Люди боятся, а еще больше – стыдятся нищеты. Прячут ее под видимым благополучием, под картонными декорациями якобы удавшейся жизни. Чтоб никто и подумать не мог, что помада не брендовая и духи турецкая подделка, если и на это хватало денег.
Когда своих проблем по горло, невольно становишься эгоистом, и чужая жизнь совершенно не волнует. Ни порадоваться, ни посочувствовать нет ни сил, ни желания.
планеты.
Представь на минуту, серебро раздвоенного неба
Освещает тебя, как звезду, за которой я буду следовать.
Но теперь она нашла нас так, как я нашел тебя,
Я не хочу убегать, лучше сокруши меня.
Что будет, если шторм закончится? Он ничего не оставляет
Нам, кроме памяти и отдалённого эхо.
Я хочу быть скованным, я хочу нерешительности,
Хочу греметь по клетке, пока моя кровь кипит.
Я хочу видеть тебя такой, какой ты есть сейчас,
Каждый день, который я живу.
Чистый гром, окрашенный в огне,
Будь молнией во мне, что бросается неустанно.
коллекционировал. У меня не было любимых исполнителей, цветов, домашних животных. Никого и ничего, к чему можно привыкнуть. Может, потому что я чокнутый ублюдок, а может, потому что я самодостаточен. Меня устраивало и то, и другое. Два раза за время ее лихорадки заходил к ней и боролся с желанием вызвать Антона и отправить к такой-то матери из своей жизни. Но так и не отправил. Приказал
А еще на меня никто никогда так не смотрел. Я такой голод видела лишь в глазах наркоманов, которых привозили к нам в дичайшей ломке. Они точно так же смотрели на шприц в моих руках. И мне было жутко, что он хочет не только мое тело. Он хочет всю меня.