Цитаты из книги «Маг полуночи»

– Я буду учиться в лопухоидной школе? – В самую точку. Не только учиться, но и скрываться!.. Как тебя там? Дафна? Слишком броско. Теперь ты будешь… м-м-м… Даша. Фамилию выберешь себе попроще. Никаких Эдемовых, Раевых, Светлостражевых, разумеется! Улита выпишет тебе свидетельство. Причем сделает это прямо сейчас, не откладывая в долгий ящик!

– Ах, шеф… У меня такое слабое здоровье. Ножки ноют, ручки отваливаются. Никто не любит бедного больного Тухломончика. Только бедный больной Тухломончик один всех любит! – оправдываясь, сказал Тухломон и снова попытался всплакнуть. – Грыжу поправь, вывалилась! – посоветовал Мефодий.

«Nemo prudens punit, quia peccatum est, sed ne peccetur».[6]

– Как трогательно! Дышал свежим воздухом? – поинтересовался Руфин. – Да, воздухом! Что, нельзя? – пискнул Тухломон и для убедительности принялся дышать как мамонт, пробежавший марафонскую дистанцию. В одно мгновение стекла в подъезде запотели.

– Эй, убери своего кота! Это служебная собака! Она его разорвет! – закричал Клепалов. – Депресняк, не обижай песика! Он на службе! – сказала девчонка. Она подобрала кота и скрылась за углом дома.

Толкнув дверь подъезда, Эдя вышел во двор и недовольно чихнул. Вокруг его шеи аллергической удавкой захлестнулась первая неделя мая.

Мефодий усмехнулся. После толп комиссионеров и бойкой Аиды Мамзелькиной с ее орудием некропроизводства Глумович показался ему мелкой сошкой. Не старше бубновой семерки в карточной колоде жизни.

Мефодий догадывался, что Глумович испытывает к нему самые противоречивые чувства. С одной стороны, он был грозный директор самой пафосной в России гимназии, а Мефодий всего лишь новый ученик, не приносивший школе ни копейки. С другой – он был всего лишь Глумович, лопухоид, продавший свой эйдос, а перед ним стоял Мефодий Буслаев – мальчишка, на которого с надеждой смотрел сам мрак.

Выполняя обязанность автора описывать всех новых героев, скажу, что Глумович был высокий, тощий и вкрадчивый. Похожий на больного лиса.

– Не трожь мой рабочий инструмент, штафирка!.. Он нужен родине! Ну, Мефодий, ну Буслаев! Ничего не боится! Я тебя… ик… уважаю! Если мне выпадет жребий расчехлить косу для тебя, обещаю, это будет… ик… быстро… Как прививка! Слово м… менагера! Ну-с, до скорой встречи! – проблеяла Мамзелькина.