Цитаты из книги «Титан»

Надо сказать, что Хэнд куда больше одобрял холодный практический расчет и беспощадную логику Каупервуда, чем велеречивое, пустое морализирование Хейгенина или Хиссопа, которые довольствовались тем, что читали мораль и таким образом пытались победить зло добром.

самого различного сорта, умел держать язык за зубами, не признавал за широкими массами никаких прав, вследствие чего в делах общественных отличался редкой беспринципностью, – словом, имел все данные к тому, чтобы сделать блестящую политическую карьеру.

Правда, порядочность отнюдь не является отличительной чертой представителей вышеупомянутого мира, но это не мешает каждому из них ждать и даже требовать порядочности от других

«Какою мерой мерите, такою же отмерится и вам».

Пост мэра города Чикаго занимал в те дни некий честолюбивый карьерист по имени Уолден X. Льюкас.

В острые моменты борьбы за наживу равно открываются и бездонные глубины низости, и недосягаемые вершины идеала. Когда океан вздымает ввысь свои бушующие валы, между ними образуются зияющие бездны.

Общество для него – это только нива, с которой он хочет снимать обильную жатву.

нас прежде всего поразили бы своеобразная мудрость и еще более своеобразные наслоения его натуры – жестокость и нежность, заблуждения и пороки, служившие ему источником не только страданий, но и наслаждений; мы увидели бы жадную, суровую жизнь первобытного существа, которое руководствуется только своими инстинктами и потребностями. И при всем этом у него были манеры и облик джентльмена.

Тем временем рождаются на свет социальные понятия, слова, выражающие потребность в равновесии. Право, справедливость, истина, нравственность, чистота души и честность ума – все они гласят одно: равновесие должно быть достигнуто. Сильный не должен быть слишком силен, слабый – слишком слаб.

Решим ли мы упорно бороться за то равновесие, которое, как мы знаем, должно наступить и – будем мы бороться за него или нет – все равно наступит, чтобы сильный не мог стать слишком сильным и слабый – слишком слабым? Или, быть может, пресытившись тусклой обыденщиной, скажем: «Хватит. Мы хотим достичь или умереть!» И умрем? Или будем жить?