– Да что же дурного в том, что я с ними встречаюсь? Мне с ними весело, они меня развлекают – вот и все. Лейн Кросс просто душечка, и Гарднер Ноулз тоже по-своему очень мил. И все они так добры ко мне.
Появление Стефани Плейто – еврейки по отцу, американки по матери – сыграло немалую роль в жизни Каупервуда. Стефани была молода и чрезвычайно эффектна. Высокая, стройная, грациозная, она совмещала в себе веселую беспечность Риты Сольберг с каким-то удивительным фатализмом, который – когда Каупервуд узнал ее ближе – странным образом взволновал и растрогал его.
С годами он становился все более распущенным, но вместе с тем все более снисходительным и терпимым к чужим слабостям, пока не сделался в глазах многих человеком вполне приемлемым.
Мы можем и там выстроить себе дворец и всех заставить с собой считаться, для этого нужны только деньги. А деньги у нас будут, об этом беспокоиться нечего, – добавил он после недолгого молчания. – Я наживу здесь миллионы, нравится им это или не нравится, а потом… потом увидим.