Оспаривая лучшие побуждения в душе своего друга, Мальвуазен имел над ним все преимущества хитрого и хладнокровного себялюбца в борьбе с человеком, одержимым пылкими и противоречивыми страстями.
Здоров, – отвечал храмовник, – здоров, как несчастный, который знает, что через час его казнят. Да нет, впрочем, – вдвое хуже, потому что иные из приговоренных к смерти расстаются с жизнью, как с изношенной одеждой.
Неужели ты обречен рисковать жизнью из-за верований, которых не признает твой здравый смысл? Ведь это все равно что отдавать свои сокровища за то, что не может заменить хлеба. Но обо мне ты так не думай. Твоя решимость зыблется на бурных и переменчивых волнах людского мнения, а моя держится на скалах вечности.
Мы празднуем сегодня святого Андрея – стало быть, собираем десятину. – И с церкви, и с мирян, – ответил отшельник, – а потому, сэр приор, facite vobis amicos de Mammone iniquitatis – вступай в дружбу с мамоною беззакония, иначе никакая дружба тебе не поможет.