Художественно оформленные семейные предания.
Роман вошел в лонг-лист премии «Большая книга», но узнала я его не оттуда. Просто продолжая свой марафон кочевых народов, в одном из отзывов на книгу Константин Куксин - Хозяин белых оленей я встретила «Узоры». И мое знакомство с коренным населением Ямала продолжилось.
Огромным плюсом книги является то, что Зинаида Лонгортова, почти ничего не сочиняет, она пересказывает истории своей семьи, своего рода. Притом, я была уверена, что это так, еще до того, как прочитала биографию автора. Слишком живые и настоящие были описания. Слишком теплое отношение к героям, которых просто хотелось видеть бабушками, дедушками автора. А некоторые детали, например, про дедушку шамана и плачущего ребенка, казались вставленными просто потому, что они дороги сердцу автора и не хотелось, чтоб они забывались. Однако для меня это не минус. Наоборот, здорово, когда человек вот так увековечил память о своем роде. Тем более, они пережили столько всего, что это стоило увековечить.
Начинается история рода оленеводов с далеких-далеких времен, когда русских еще не было на этих землях. Позже туда приходят русские, крестят местное население, облагают данью, но и приносят много нового: ткани, чаи, посуду и т.д. Приносят и вещи похуже, например, водку. Однако с этой властью вполне неплохо получается сосуществовать. Примерно в начале прошлого века начинается история Канаватнэ – еще совсем девочкой ее продали за 30 оленей (формулировка "продали" абсолютно нормальная, хорошо, елси дочку продали удачно) к не самой лучшей свекрови. Глазами именно этой героини нам предстоит увидеть большую часть событий ХХ века. И это было интересно.
Мы узнаем:
О крещении местного населения. Про «Русский Бог – щедрый Бог» я уже читала. Но здесь информации было больше: и про сжигание идолов, и про посещение церкви местным населением.
В храм заходили только мужчины. Икону вынесли на порог, т.к женщины отказывались заходить в святое место.
А вот здесь о крещении:
До церкви с малышом когда еще доедем? А тут – сам служитель русского бога гостит! Надо внучонка русскому богу доверить!
Возможно, священник за этим и приехал, прослышав о пополнении в семье Ланвошнэ. И окрестил сына Кунаватнэ незамедлительно, дав ему имя Леонид.
Через месяц провели хантыйский обряд посвящения Богине матерей. Волосики малыша вместе с платочком – подарком богине Калтащь – сложили в священной нарте. Кунаватнэ вроде чуть успокоилась, но хотела, чтобы провели обряд и в русской церкви: не в домашних условиях, а чтобы сам русский бог присутствовал. Священнику она не доверяла, он не бог, слуга бога. Не желая беспокоить свекровь, Кунаватнэ как-то прошептала мужу:
– Хочу съездить с сыном в Священный дом в Кушевате. Может, два бога точно сумеют спасти нашего сына? …
Грибы не ели, т.к грех есть оленью еду.
После смерти человека душа мертвого еще сорок (если она была женского пола) или пятьдесят (если мужского) дней находится рядом с родственниками.
Хантыйские женщины закрывали лицо платком, но были нюансы:
«Говорливые хантыйские женщины, не скрывая лиц при ненецких мужчинах – на это не было необходимости, если в их роду не было зятя ненца»
И еще интересное. Когда у многих народов гнобили исключительно женщин, если у пары не было детей, ханты вообще не исключали мужской факто и действовали. Решала обычно этот вопрос свекровь. И здесь снова помогал платок:
«– Когда женщина идет с чужим мужчиной, намертво закрыв свое лицо, говорят, не грех! – прервала Кеваватими сплетницу. – Она по делу так поступает, ей ребеночка нужно! А тело показать не страшно. Чужой мужчина, если видит закрытое лицо, не просит его открывать. По хантыйскому закону можно изменить мужу, если беда у них общая. С древних времен старики передают такой закон от одного поколения следующему, чтобы не забывали: боги так решили, когда нужда заставляет»
Тяжело было читать про раскулачивание. Но про это тяжело читать в любом регионе.
«Продуктами, что забирает революционный комитет, в Кушевате кормят бедняков, которые теперь сидят в конторах, – сама с собой разговаривала Кеваватими.– Зимой вон сколько обозов в Пулнгават вош отправили, сколько мяса из моих лабазов забрали! Муж мой днем и ночью караулит на морозе оленей, теперь этим мясом кормят бездельников».
Очень много бездельников оказалось при власти. Но это тоже частое явление.
Однако самое грустное, что здесь раскулачивание по сути происходило дважды. И в 1937, и уже после войны, хотя ханты тоже участвовали в войне, не только сдавали огромные нормы рыбы и мяса, а их реально призывали на фронт. Однако это не спасло от повторного раскулачивания. И даже мне было тяжело читать описание всей боли Кеваватими. Когда в 30х они с мужем впряглись в нарты, ушли пешком за много километров и смогли купить оленей у ненцев, 15 лет их разводили и их второй раз забрали. Даже авок. А уже только это очень болезненно. Я молчу про остальные труды.
Не менее грустно было читать и про «укрупнение»: как кочевое население загоняли в поселки. Однако огромным плюсом является то, что автор просто описывала то, что было. Я не увидела здесь модной тенденции выделить негативное именно в каком-то строе. Нет, это реальная история, такая, какой она была, поэтому она и вызывала лишь сочувствие, а не отторжение.
Почему-то была уверена, кто именно стал прототипом внучки Кунаватнэ, и не ошиблась. Сама же Кунаватнэ просто невероятная женщина, которая так много пережила. И очень радостно, что у нее был такой муж, такие дети. Хотя боли тоже оказалось много.
Вообще очень удивило отношение к женщинам во многих парах. Здесь было место и чувствам, и заботе, и уважению. Очень хочется верить, что и на самом деле все было так.
Еще из интересного:
Заячий спальный мешок для колыбели. Стружка вместо ткани, вытереть младенца.
Досматривать родителей должна невестка, а не дочь.
Расстояние очень условная величина. Каслали далеко, а сестер героиня не видела.
Минусы.
Книга очень душевная, познавательная, но с литературной точки зрения неидеальная. Были моменты, когда что-то описывалась очень подробно, а что-то как-то поверхностно. В главе с сохранившимися/сгоревшими иконами я просто заблудилась и два раза перечитывала, чтобы понять, в какой момент их перевезли из одной точки в другую.
Очень-очень много новых слов. Мне просто повезло, что я читала книгу после «Хозяина северных оленей» и просмотра фильма Куксина «Кочевники». Я хотя бы сразу представляла себе кисы, малицу, ягушку, полог, аргиш и т.д, и то мне приходилось очень много смотреть в яндексе, не смотря на комментарии. Думаю, эту книгу бы очень украсили иллюстрации.
Финал показался каким-то оборванным. Для меня это окончание одной главы, а точно не финал.
К чтению рекомендую, но только тем, кто уже ориентируется хотя бы немного в быте хантов/ненцев и кто любит семейные истории.
