И, слава богам, нашёл зацепку, мужа одной из пассажирок наши спецслужбы объявили в розыск. Владелец джипа застыл на месте, как громом поражённый, ему стало понятно, что он очень крупно «попал». Мы же начали предпринимать демонстративные меры к задержанию пособника инсургентов.

Комерс сразу ожил, видимо ему эта дама была чем-то дорога, он замахал руками, призывая остановиться и предложил мне отойти в сторону, «говорить будем». Я с хмурым лицом, а внутри сдерживая ликование, прошёл с ним вперёд по трассе, мои же хлопцы довольно ухмылялись и потирали руки, они знали, что командир их тоже не обидит.

Перед тем как разговаривать, я приказал переговорщику отнести в машину все его телефоны и гаджеты. Я знал этих хитромудрых людей достаточно хорошо, но все эти манёвры внушили владельцу джипа надежду договориться, и с ним пришлось сравнительно долго торговаться. К концу беседы я стал немного богаче и к тому же вытряс из проезжего, на ночь сауну с девочками в нашем райцентре. Я со своими парнями давно нуждался в бане и женской ласке, так и завшиветь не долго на позициях.

Вечером мы, в предвкушении удовольствий, загрузились на БТР и рванули в городишко. На позициях остались нести службу несколько новичков, я им пообещал привезти крепкого пойла и оставил им легенду, по какой причине командир с частью подразделения отсутствует на блокпосту. Жизнь научила всегда прикрывать свою задницу.

Городишко был глубоко провинциальный и местная баня, построенная ещё при советах, никак не впечатляла своей архитектурой. Зато внутри над отделкой поработали неплохо, мы сразу расслабились, предчувствуя помывку в тёплом помещении и прогрев костей в парилке. Персонал был приветлив и обходителен с группой парней в камуфляже и обвешанных оружием. Мы только весело заржали, когда нам предложили оставить автоматы в раздевалке и прошли в номер громко топая берцами по полированному плиточному полу.

В номере нас уже ждала хихикающая стайка симпатичных девушек лёгкого поведения, обёрнутых одними простынями, мы сразу оживились, раздались громкие возгласы восторга обрадованных бойцов, жизнь налаживалась.

Загремели автоматы, каски, разгрузки, броники, складываемые в шкафчики, все торопились раздеться, надо было снять всю амуницию, с которой мы уже сжились. Самым шустрым оказался Витас, молодой и быстрый как ртуть.

–Блондинку не трогать, моя -, крикнул я упреждающе.

Раздались в шутку протестующие возгласы.

–И тут командуешь! В бане все равны!

Но на деле перечить мне никто не стал и в бане. Теперь стали обороняться девочки.

–Ну, мальчики, вы сначала помойтесь!

Одна жрица любви сбросила с себя простыню, сверкнув загорелым и налитым телом перед нами, и нырнула в бассейн, её преследователю так и так придётся ополоснуть своё разгорячённое достоинство, прежде чем он доберётся до желанной сдобы. Кругом раздавался девичий смех и взвизги, им вторил довольный гогот моих парней, они разбирались каждый по-своему со своей добычей. Но я уже весь сосредоточился на высокой, белокожей девушке с длинными, налитыми ногами и отличной фигурой. Она вся была в моём вкусе и терпеливо ждала, иронически поглядывая на круговерть голых тел, занятых сложным любовным танцем. Бросала она взгляды и на меня.

–Может я сначала тебя помою? –сексуальным шёпотом спросила красавица, когда я наконец добрался до неё.

Мне не терпелось сразу приступить к делу, мои ноздри нетерпеливо раздувались, восставшая грешная плоть бесстыдно упиралась в объект моего сегодняшнего вожделения, но я осознавал, что от меня наносит весьма сомнительным ароматом и что просто необходимо, в гигиенических целях, помыть хотя бы один мой главный, в этой ситуации, орган.

Я громогласно заявил о своих симпатиях и как хозяин вечера был обязан-с. Господа офицеры!

Не все мои парни проявили уважение к своим партнёршам, хорошо если резинку успели нацепить, и уже вовсю пыхтели бутербродом, ни капли никого не стесняясь, со стонами, восхищёнными воплями и пошлыми комментариями. Ни слова не говоря я взял девушку за руку и потащил её в душ. Безусловно было приятно ощущать на своём теле её юркие намыленные ладошки.

Мои ребята лишились чудной прелюдии, но я их хорошо понимал. Не дождавшись полной «санобработки» я потащил роскошную диву на великолепный диван, расположенный в нише. Там создавалась хотя бы иллюзия уединения, не то чтобы я кого-то стеснялся, я просто не любил чтобы мне мешали в таком интимном деле.

Наспех вытершись большим банным полотенцем я лёг на ложе любви и наконец начал устанавливать тактильный контакт с бархатистыми спелыми формами молодой самочки, самозабвенно отдававшейся моим торопливым предварительным ласкам. Было невероятно приятно целовать податливые пухленькие губки девушки, попеременно лаская то её налитую попу, то оттопыренные как у молодой козочки груди, своими загрубевшими от автомата и лопаты, руками.

Наконец я рывком запрыгнул на развязную девицу и стал входить своим перевозбуждённым органом в лакомое сосредоточие её доступного тела. Я кайфовал, в голове же крутился навязчивый кусок старого дурацкого ресторанного шлягера, «и где-то там начинается рай». Это был праздник для замученных боями и ежедневными опасностями бойцов. В вихре чувственных наслаждений я немного потерял контроль за ситуацией и временем. Девушка испытывала оргазмы один за одним, мы меняли позы, диван долго и ритмично шуршал в такт моим движениям, и моя сиюминутная услада наконец взмолилась.

–Ты слишком большой, ты меня проткнёшь.

И легла на бочок, поджав под себя ножки, предлагая взять её через такую дополнительную преграду. Для меня это было в новинку, но понравилось не особо, может быть потому что я уже утолил свой пещерный сексуальный голод. Я стал замечать, что творится кругом и обнаружил неподалёку в кресле благодарного зрителя, наблюдавшего за перипетиями моей любовной борьбы. Мой боец с позывным Бергер, подперев кулаком подбородок, скучающе и со знанием дела наблюдал за нашими ухищрениями.

–Слушай атаман, давай меняться, а то парни только твою ещё не пробовали. Да и помощь твоя нужна, там никто из наших не может разжечь брюнеточку, у тебя же балда как у коня, иди попробуй, раскочегарь девку. А то батальон опозорится.

Я против воли рассмеялся после такого откровенного спича и слез с облегчённо вздохнувшей девицы, пожалуй, Бергер был прав, но эта дива мне была очень по нраву. Но в самом деле, это же не невеста, ещё влюбиться не хватало!

–Бог сказал делиться, -сопроводил я свой приглашающий жест радушными словами.

Девица смущённо захихикала, когда Бергер занял освободившееся место, а я осознал, что так торопился её поиметь, что даже забыл спросить, как её зовут. Да и ладно, так даже лучше всем. Так она безымянной и ушла в историю.

Такая же скучная как Бергер, на софе отдыхала приятная миниатюрная брюнетка, с голубыми как небо глазами. Видно было что над ней безрезультатно потрудилась вся моя команда и отхлынула как от айсберга. Фригидных женщин мужики обычно избегают. Но Бергер был прав, чем меньше ростом женщина, тем глубже надо её доставать. Мне оставили трудную задачу, надо было спасать честь мундира.

–Привет малышка, как тебя зовут? –Я начал общение правильно, с установления психологического контакта с трудным объектом.

Два сапфира кольнули меня холодом.

–Для тебя Марианна, красавчик, -она изобразила улыбку.

Я присел рядом, голос у малышки оказался на удивление низким, как у забытой певицы Аманды Лир. Наверное, ещё и тестостерона у неё в организме был излишек.

–У тебя был трудный день, неприятности дома? –нащупывал я контакт с тугоплавкой красоткой.

–Что ты в душу лезешь, не твоё это дело, – она честно пыталась говорить вежливо, но чувствовалось что это ещё та оторва.

Она сделала попытку улыбнуться, но глаза у неё потемнели, видно было что и её дома коснулась война, но я не психотерапевт и здесь не клиника. И Марианна это тоже понимала.

–Давай лучше займёмся делом, у тебя вон какой приличный прибор, не перевелись ещё богатыри, а то у меня ещё заработок ополовинят, если вы пожалуетесь. Только ты со мной ещё не был.

С этими словами девица потянулась ртом к порадовавшему её органу, который с трудом помещался в её миниатюрных, бантиком, губках. Я запрокинул голову от пришедшего удовольствия, своё дело она знала хорошо, эта Марья искусница. Из моей глотки вырвался протяжный звук.

–О-о-оооо… Давай, давай, не останавливайся!

Солдатский бордель мне нравился всё больше. Красотка пресекла мои попытки поглубже проникнуть к её гландам, толкнула меня в грудь, и я послушно занял горизонтальное положение. Она запрыгнула на меня как лихой жокей на скакуна и оседлав, почти сразу села до отказа на мой стержень.

–Ох, хорошо милый!

Её глазки закатились к потолку и началась скачка, её протяжный басовитый рёв гулко разносился по помещению, вызвав восхищённые возгласы моих подчинённых.

–Давай командир, прокачай её!

–Ай да итальянец, жеребец!