Цитаты из книги «Мальва»

– Народ гнилой, – согласился Сережка. – То-то я смотрю на тебя и вижу – не кошка ты, не рыба… и не птица… А всё это есть в тебе, однако… Не похожа ты на баб.

– Мне всегда хочется чего-то, – задумчиво заговорила Мальва. – А чего?.. не знаю. Иной раз села бы в лодку – и в море! Далеко-о! И чтобы никогда больше людей не видать. А иной раз так бы каждого человека завертела да и пустила волчком вокруг себя. Смотрела бы на него и смеялась. То жалко всех мне, а пуще всех – себя самоё, то избила бы весь народ. И потом бы себя… страшной смертью… И тоскливо мне и весело бывает… А люди все какие-то дубовые.

– Чего путаюсь? Да – черт-е знает чего… Так, – баба она… этакая… с перцем… Нравится мне… А может, мне ее жалко, что ли…

– А вот ты расскажи мне, что мы делать будем и как жить, – тогда подумаю, – серьезно сказала она. Сережка поглядел в море, прищурив глаза, и, облизав губы, объяснил: – Ничего не будем делать, гулять будем!

К ним шел, медленной походкой и покачивая корпусом, высокий, жилистый, бронзовый человек в густой шапке растрепанных огненно-рыжих волос.

И снова они начали играть, как две большие рыбы, в зеленоватой воде, брызгая друг на друга и взвизгивая, фыркая, ныряя. Солнце, смеясь, смотрело на них, и стекла в окнах промысловых построек тоже смеялись, отражая солнце. Шумела вода, разбиваемая их сильными руками, чайки, встревоженные этой возней людей, с пронзительными криками носились над их головами, исчезавшими под набегом волн из дали моря…

– Да я что? – изумился Яков. – Я ведь тебя не трогаю… – Тронуть ты меня не смеешь! – сказала Мальва. Она так это сказала, с таким пренебрежением к Якову, что в нем был обижен и мужчина и человек. Задорное, почти злое чувство охватило его, глаза вспыхнули.

– Эх ты, – бойка ты, да слаба! Бабьи слова говоришь. В деревне баба – нужный для жизни человек… А здесь – так она… для баловства только живет… – Помолчав, он добавил: – Для греха.

– Бабье житье одинаково везде… и свет везде один, одно солнце!.. – нахмурился Василий, взглянув на нее. – Ну это ты врешь! – воскликнула она, оживляясь. – Я в деревне-то хочу не хочу, а должна замуж идти. А замужем баба – вечная раба: жни да пряди, за скотом ходи да детей роди… Что же остается для нее самой? Одни мужьевы побои да ругань…– Не всё побои, – перебил ее Василий.– А здесь я ничья, – не слушая его, говорила она. – Как чайка, куда захочу, туда и полечу! Никто мне дороги не загородит. Никто меня не тронет!..– А как тронет? – усмехаясь, напоминающим тоном спросил Василий. – Ну, – я уж заплачу! – тихо сказала она, и разгоревшиеся глаза ее погасли.

Солнце окрашивало море в живые краски заката, зеленоватые волны блестели пурпуром и жемчугом.