Цитаты из книги «Котлован»

Лишь одно чувство трогало Козлова по утрам – его сердце затруднялось биться, но все же он надеялся жить в будущем хотя бы маленьким остатком сердца; однако по слабости груди ему приходилось во время работы гладить себя изредка поверх костей и уговаривать шепотом терпеть.

– Чего ты стонешь, сирота! – отозвался Чиклин спереди. – Смотри на людей и живи, пока родился.

Мастеровые начали серьезно есть, принимая в себя пищу как должное, но не наслаждаясь ею. Хотя они и владели смыслом жизни, что равносильно вечному счастью, однако их лица были угрюмы и худы, а вместо покоя жизни они имели измождение.

Ему снова предстояло жить и питаться, поэтому он пошел в завком – защищать свой ненужный труд.

Пролетариат живет для энтузиазма труда, товарищ Вощев!

Кроме дыханья, в бараке не было звука, никто не видел снов и не разговаривал с воспоминаниями, – каждый существовал без всякого излишка жизни, и во время сна оставалось живым только сердце, берегущее человека.

он не знал, для чего ему жить иначе – еще вором станешь или тронешь революцию.

каждый существовал без всякого излишка жизни, и во время сна оставалось живым только сердце, берегущее человека.

вследствие роста слабосильности в нем и задумчивости среди общего темпа труда.

Грусть – это ничего, товарищ Козлов, – сказал он, – это значит, наш класс весь мир чувствует, а счастье все равно далекое дело… От счастья только стыд начнется!