Цитаты из книги «Клише»

У меня все руки в синяках, – не щадя, сообщаю, едва сдерживаясь, чтобы не швырнуть ему в голову его цацки.

И о чём же будет эта память? О том, как ты облил меня с ног до головы грязью, унизил и чуть не изнасиловал? Или о чем?

Кто –то дарит на память, а кто-то – чтобы потом забрать. Гладышев невесело усмехается, но проглатывает колкость, и спокойно произносит, глядя мне в глаза:

выведешь свое истерика в свет, пора ему напомнить, что за женщина рядом с ним и сколько не менее состоятельных мужиков готовы занять его место. А то у него, видать, склероз или маразм старческий начался. Мне становится смешно и даже как-то легче, хоть и понимаю, что она всего лишь пытается меня приободрить. Поговорив еще немного, я все же отправляюсь спать. И, несмотря на раздрай в душе, быстро засыпаю. Снится мне какая-то ерунда, поэтому выспаться, как следует не получается. Просыпаюсь я по-прежнему измученная, но с четким пониманием, что уйти от Гладышева не смогу, и чтобы как-то сохранить какое-то подобие достоинства решаю вообще не поднимать тему предполагаемой измены.

Господи, Гладышев, я человека чуть не убила ради тебя! Кто еще так может? Знаю, мне гордиться нечем, но это не пустые слова. Я все сделаю: со сцены уйду, оборву все контакты,

Никогда еще я не чувствовала его боль так сильно, так остро, так живо. Сейчас же, он был открытой книгой, в которой я читала все, что он скрывал за маской равнодушия и холода. И боже, как же это больно! Как же невыносимо больно…

Давай, не будем уничтожать друг друга. Я больше не хочу воевать, я счастья хочу. Простого, человеческого счастья для нас с тобой. Мы ведь можем, ты же знаешь, что мы можем, так зачем вот это

Расскажи, как тебя твой танцорик трахал. Понравилось тебе? Текла под ним также, как подо мной течешь?

Зато я с тобой закончила! – отрезаю дрожащим от ярости голосом и морщусь от боли. –Отпусти, мне больно. –А мне нормально, да, смотреть, как на тебя дрочат все кому не лень?

не думала, что он без церемоний ударит по самому больному и опуститься до того, чтобы играть на моих материнских чувствах. Это было мерзко и больно. Так больно, что я всю ночь не могла сомкнуть глаз. В груди пекло раскаленным огнем от обиды и унижения, а главное от понимания, что я доверилась любимому мужчине, наизнанку себя вывернула, а он просто взял и без тени сожаления потоптался в моей душе грязными ботинками, использовав мои страхи против меня же.