Нет, это не мне стукнуло в голову сравнивать книгу с едой - это идея Филдинга.
В самом начале объёмного труда, состоящего из 18 книг, который он писал явно не один год, писатель сообщает:
Писатель должен смотреть на себя не как на барина, устраивающего званый обед или даровое угощение, а как на содержателя харчевни, где всякого потчуют за деньги. В первом случае хозяин, как известно, угощает чем ему угодно, и хотя бы стол был не особенно вкусен или даже совсем не по вкусу гостям, они не должны находить в нем недостатки: напротив, благовоспитанность требует от них на словах одобрять и хвалить все, что им ни подадут. Совсем иначе дело обстоит с содержателем харчевни. Посетители, платящие за еду, хотят непременно получить что-нибудь по своему вкусу, как бы они ни были избалованы и разборчивы; и если какое-нибудь блюдо им не понравится, они без стеснения воспользуются своим правом критиковать, бранить и посылать стряпню к черту.
И вот, чтобы избавить своих посетителей от столь неприятного разочарования, честные и благомыслящие хозяева ввели в употребление карту кушаний, которую каждый вошедший в заведение может немедленно прочесть и, ознакомившись, таким образом, с ожидающим его угощением, или остаться и ублажить себя тем, что для него приготовлено, или идти в другую столовую, более сообразную с его вкусами.
Простите великодушно за огромную цитату, но такова уж литература того времени: коротко и ясно - это не к ним, и неважно, первопроходец жанра или классик написал произведение. Кстати, сам Филдинг считал, что он - создатель нового жанра, комического эпоса в прозе. Правда, комичность многих ситуаций у него сдобрена сарказмом и сатирой, но, полагаю, его современники могли этого и не видеть. Вот, например, смешная, по меркам XVIII века сценка, в конце которой сестре предъявляется подкидыш:
Обменявшись обычными приветствиями с мисс Бриджет и подождав, пока нальют чай, мистер Олверти велел позвать миссис Вилкинс и сказал сестре, что у него есть для нее подарок; та поблагодарила, вообразив, должно быть, что речь идет о каком-нибудь платье или драгоценности. Брат очень часто делал ей такие подарки, и в угоду ему она тратила немало времени на свой туалет. Я говорю в угоду брату, потому что сама она всегда выражала величайшее презрение к нарядам и к тем дамам, которые ими занимаются.
Маловероятно, что в те времена читатели, особенно мужского пола, могли углядеть здесь сатиру - ясное же дело, сестра, которая на содержании у брата, должна всё делать в угоду ему, а интереса к туалетам у приличной и богобоязненной дамы и так не должно быть.
Словом, роман представляет читателю полный отчёт о жизни Тома Джонса с момента, когда сквайр Олверти, собираясь ложиться спать, откидывает одеяло и находит в собственной постели ... младенца. Вариантов для ребёнка могло быть много, один хуже другого, но добрый мистер Олверти решил малыша оставить у себя. Скоро его сестра вышла замуж и тоже родила мальчика, и дети росли вместе. Они ужасно разные - и если пуританская мораль, пожалуй, сочла бы из них двоих положительным племянника Блайфила, то сегодняшний читатель наверняка отдаст предпочтение Тому - весёлому и добродушному, но имеющему массу недостатков и не слишком крепкие моральные принципы. Чего только не будет на его жизненном пути - любовь, запутанные отношения со многими женщинами, клевета, тюрьма. Остаётся только внимательно следить за его приключениями, которые, конечно же, кончатся хорошо - книга не сегодня написана)).
Если вдруг кто-то соберётся её слушать, предупреждаю: более 40 часов звучания и запись, сделанная, конечно, не в XVIII веке, но явно давно - отвратительного качества.