Каупервуд оказался таким же, как все, – обыкновенным человеком, не застрахованным от житейских бурь и кораблекрушений. Быть может, он был более искусным мореходом, чем многие другие, – но и только.
Как он не похож на Гарольда, какой он сильный, жизнерадостный, ловкий! Гарольд – тот целый день сегодня проклинал судьбу, жизнь, преследующие его неудачи.
– Я бы на твоем месте не жаловалась, – заметила она с горечью. – Надо больше работать и меньше бесноваться.
Наши зрелые красотки не захотят у них бывать, рядом с ней они все будут казаться старухами. Если бы миссис Каупервуд была не столь молода и не столь красива, к ней отнеслись бы лучше.
Первая группа, самая богатая, пользовалась, несмотря на свое невежество и тупость, наибольшим влиянием, ибо высшим мерилом были здесь деньги. Их увеселения поражали своей глупостью: все сводилось к тому, чтобы на людей посмотреть и себя показать. Эти скороспелые богачи боялись как огня всякой свежей мысли, всякого новшества. Только шаблонные мысли и поступки, только рабское преклонение перед условностями допускались в их среде.