Цитаты из книги «Первый Эйдос»

«Жалость – наркотик посильнее героина. Если кто на нее подсядет – ничего уже его не вытащит»

– Дельный выбор для девочки, которая собирается убивать глазками! – съехидничала Улита. – Она глазками только оглушает, а добивает трезубцем! – добавил Чимоданов.

Каждый день должен содержать яркий поступок. Пусть даже самый нелепый. Пусть даже это будет желтый шарф, банально завязанный на березе.

Дни в Эдеме тянутся долго, хотя и пролетают мгновенно. Время не имеет над Эдемом особенной власти. Здесь как нигде понимают, что время – категория служебная и нужна лишь для линейной организации существования предметов в пространстве. Говоря проще – чтобы вчерашнее некислое молоко стыковалось с сегодняшним кислым, а вчерашний безбашенный студент с сегодняшним лысым занудой.

– Ты не знаешь, что такое настоящий черный юмор. Я тоже не знал, пока вчера сам не увидел. Мужик, продающий у метро памятники, высек на граните свой портрет. С датой рождения, со всеми делами, даже с черточкой. Стоит, лыбится. Мамзелькиной бы такой понравился. – Ей вообще дураки нравятся. Только напрасно дураки думают, что им это сильно поможет, – цинично заявила Улита.

– Ненавижу некромагов! Сами гады, а глазки такие добрые-предобрые! – сказала она в пустоту.

– А не очень-то ты испугался, комиссионер, – сказал Гервег. – Не положено нам бояться! Мой папа – любопытство, а моя мама – хамство, – быстро сказал Тухломон. – Странные у тебя папа и мама. Среднего какого-то рода, – уронил секретарь.

В общем, как пьяниц беспроигрышно видно, так и всяких прочих. У всякого порока свое клеймо. Просто у одних лицо дольше сопротивляется, у других меньше.

Сердце подсказывало ему, что, перешагнув через чужую душу, не спасешь уже и своей.

Если у тебя есть воля, ты можешь заставить себя не испытывать непрерывные сомнения.